domain: philosophy

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>О достоверности: версия философии обучения - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/philosophy-of-learning88" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/incredulity.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

О достоверности: версия философии обучения

К концу - возвращение к основам

Автор: Больной философ

Уверенность в учителе - и сомнение в ученике (источник)

"Каков источник закона? То, что ты его изучил. Авторитет Торы происходит из изучения Торы. Закон, который не изучается, не является законом. Обучение, а не язык, является основой нашего восприятия, это форма связи человека с реальностью, или в более продвинутом мире - основа под нашим мышлением. Вопрос всегда в том, как что-то изучается? Это путь в глубину. Вместо источника авторитета математики - как изучают математику? И это также источник авторитета иудаизма, не закон и не история - и не традиция - а изучение. Бог как великий учитель - это определение Всевышнего. Учитель учителей. Вся сила и эффективность науки происходит только из обучения. Иудаизм - это величайшая религия обучения - самого длительного и глубокого обучения в мире" (из слов учителя).

Авторитет любой системы происходит из её изучения. У неё нет независимого авторитета, не происходящего из обучения. Например, ни чувства, ни разум не имеют независимого авторитета. Как и государственный закон или моральный закон. Нет какой-то базовой логики или справедливости, лежащей в основе, всё изучается. Даже мышление изучается. Поэтому нет какой-то точки 0, с которой можно начать. Если спрашивают об источнике авторитета и обоснования математики, например, то это изучение математики. Оттуда происходит математика, и у неё нет другого источника авторитета, не проходящего через обучение. Она не происходит из разума - разум тоже изучается, будь то младенцем, ребёнком, или ещё раньше - как геном, на протяжении эволюции. Никогда нет начальной точки обучения, и поэтому нет ответов за пределами обучения. Если спрашивают почему, в конце концов приходят к "так я научился" или "так меня научили". Даже если в конце подрывают то, чему научили или научился, это тоже потому, что и этому научили или научился. Даже критическое мышление изучается. Всякое мышление изучается. Под законом, любым возможным законом, будь то государственные законы или законы математики или законы Торы - стоит обучение. Мы находимся внутри обучения и у нас нет никакого доступа к миру без него, и так же любая обучающаяся система - что является любой развитой системой в мире - не имеет доступа к миру вне обучения. Нет доступа к какой-то архимедовой точке вне обучения, или какой-то базовой почве, предшествующей ему. Проблема отсутствия прямого доступа к реальному, или к вещи в себе, не является какой-то уникальной характеристикой человека, пойманного за экраном обучения, потому что:

а) Прежде всего, речь идёт не об экране между нами и миром, фактически речь идёт о нашей собственной основе, то есть у нас нет даже мышления внутри себя, которое не было бы изучено, то есть речь идёт о полу больше, чем об экране, и правильнее сказать (поскольку мы не можем стоять на обучении как на полу и выйти из него), что речь идёт о воде, в которой мы плаваем (но и это вводит в заблуждение, так как это даёт нам картину, что в нас есть внутренняя сущность - внутренность рыбы - которая не является частью воды), и поэтому самое правильное сказать, что это наш скелет, наша сущность, наша собственная внутренность - мы есть обучение.

б) Это вовсе не характеристика, происходящая из человеческого состояния, или что-то, что отличает человека и делает его уникальным явлением в мире, а характеристика любой обучающейся системы. Все системы обучения (включая, например, экономику, Тору или культуру) пойманы внутри своей обучающейся сущности. Человек - это только частный случай, не особенно особенный, обучающейся системы. Философия обучения верна и для искусственного интеллекта или инопланетян - для любой обучающейся системы. И также для полностью открытых обучающихся систем - как искусство. Здесь нет ощущения капсулирования, где мы находимся внутри ячейки, выглядывающей в мир.

Поэтому в отличие от философий, которые являются только начальными условиями и занимаются только проблемами вне мира, и поэтому не имеют реального значения в мире, обучение не является только рамкой, или основами, или надстройкой. Обучение - это внутренний механизм и внутреннее желание и внутренний двигатель. Точно как внутренняя энергия, которую Шопенгауэр назвал волей, только она не характеризуется как злая - или как воля к власти, как у Ницше - а как обучение: воля к обучению и действие в форме обучения. Обучение (в отличие от внешнего познания мира, например, или внешней рамки как язык) характеризует то, что есть внутри мира, способ, которым вещи действительно работают и движутся изнутри в повседневности, на самом практическом и реальном уровне - оно в мире как законы природы, или как законы Торы согласно религии. Чтение и написание этого текста - это обучение. И размышление о нём тоже. Невозможно выйти из обучения или убежать от него. Если так, то каково же его значение? Прояснение, которое даёт нам идея обучения, это как процесс себя ведёт: он не только действие, вычисление или мышление - а обучение. Он не коммуникация, логика, восприятие или понимание по своей сути, а обучение по своей сути. Поэтому в нём есть развитие, постепенность, построение, интерес, направления, и ещё - и поэтому он также отвечает четырём принципам обучения.

Это понимание, что "всё - обучение" не пусто и не тривиально, а передаёт нам информацию, которая не только спасает нас от концептуальных ошибок, но и помогает нам сфокусироваться и продвигать обучение. Обучение может продвигаться неэффективно или вообще не продвигаться, если у нас неправильная картина того, что происходит. Например, если мы думаем, что достигли последнего и окончательного вывода, или что можно его достичь, как можно достичь последней станции на железнодорожном пути. Но продвижение в обучении - это не продвижение по рельсам, оно может разветвляться во многих направлениях, и у него нет конца, и оно продвигается широким фронтом, и иногда даже возвращается и меняется назад. В обучении есть также построение, но оно не создаёт структуру - и не является многоэтажным зданием, как в некоторых философских картинах - а больше похоже на органическое развитие. Но если у нас правильное, обучающее понимание себя и систем, тогда мы сможем учиться лучше. Например: искать новшества (разными путями, такими как поощрение творчества), инвестировать во всё, что напрямую связано с обучением (сама идея инвестиции происходит из обучения) как в самообучение и в учебные материалы и в преподавание и в обучающиеся системы, и пробовать механизмы, которые работают в различных обучающихся системах (конкуренция, множественность, разнообразие, мутации, образцовые примеры из прошлого, запоминание истории обучения в системе, и так далее).

Почему математика точна? Потому что её изучение точно. Вычисления были попыткой механизировать эту точность, после того как математическое обучение достигло достаточной точности (Фреге) - отсюда его успех. Свойство было передано от обучения к машине, но пришло из предшествовавшего обучения. Авторитет законов языка, например, происходит из того, что мы научили ребёнка языку. Так же и законы государства - мы научились подчиняться, а не потому, что закон где-то написан или потому, что мы убедились в его обосновании. Источник любого закона в обучении - включая математический закон. И то, что обучение в нём точно, и все придут к тому же результату, не делает математический закон таким, чей источник обоснования не происходит из обучения. Так, например, из других аксиом следовали бы другие законы. На протяжении истории математики было много случаев, когда точное математическое обучение не смогло привести к результатам без противоречий, и тогда оно совершенствовалось (иногда, как в случае с инфинитезимальным исчислением, это заняло поколения), и это потому, что в нём принято не принимать никаких противоречий или неясностей или неполноты (фактически, сегодня ясно, что есть неполнота, несмотря на стремление к полноте и к обоснованному решению, например, даже в проблеме континуума).

Обучение хотя и является источником закона - но не является точкой ноль, из которой исходит закон - потому что оно именно эта идея: что нет точки ноль. Нет ничего вне обучения. Всякое обучение опирается на предыдущее обучение. Даже начало жизни, казалось бы до эволюции, опирается на процессы обучения, в которых остались только относительно стабильные молекулы, а до того относительно стабильные элементы, и относительно стабильные планеты и звёзды и галактики - в начале вселенной не было жизни, и вселенная прошла развитие, в конце которого возникла жизнь. Но развитие не идентично обучению, и физике ещё предстоит понять, как связано развитие вселенной с обучением. Возможно даже, что жизнь не является аномалией. Но даже если начало жизни является началом обучения, у нас нет такого специфического момента, когда началась жизнь и началось обучение, а речь шла об адаптивном процессе, возможно с физическими компонентами (спонтанный порядок и самоорганизация), который имеет глубокую связь с закономерностью в самой природе.

Является ли источник законов природы физическим процессом обучения? Даже если предположим, что нет, то с нашей точки зрения наука является процессом обучения, и существование этих законов для нас проходит только через их изучение. У нас нет списка законов природы. Их источник в нашем понимании - это обучение. И речь идёт о длительном и нескончаемом процессе обучения, в котором законы природы меняют многие формулировки, от интуитивного понимания, которое возможно запрограммировано в мозгу ребёнка, до всё более абстрактных математических формулировок, так что нет истинной и окончательной формулировки законов природы, к которой мы приближаемся и в конце концов придём, а речь идёт о процессе обучения. Законы физики не записаны нигде, точно как законы грамматики, или законы мышления, или математики. Во всех этих случаях вкладывается огромное обучающее усилие в нахождение законов из практики - и их записи - усилие, в котором есть продвижение, но нет конца, точно как в обучении.

Почему? Потому что так я научился. Это не аргумент, но также и не просто описание, лишённое всякой оправдательной ценности. Обучение - это та промежуточная область, в которой есть направление, то есть своего рода толчок в определённом направлении, но без возможности идентифицировать толкающего, но также без отчуждения от толкающего. Потому что речь идёт не о внешнем толкающем, а о побуждении, с которым идентифицируются, внутреннем толчке, который является нами, поэтому "так я научился" не идентично "так законы природы активировали мой мозг". Здесь есть обучающий аргумент, внутренний для системы, который идентифицирует действительное обучение, а не внешний для неё аргумент (как физический аргумент относительно работы мозга внутри аргументов мышления того же мозга: ни один преступник не может сказать, что он убил из-за законов физики). "Так я научился" должно аргументировать обучение внутренними для обучения инструментами, а не внешними для него: аргумент, который принят в системе обучения, который является её частью. Например, как доказательство в математике, или аргументация судьи в судебном решении, или научный аргумент (или экономический, эстетический, религиозный и т.д.). Но если продолжать бесконечно с вопросами "почему", в конце концов приходят к "так я научился". Так я научился в детском саду. Так я научился в классе. Так моя мама научила меня. Так нас учили в университете. Так эволюция научилась. Так я научился из опыта. Даже способность критиковать, менять или отвергать законы - мы научились. Всему мы научились. Даже быть творческими - мы научились.

Состояние "так я научился" также не превращает это в произвольную вещь - "так я научился" не идентично просто "так". Это не позволяет нам любой закон, который мы захотим, а только тот закон, которому мы научились. Мы не можем выдумать закон, потому что не научились ему, и также не можем интерпретировать его искаженным, произвольным образом. Потому что тогда ситуация не "так я научился", а "я научился неправильно". На самом деле, всё это позволяет нам, возможно, только свободу, которая является обучаемой по отношению к закону. Как у мудрецов Галахи нет обучаемой свободы, которая аннулирует божественный закон, но есть обучаемая свобода, которая развивает его. Никто не может решить, что разрешено зажигать огонь в субботу, но вполне возможно решить, что включение лампочки это производная от огня, если это укладывается согласно развившемуся обучению закону. Разве не может быть, что все вдруг истолкуют, что огонь в Торе это кошка? Точно так же, как может быть, что в законах языка, по которым люди говорят, огонь превратится в кошку - то есть, не может быть. И факт, что это работает. Как это работает? Как это, что до сих пор есть суббота, и не каждый толкует как ему вздумается? Потому что обучение - это что-то, что работает. Есть обучение в мире, и оно основа для всех работающих систем, как например юридические системы. Успех обучения не происходит из какого-то доказательства, что оно будет работать - а из фактической организации системы.

Идея аргументации в обучении очень похожа на идею аргументации в юридических системах, поэтому мы можем использовать юридические системы как образ для обучающихся систем - в которых есть обучающие аргументации. Казалось бы, можно придумать любой аргумент, и нет ничего, что остановит произвол, и мы придем к ситуации, где "всё допустимо", как в современном искусстве, и кто ты такой, чтобы мне указывать. Но на практике в этих системах много агентов, и новые агенты проходят процессы воспитания и обучения, и продвигаются постепенно, и если кто-то пытается сказать что-то произвольное, то остальные агенты поправляют его, и возможно даже исключают из системы, если он продолжает упорствовать. Поэтому эти системы как раз консервативны, а не произвольны. В них есть аргументы, которые считаются действительными для обучения, и есть в них также инновации, но не каждый аргумент проходит, и есть механизмы внутренней критики. Так же и в обучении. Даже если один нейрон в мозге сойдет с ума, или одна мысль будет нелогичной, они будут подавлены. В ситуации, когда вся система начинает действовать произвольно - действительно обучение рушится, и это состояние безумия, аутизма или деменции. Возможна ситуация, когда научное сообщество вдруг все начнет верить в колдовство, но такая ситуация маловероятна, и даже если это произойдет - оно перестанет быть научным сообществом, и у него больше не будет способности к обучению. То есть, это работает - "так я научился". Но если выходят за пределы обучения - нет обучения.

Обучение зависит именно от этого - от органического развития закона. Оно не связано с социальными или личными причинами например, хотя может быть, что они повлияли извне на развитие изнутри, но перспектива, из которой оно смотрит на систему - изнутри - из самого обучения. Поэтому социальная причина не будет действительной для определенного судебного решения, но юридическая причина будет действительной. Причина должна быть внутри мира аргументации, внутреннего для обучения, например: равенство по закону влечет равенство для женщин или можно интерпретировать закон как предоставляющий равенство женщинам. А не: потому что положение женщин в обществе изменилось, без связи с законом, или даже вопреки ему, теперь будет равенство для женщин. Обучающий аргумент должен быть из самой системы обучения, в которой, как в обучающейся системе, есть аргументы, позволяющие развитие и обучение. Наука, например, должна доказать изнутри себя, есть ли равенство способностей между мужчинами и женщинами, а не опираться на моральное или юридическое обучение. Нужна внутренняя научная аргументация. Также и математика не убедится физическим аргументом - даже если провести миллиард экспериментов с числами, которые будут соответствовать определенной гипотезе, все равно математика потребует доказательства, потому что так работает математическое обучение. Причина, по которой мы не можем доказать все, что взбредет в голову, не в том, что математика происходит из самой логики, и не отличается от причины, по которой судья не может вынести решение как ему вздумается и вопреки закону. Потому что есть механизмы юридического контроля. Также в математике мы встречаем доказательства с пробелами или концептуальными проблемами, которые были поняты позже. Это процесс обучения. Если система допускает произвольные аргументации - она не система обучения. Но развитие форм аргументации не произвольно, а обучаемо. Может быть, что аргумент, который не был действителен в прошлом, начинает получать действительность в системе. Но если система становится такой, что любой аргумент в ней действителен - она уже не обучаема.

Обучение сохраняет систему как обучаемую - в ней есть механизмы самосохранения. Она всегда на страже. Нет ничего, что гарантирует её, как какой-то вневременной логический аргумент, или философское доказательство. Как армия, которая всегда должна сдерживать и защищать государство - потому что государство здесь не в силу соглашения, или права, а в силу способности защищать его и сдерживания, которое оно создает. Всегда есть необходимость в судебном или научном контроле например. Всегда есть необходимость обучать новых ученых или судей например. Всегда также есть споры, разногласия, сомнения - если их нет, то вероятно нет обучения. Обучение не механическое, а есть в нем узлы, в которых есть несколько возможностей, но все же это не все возможности. И кто охраняет возможности? Кто охраняет её? Она сама. Мозг заботится о себе, чтобы не сойти с ума. Обучение всегда требует энергии. Это не стабильный процесс без возможности сбоя, но оно определенно минимизирует сбои и стабилизирует себя, как часть обучения - из-за своей склонности к органическому развитию, то есть к своего рода строительству, своего отвращения к необъяснимым скачкам, необходимости в аргументации внутри своих инструментов, а также механизмов самоконтроля. Когда учатся, есть упражнения, экзамены, вопросы, задания, тренировки, обратная связь и так далее. Есть возможности апелляции и есть экспертная оценка и есть эксперименты и есть документация и есть процедуры и есть конкуренция и есть репутация и есть рынок и так далее. Внутренний обучающий импульс проходит через инструменты обучения и учебные пособия и структуры обучения, которые сформировались в ходе обучения, как часть опыта в нем. Эти инструменты не априорны, и нет обязательного доказательства их эффективности, и могут быть другие инструменты, которые разовьются в дальнейшем - но они не произвольны. Как и само обучение.

Обучение не успокоит того, кто хочет окончательную почву, на которую он сможет поставить ноги как на неоспоримое основание, но оно позволит лодку тому, кто хочет плыть. Оно не создаст искусственную отправную точку, но позволит продвижение. Оно не создаст внешний и объективный критерий - но позволит много внутренних инструментов контроля и инструментов обучения. Оно также объяснит, почему в сущности нет такой почвы или такого критерия - почему мы никогда не сможем доказать, что наша система обучения будет работать вечно, и всегда нужно будет работать, чтобы заставить её работать. Никто никогда не может доказать, что он никогда не сойдет с ума. Никакая империя не может предположить, что она выживет вечно. Даже математика может прийти к состоянию, когда все интересное известно и она не интересна, или значительная часть интересного неразрешима, или доказательства большинства теорем уродливы и технические и лишены понимания, или к концептуальной ошибке, которой нет решения, или к беде, о которой мы не думали - потому что обучение никогда не предсказуемо. Из самой открытости обучения - в нем возможны сбои. Невозможно обучение без сбоев обучения - поэтому всегда будет мудрость задним числом, и много. Всегда после того, как мы научились, это будет выглядеть легче, и будет трудно понять сложность в обучении. И это именно потому, что у нас нет перспективы внешней к обучению.

На самом деле, феномен концептуального анахронизма и неспособности концептуально вернуться к предыдущим состояниям обучения, даже своим собственным, и тем более в истории (например, понять математику 200 или 2000 лет назад, или религию) - это свидетельство того, что обучение однонаправленно и всегда изнутри себя. Нельзя вернуться назад. Нельзя превратиться из человека в обезьяну. Это не как логическое доказательство, в котором можно двигаться в обоих направлениях, и назад и вперед. Выбор на каждом этапе обучения делался из состояния системы тогда, и сегодня ты уже внешний к нему, и тебе очень трудно воссоздать, как вещи выглядели до того, как они развились в определенном направлении, или до того, как познакомились с определенной идеей. Поэтому обучение создает развитие. Это не просто движение в определенном направлении, когда просто можно вернуться, а изменение. Огромная трудность войти в голову наших предшественников показывает пройденный путь и концептуальный прогресс. Поэтому также часто нам так трудно должным образом оценить сложность и пройденный путь - это кажется нам легким, очевидным и ясным сделать определенные шаги обучения, задним числом. После того, как мы прочитали математическое доказательство и соответствующие определения, мы никогда не поймем сложность найти эти определения, после того, что нам уже очевидно через огромный обучающий поиск в дереве, среди определений, которые не сработали. Но мы видим только короткий путь между их состоянием и нашим, и он кажется нам очевидным, и не понимаем, сколько дополнительных путей нужно было пройти в лабиринте путем проб и ошибок, пока не пришли к "логичному" пути. Такова природа логики, что она очевидна, в отличие от обучения. Логика - это мудрость обучения задним числом. Ясно, что Наполеону не следовало пытаться завоевать Россию зимой - мы бы не сделали такую базовую ошибку. Это простая логика. Мы никогда не поймем обучающее достижение в настоящих революциях - например, научной революции. Потому что мы уже внутри неё. И у нас нет внешней перспективы. Поэтому мы всегда будем мудры ночью.

Поэтому и сама идея обучения кажется нам очевидной - несмотря на то, что она не была очевидной до сегодняшнего дня, и до нашего времени. Это простая идея. Как будто мы ничего не достигли в ней. Но если мы только просмотрим историю идей и философии, мы поймем, насколько она не очевидна именно. Идея обучения, которая так инстинктивна (для нас), не была инстинктивной (для них). Великий успех философии - когда она становится очевидной - и тогда указывает на очевидное. В этом она показывает произошедшее обучение. Если бы не было еще среди нас людей прошлого философии языка или теории познания, мы бы вообще не поняли нашего новшества. Поэтому мы должны быть благодарны им за их консерватизм и окаменелость, прежде чем мы превратимся в философию очевидного. Идея обучения настолько базовая, что в будущем вообще не смогут её понять - от того, насколько она будет очевидной.

В заключение: история философии искала основы системы вне её - невозможно доказать что-то из себя самого - и тем самым втягивалась в регрессию, до первых основ. Обучение - это система, в которой да можно обосновать вещи из себя самой, без того, чтобы это влекло тривиальность, потому что само обоснование подчинено обучающему методу. Бесконечная регрессия в обучении не проблематична, а нормальна и необходима, потому что это регрессия к предыдущим этапам обучения в системе - и обучение бесконечно по своей природе. Путь все еще открывается вдаль - даже когда учитель закрывает веки. Вознесение души учителя происходит, когда он превращает ортодоксию в методу (а умерщвление - наоборот). Когда учитель превращается из содержания в форму, тогда создается учение, и продолжение его души - когда человек превращается в обучение. Так он удостаивается вечной жизни. Если будущее бесконечно, без предела обучению - нет причины, чтобы прошлое было конечным. У доказательства есть начало и конец. У самой математики - нет. У жизни есть начало и конец - у самого обучения нет. Мозг рождается и умирает - но у самой мысли нет точки начала и точки конца. Оправдание - это сам праведник - исключительный человек, который шел по пути и подал пример - а не бесплодная попытка искать начало пути, у которого нет ни начала, и нет - конца.

Философия будущего


source: degeneration-of-nation

title: Психическая любовь - Сумерки державы

source_format: html

domain: literature

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Психическая любовь - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life81" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/lovehell.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Психическая любовь

Поверь мне - не спрашивай, почему ты здесь. Это самая большая ошибка

Автор: Прячущийся в простынях

В пасти кровати (источник)

Мне приснилось, что я умер в постели, и я говорю себе, что здесь нет большой разницы, потому что я и так жил в постели. Нет давления. Но сама кровать, похоже, не чувствует то же самое. Она чувствует, что что-то не так. Что нельзя продолжать как прежде. И она начинает так давить и закрываться вокруг меня. В нормальной ситуации я бы встал и поправил ее и непослушное постельное белье (и одеяло, которое всегда пытается убежать), но сейчас я не могу пошевелиться, даже показать ей, что я смотрю угрожающим взглядом, и она этим пользуется. И я понимаю, что на самом деле она пользуется ситуацией в мое отсутствие. И кто знает, что она делала, когда меня не было все эти годы. Так что теперь я, видимо, узнаю. И предательская кровать действительно начинает сжиматься вокруг меня, как губы она начинает сосать меня, или, может быть, высасывать из меня что-то, что она хочет, чтобы вышло наружу, и она обхватывает меня со всех сторон, хотя, казалось бы, ничего не произошло, и я невинно лежу, но это чувствуется совсем не невинно, это высасывание всего меня - и я чувствую, что подо мной что-то разверзлось (я не могу посмотреть), какая-то темная бездна - и кровать поглощает мою душу.

И я чувствую какое-то большое падение, очень резкое снижение примерно всего, что я есть, какое-то бесконечное забвение, драматическое снижение важности всего, потерю ценностных ориентиров - и кажется, что нет дна, и нет дна у дна, и нет дна у дна дна, и теперь нет сомнений, что я в тысячу раз ниже, чем раньше, я как черное солнце, которое опускается в землю, как дыра, падающая в черный песок, и невозможно остановиться. И только тогда я понимаю (ты можешь быть настоящим идиотом, когда умираешь): Шеол [преисподняя в иудаизме].

И я говорю себе: ладно, по крайней мере, я уже проиграл, и нечего волноваться. И я спрашиваю также немца рядом со мной, не напряжен ли он, потому что меня пугает, что у него может быть какая-то связь с нацистами, все-таки это немного подозрительно - немец в аду. А немец рад поговорить: Ты из Израиля? Новенький здесь? Знаешь, когда умираешь, это на самом деле большое облегчение! И ладно бы для праведников, которые попадают в рай, но в наши дни осознание греха настолько велико - что даже для грешников это облегчение попасть в ад. Все довольны своей участью и нет проблем, не то что раньше в средние века, когда были споры. Потому что главное - получить то, что тебе полагается! И я спрашиваю: Чтобы ты не подумал, что я все еще остался в средневековье, но как я могу знать, что мне полагается? И он говорит: Здесь все очень профессионально, никто не будет делать тебе назло. Ты должен доверять системе. Я знаю, что как еврею тебе немного трудно доверять, и вам всегда важно убедиться, что не произошло какой-то ошибки, потому что у каждого еврея есть какое-то внутреннее чувство, что ему полагается рай, неважно, что он сделал. Но поверь мне - не спрашивай, почему ты здесь. Это самая большая ошибка.

И я отхожу от этого немца (какой народ болванов! Неудивительно, что они устроили Холокост) - и это все еще беспокоит меня. Что же я такого сделал, что заслужил ад, ведь я годами не выходил из постели, и никто не входил. Ведь можно сказать, что я вообще не жил (с тех пор, как случилось то, что случилось с ней) - так почему же моя смерть не отражает мою жизнь, ведь я всегда думал, что моя жизнь уже отражает смерть. Это немного несправедливо. Это, как бы я сказал, неправдоподобность в сюжете. То есть это выглядит очень искусственно извне и не к месту, и нарушает ожидания - по крайней мере, мои, а я ведь главный читатель, и, по сути, единственный, моей жизни, так что если меня это не убеждает - видимо, немного критики не помешает. Нет ни одной системы, свободной от ошибок, никто не ангел. Ведь я действительно искренне пытаюсь быть здесь максимально объективным - и довольно успешно. Так что я оставляю немца и обращаюсь к ангелу-вредителю.

И ангел-вредитель объясняет мне: Смотри, еврей, я извиняюсь, что ты здесь среди всех этих немцев, хотя ты даже никого не убил. И я говорю: Все в порядке, мне просто интересно, как вы работаете. Я никогда не ожидал оказаться в аду - это просто интересно. И ангел-вредитель злится: Интересно, да? Интересно, что именно ты говоришь об интересном. Каждый здесь становится мне праведным невинным, здесь праведников больше, чем в раю. И я не совсем понимаю: Что ты имеешь в виду? И ангел хлопает крыльями: Ты, ты! Ты совершил преступление, согрешил, разрушил так много, растратил все, что получил, не старался, думал, что знаешь, умник ночной. А теперь ты вдруг не знаешь. Теперь ты вспомнил быть интересным. Действительно интересно. И я говорю, хотя только наполовину догадываюсь, о чем он говорит: По крайней мере, я пытался? И вредитель злится: Не говори мне сейчас об экспериментах. Эти оправдания не работают в аду. Ситуация катастрофическая, духовная Катастрофа [Холокост], не меньше, даже хуже физической Катастрофы. Вы причинили больше культурного вреда, чем нацизм, и теперь будете страдать вместе с ними в аду: достойны друг друга, небесный союз, тело и душа. И я уже спрашиваю, больше из любопытства, хотя и чувствую необходимость (в основном перед собой, ведь) притвориться невинным: Что я сделал?

И ангел теряет свое спокойствие: Мы, из-за того, что вы евреи, еще жалеем вас, но вы не пожалели читателя. Так ты понимаешь, почему ты здесь? Насколько нужно быть болтуном? Нужно сдерживание, перед волной, потоком, цунами, потопом плохой литературы и ужасного писательства, которые затопляют Тору и топят небеса, мы здесь задыхаемся. Мерзкий графоман! Культурный преступник, насилующий стихи и убивающий книги - есть немногие, кто писал хуже тебя, но никто не писал так плохо, как ты. Когда что-то есть во времени - его нет в месте. А когда что-то есть в месте - его нет во времени. Нельзя прочитать ни одну книгу, которую ты написал. Никто не читал. Но ты продолжал их производить. Количество мусора, любительщины, косноязычия, пустого высокомерия, осквернения языка, лизания языка, и запах, запах, канализация изо рта... И я прерываю его, потому что мне уже слишком тяжело это слышать, и именно поэтому я разгорячаюсь (честно говоря, я был готов к любому греху - но такое обвинение хуже обвинения в убийстве!): При всем уважении, ты утверждаешь, что я попал в ад - ни больше ни меньше - потому что я плохо писал?

И ангел-вредитель хватает меня: Твое наказание, отвратительный злодей, будет слушать все ошибки, которые ты совершил, все ошибки в структуре и формулировках и вещах, которые не связываются, о которых ты будешь сожалеть и не сможешь исправить уже никогда, нечистый мертвец! Ты разрушил книги, которые были даны тебе с небес. Ты не соблюдал самый минимум из минимума. Нет последовательности, нет истории, нет персонажей - и поэтому нет читателя. Сюжет, лентяй, сюжет, то, что знает каждый ребенок, сюжет, тухлая падаль - и я пытаюсь объяснить: Но есть сюжет крови [игра слов: "сюжет крови" - кровавый навет], сюжет, который поднимается между снами, который течет между ними и через них в темноте. Разве не видно этого? И ангел-вредитель смотрит на другого, растерянно, и спрашивает: Ты понял, чего он хочет? И другой, который является профессиональным архи-террористом и главным ангелом, говорит: Это и есть его обвинение - что ты не понял. Ему удалось запутать даже тебя. Пусть пока вернется к немцам, пусть страдает от ожидания нашей критики, от постоянного страха, от висящего приговора. Это мучение духовных преступников - литературный критик из ада, который разорвет его на куски, сделает из него мясной фарш и поджарит его в геенне. Обещаю тебе, он почувствует это в своей плоти, в своей душе, в своем духе! Больше, чем любое другое наказание, это будет болеть до самых глубин его сущности и его жалкого круга. Так будет сделано с предателем Торы, с тем, кто осквернил святой язык, совокупился с Каббалой на городских площадях, и повторялся до тошноты, как собака, возвращающаяся на свою блевотину - и когда никто не хотел выносить его вонь, он просто опубликовал свою грязь в интернете, чтобы намеренно загрязнить духовный климат. Ему были даны идеи в изобилии, и он испортил их все своей порчей, своим пренебрежением, своей несерьезностью, своим саморазрушением - величайший враг самого себя.

И я возвращаюсь к немцам, но подавленный и с опущенной головой - из-за этого последнего и окончательного небесного приговора над всем моим творчеством, которому никогда не будет воскрешения или исправления. И я думаю: Какую милость сделал с нами Бог, поместив немцев в ад, по крайней мере, с ними я вдруг чувствую себя комфортно. Легко чувствовать себя хорошо рядом с ними. И я спрашиваю немца с улыбкой, опасаясь задеть его чувства: Что ты, собственно, здесь делаешь? И немец рад вопросу, и кажется, что ему стало легче: Ты, наверное, боишься, что я нацист. Но нет! Я просто левый немец. Все немцы попадают в ад. И это наказание, которое мы принимаем на себя с радостью - в память о шести миллионах. И огромный немец рядом с ним вмешивается (ад кишит немцами): Не слушай его, это немец после войны, у них мозги набекрень. Я спрашиваю, справедливо, почему немцы до войны попадают в ад? И даже я, который был там, давай я спрошу тебя, еврей, я рад возможности, кстати, я лично не был антисемитом, потому что, к счастью, я пришел из довольно просвещенного и прогрессивного дома, и ты скажешь мне: если бы ты был там на моем месте, ты бы вел себя как я, и убивал бы как я твоих братьев - ты бы даже себя убил. Вывод: это может случиться в любом месте, и ты не лучше меня. Если бы ты родился немцем, ты был бы нацистом, и если бы ты родился мусульманином, ты был бы мусульманином, христианином - христианином. Так какое значение имеет твоя вера, и еще вера (такая еврейская, если позволишь мне добавить), что они ошибаются, и именно ты веришь в истину... Нет никакого значения твоей идентичности! Так что делает тебя лучше меня?

И я смотрю на всех немцев вокруг меня, которые ждут, чтобы услышать меня, кажется, вдруг стало тихо в аду, и даже немец после войны, который хочет извиниться за слова клеветы, тоже немного притих и ждет ответа. И я злюсь (превратили меня здесь в Яд ва-Шем [музей Холокоста]): Какое светское мышление! Твоя проблема, господин немец, в том, что ты смотришь на индивида и думаешь, что нет ничего другого, и поэтому тебе кажется, что можно заменить. Но если бы я был на твоем месте, я бы не был евреем, а немцем. Поэтому нельзя заменить, потому что не индивид встал и совершил Холокост, а твоя культура. Немецкая культура была способна убить еврейскую культуру, и даже доказала это, а еврейская культура не была способна. Вот разница между нами, и это то, что тебя гложет, поэтому ты всегда хочешь, чтобы я стал убийцей. Немецкая мечта - это чтобы был Холокост, который совершили евреи. Так что у меня нет ничего против тебя лично, мой друг по аду, но оказывается - и для меня тоже, поверь мне - нет прощения и нет искупления за культурные преступления. Это божественная логика. За личные, случайные преступления Бог прощает. И если бы я только знал, я бы прелюбодействовал вместо того, чтобы писать. По крайней мере, я бы получал удовольствие. А не запирал себя в постели после того, как она оставила меня одного в постели.

И немец кривит свое лицо (которое мне казалось кривым еще до этого) и злится на меня: Оставь меня с этими еврейскими комплексами. В чем я виноват? В том, что родился немцем. Это вершина расовой теории! И я злюсь еще больше, чем он (вдруг я понимаю, что он поставил меня на место ангела-вредителя): Это правда, что ты как материальное тело не несешь ответственности ни за что, потому что другое программное обеспечение в оборудовании превратило бы тебя в другого, и если бы ты родился евреем, ты бы не убивал. Но пойми, ты не твое тело, это ложная постановка вещей - особенно здесь в мире истины - а твоя культура. Верно, что если бы я родился в семье Гитлера, а не в семье Шварц, как господин Круг Гитлер, может быть, я бы убивал, и поэтому не наказывают индивида, а наказывают семью Гитлера - культуру Гитлера - и ты часть ее. Культура наказывается за грехи своих сыновей, точно так же, как Шхина [божественное присутствие] была изгнана из-за нас. И если тебя повесили после суда - повесили не тело, потому что тело осталось, и не повесили индивида, а повесили выражение убийственной культуры. И это именно то, чего ты, господин светский, современный, пост-протестантский, не понимаешь, и поэтому ты в аду: нет индивида. Потому что факт в том, что ты вел себя как часть культуры, ведь немец - это культурный человек, не так ли? И немец делает очень некультурное выражение лица, и я говорю: Знаешь что, если убийство для вас чувствительная тема, давай возьмем изнасилование в качестве примера. Нет насильника - есть культура изнасилования, выражающаяся в конкретном насильнике, и ее наказывают тюрьмой. Это культурная война. И поэтому не важно, банально твое зло или нет, потому что смотрят на зло в культуре, например, на бесконечную графоманию народа книги, которая деградировала меня и разрушила мою жизнь. Я лично, возможно, мог ошибиться и поверить в Гитлера - но еврейская культура не может ошибиться в этом, и она действительно не верит в Гитлера. Я, возможно, мог быть светским - но религия не могла быть светской. Это не ты, немец, в аду - это немцы в аду. Так что прими это как немец, как мужчина, и перестань хныкать как еврей!

И немец-громила как раз улыбается (кажется, половина Дойчланда собралась вокруг нас): Так если это не лично - почему ты так злишься? Какая тебе разница, что ты в аду? И я пытаюсь ответить ему, и всему аду: Не ты меня злишь. Я, я злю сам себя. Я злюсь на это индивидуалистическое восприятие, такое светское, которое разрушило все. Все. Ты хочешь знать, почему я в аду? Я, я ошибся. Но за это еще простили бы. Проблема в том, что я - ошибка. Мое я, так замкнутое на себе, это ошибка моей культуры, то есть моя настоящая ошибка, и оно было моей ошибкой с ней. Оно - не я. То есть - уф. Знаешь что, если ты не понимаешь, хочешь другой пример? Давай я расскажу тебе, пусть весь ад услышит, вот я исповедуюсь в своих грехах: что я сделал с психической? И я пытаюсь говорить к сердцу немца. Вдруг мне так хочется, чтобы этот большой негодяй понял меня - чтобы понял, что я сделал с психической. Как я - с психической. Может быть, я даже отвечу себе: что я сделал с психической?

И я пытаюсь объяснить ему, потому что может быть именно он, именно в аду, сможет понять: Все с ней было психическим. В хорошем смысле слова. Если есть такой смысл. Но был такой смысл - потому что все с ней было психическим. И иногда я вспоминаю, насколько все было. Но я уже не могу понять это без нее. У мира был другой цвет, зеленый, может быть. Как ее глаза. Но даже цвет ничего не говорит, потому что зеленый был психическим. Вот что дают отношения с психической - мир становится психическим. Это не просто другой человек - это другой мир. Иногда мне кажется, что я скучаю по этому зеленому миру гораздо больше, чем скучаю по ней. Я так любил это. Но сегодня я уже не могу понять, почему я так любил это. И как могло быть, что я так любил ее. С ее точки зрения, конечно, психический мир не был психическим, а нормальным. Потому что она была психической. И именно поэтому с ее точки зрения - я был психическим.

И немец довольно испугался внезапного личного откровения, выпавшего на его долю, не этого он ожидал, это так неуместно - а если есть что-то, что немец не любит: это когда что-то не на месте. И я говорю ему (теперь я уже действительно чувствую себя психическим, как раньше, после того как думал, что уже забыл, как это): теперь ты понимаешь, что это не индивидуум? Это мир. Мир был психическим, это действительно был другой мир, который я уже не понимаю, уже вообще не способен понять - даже себя. Поэтому Бог не судит в Рош ха-Шана человека - а судит мир. Так хватит уже с этим болезненным индивидуализмом, пойми, пойми - это не индивидуум! Если я полный идиот, разрушивший свою жизнь - это не я. Если мне больно за нее - это не я. Мне больно за нее - это положение дел в мире. Это уравнение с двумя неизвестными. Ты можешь поставить себя на мое место, когда читаешь это - и тебе тоже будет больно за нее. Литература - это уравнение, которое позволяет читателю стать иксом. А мне стать игреком. Она позволяет тебе стать евреем, если читаешь еврейскую литературу, или немцем, если читал немецкую литературу, литература позволяет тебе стать психическим, или светским, или котом, или религиозным, или черной дырой. А мне она позволяет попасть в ад.

Ночная жизнь


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Первая банановая тетрадь - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/philosophy-of-learning15" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/bananas.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Первая банановая тетрадь

Наследие главы Нетанийской школы представляет собой не что иное, как потрясающее собрание идей во всех областях знания, духа, науки, искусства - и философии. Трудно поверить, что один разум способен породить столь широкий спектр мыслей, в гротескном ренессансном синтезе, где особенно сильно влияние теории алгоритмической сложности, но также присутствуют и еврейская мысль, история искусства, история идей и мир научной фантастики - и научного вымысла. За пределами повторяющегося мотива банана и обезьяны можно заметить лихорадочность философа, который сидит в своем кресле 24 часа в сутки, никогда не произносил банальных фраз, и чья новизна поистине бесконечна - как бьющий ключ. В тетради его мысль раскрывается перед читателем в изобилии, с уверенностью, широтой мышления и одновременно лаконичностью - как у древних. Словно если бы Леонардо был подключен к интернету и не выходил из дома

Автор: Человек-энциклопедист

Жёлтая интеллектуальная бомба (источник)

Фрагменты

Вступление: Вместо предсмертной записки

Фрагменты из тетради философа, который пытался покончить с собой прошлым летом в своей гостиной путем удушения от поедания бананов, чтобы превратиться из величайшего из живущих нетанийских философов в величайшего из нетанийских философов точка. Тетрадь мы украли во время нашего последнего визита в гостиную философа, пока он ходил в туалет, и после сизифова труда по расшифровке рукописи сквозь банановые пятна мы будем публиковать его мысли постепенно

Философ открывает Америку

Лучшие исследователи Нетанийской школы трудятся над расшифровкой "банановых тетрадей", и на этот раз расшифровка новой страницы - на тему Америки и ожидаемого коперниканского переворота искусственного интеллекта. Будет ли искусственный интеллект стремиться видеть мир не через призму человека, или наоборот, примет самого человека как очки, через которые видится мир? О философской параллели открытия Америки - подобно философской параллели коперниканской революции

Философ глубокой синевы

Предопределяет ли топография вод и суши направление географического развития культуры - и некоторые из её базовых характеристик? Какова роль притяжения к синему цвету небес в идее Бога? Почему Гитлер не смог создать новую религию, в то время как евреи Маркс и Фрейд смогли создать мировую идеологию? Как подсознание Фрейда создало психоанализ? И почему философу нельзя понимать, что им движет банан? Ещё одна страница из банановых тетрадей

Философ-обезьяна

Как историческое унижение погони за почестями повредило социальной сети - построенной на тяге к сплетням и вуайеризму, то есть потере приватности - вместо создания репутации? Какой иной тип мотивации превратил обезьяну в человека? Почему институт слуг может вернуться в 21 веке? Почему телевидение создает бедность, в то время как книги создают образование и рост доходов? Почему демократия - правление глупцов - сменится интеллектуальной аристократией - правлением мудрых, когда компьютеры станут умнее среднего человека? И что делать с массами обезьян в эпоху компьютеров? Страница из банановых тетрадей

Список 100 самых желанных холостых философов

Как произошел переход от эпохи говорящего Бога к эпохе разговора с Богом? Почему эстетика и искусство были главным двигателем в истории? Какой этос может спасти культуру от цифрового варварства? Почему художники не женятся? И почему существует избыточное представительство гомосексуалистов во всех областях духа, искусства и науки? Может быть, это связано с бананами?

Метафизическая проблема банана

Парадокс Ферми - это Гитлер, предвещающий следующую - и последнюю - катастрофу. Как можно из него выбраться? Как новые перцептивные открытия в биологии влияют на философию? В чём разница между искусственным интеллектом и искусственным бананом? Может ли кембрийский взрыв научить нас о будущем интернета? Что произойдет, если мы объединим нейронное обучение с эволюционным - например, генетический алгоритм с нейронными сетями? И в чём глубинная причина того, что люди такие глупые? Любит ли филокоф обезьяну? И является ли филобанан обезьяной?

Кафка как вид обезьяны

Кто оказался прав в исторической перспективе - Кафка или Пруст? В чём фундаментальная проблема информационной эпохи - застрявшие бесконечные вычисления (Кафка) или застрявшая бесконечная память (Пруст)? Каково философское значение квантовых вычислений? Почему у банана больше вычислительной мощности, чем у философа? Новые открытия об истоках модернистской литературы в каббале, и о связи между печатной революцией и секуляризацией, и информационной революцией и религией

Пост-банановая эпоха

Каково философское решение глобального потепления? Каково философское решение глобального терроризма? Как можно искривить прямую политическую ось в круг, параллельно превращению плоской земли в земной шар? И каково философское решение неравенства? О модели философа-магната как необходимой параллели философа-короля в нынешнюю эпоху, и о поиске в дереве как аналоге павлиньего хвоста. Когда эра искусственного интеллекта принесет с собой искусственное мышление, которое создаст новую дисциплину искусственной философии

Возможна ли коммуникация с метафизическим?

Почему необходима общая метафизическая основа между культурами для войны и торговли? Почему Танах [еврейская Библия] возник между Египтом и Месопотамией? Как мировое еврейство функционировало как интернет средневековья? Как постепенное приближение еврейства к центрам власти на протяжении истории связано с постепенным удалением Бога от человека на протяжении иудаизма? И какой банан ждет человеческую обезьяну в конце истории? Обо всём этом и многом другом - в новой главе из банановых тетрадей

Когда я слышу слово культура - я тянусь к банану

Как сексуальные потребности философов выражаются в их учениях? Какое напряжение нужно развить, чтобы развить культуру? Почему при ускоренном культурном прогрессе культурные разрывы увеличиваются - до разделения и создания консервативной культуры и авангардной культуры? Как язык создал культуру секрета, сплетен и сокрытия, отделившую человека от обезьяны? Почему насилие становится всё более тайным? Что скрывается за внешней оболочкой? И почему кожура банана на полу?

Физика философии

Почему в мире вообще существует философия, а не только физика? И почему именно будущий компьютер будет больше интересоваться философией, чем человек - и меньше физикой? Существует ли математический или физический предел научно-технологическому прогрессу? И что произойдет в вечном средневековье, которое наступит после него? Почему историки, археологи и исследователи древнего человека склонны больше ошибаться в датировке в сторону настоящего, чем в сторону прошлого? Основано ли ощущение ускорения истории на реальности или на иллюзии? Почему римская организация победила греческую креативность? И почему культурные достижения (например, великие мыслители) часто приходят парами, несмотря на их редкость (как простые числа)?

Философский пол

Почему нужно переходить к матриархату и с другой стороны понимать, что ситуация, когда мужчины получают абсолютное большинство Нобелевских премий, нормальна и правильна? Какова самая большая научная ложь тестов IQ - которую общество не готово признать по социальным причинам? Почему остановился рост интеллекта у евреев? Почему еврейский народ должен был перейти на еврейский диалект английского лингва франка, как раньше переходил на арамейский, еврейско-арабский, ладино и идиш? И почему Кафка скрывал самое значительное влияние на свое творчество?

Разрыв между тетрадью и тетрадью

Почему подъём компьютеров вызывает подъём правых? Как построить экономическую систему, которая переводит ресурсы из инженерии в науку и из практики в исследования? Чему интернет должен научиться у греков и евреев и почему государственные империи будут в нём слабеть по сравнению с культурой? Что спасёт интеллектуальную элиту в момент, когда интеллектуальный средний класс банкротится? И какая женщина захочет философа?

Философия будущего


domain: press-review

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Продолжение рейтинга "Га-Арец" всех времен - дно таблицы - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/press-review13" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/sadog.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Продолжение рейтинга "Га-Арец" всех времен - дно таблицы

Простите, если я сентиментальная сука, но это не просто итог "Га-Арец" [известная израильская газета] или блестящей критической карьеры. Это итог эпохи, когда я верила "Га-Арец", и, возможно, верила и в другие вещи (которые мне продавали в "Га-Арец"), с тех пор как начала читать его щенком. С тех пор я повзрослела - а "Га-Арец" впал в детство. Я поумнела - а "Га-Арец" поглупел. Интернет поднялся высоко в степени содержания и учения - а "Га-Арец" деградировал. Газета для людей, считающих себя мыслящими - потеряла и свою значимость, и себя. Но я еще помню время, когда "написано в Га-Арец" было знаком качества. Больше нет

Автор: Сука

Судья: Сучья дочь (Источник)

Оценки из 10. По сути, все группы в нижней части таблицы давно вылетели из лиги - только лиги нет. Будем надеяться, что они сменят тренеров и игроков и вернутся в игру, потому что они заставляют Ципера [известный израильский критик] выглядеть хорошо - а это уже совсем плохо (то, что Ципер промахивается в половине случаев по пустым воротам - уже обсуждалось в верхней части таблицы:здесь). Ниже - борющиеся за дно, вызывающие у суки в основном жалость (к животным) и грусть (с собачьего взгляда):

3 - Сфарим [Книги]

Лиза Перец улучшила критический уровень приложения, особенно в начале своей деятельности, но не по всем параметрам, и главное: не в том же распределении - распределение расширилось далеко за пределы обочины. Правда, приложение оценивается по его выдающимся рецензиям, где произошло заметное улучшение (Вейзан заставляет меня вилять хвостом каждый раз, когда я вижу его имя. И срочно нужно импортировать его нового домашнего критика в Дхак [литературный журнал] - Йохая Джерафи, потрясающее открытие! Откуда Вейзан их выкапывает?). Но приложение оценивается не меньше по его позорным рецензиям, в которых оно опускается в сточную канаву, и которые показывают, что не на кого положиться и не на что опереться, и слово - не слово, и таких много - без дна. Нередко встречается целое книжное приложение, в котором нет ни одной рецензии, имеющей интеллектуальную, критическую ценность или просто стоящей прочтения.

Также тенденция вторжения актуальности в критику (да, это приносит клики), выражающаяся в рецензиях селебрити (скажем, проигравших политиков) без критического таланта, но (чтоб вы знали!) являющихся людьми книги, то есть людьми премии - порочна и пуста. То же самое с разными критиками одной-двух книг, пролетающими гостями, значение их визита и критики проходит с той же скоростью, что и их появление и исчезновение (точно как книги, которые они рецензируют). Эти незваные критики (а иногда и нечитающие) часто выбираются по соображениям кликбейта. Все это складывается в центральную болезнь "Сфарим" с незапамятных времен - почти полное отсутствие постоянных критиков, не говоря уже о домашних критиках, до потери дома. Постоянные критики, обладающие масштабом и панорамным видением еврейской литературы (в глубину прошлого и ширину настоящего), которые определяют и создают вкус в культуре - и чье доброе или злое слово может запустить карьеру начинающего писателя или свергнуть известного - это не устаревшие диадохи [наследники], а хлеб насущный здоровой культурной системы, в которой есть иерархии и центр, и в которой есть резонанс и смысл для груд книг, выходящих как глас вопиющего в пустыне.

Значение провала "Сфарим" в том, что мы не знаем самые важные и инновационные голоса, действующие сегодня в области прозы и поэзии, и затоплены нефильтрованным, но модным мусором, и хуже того - пиаровским. Фактически, с культурной точки зрения, больше чем "Сфарим" способствует еврейской литературе - он вредит ей и опустошает ее от ценности, развращая критерии, потому что она превращается в своего рода бесконечную, сменяющуюся производственную линию без какой-либо когерентности книг и рецензий, без обсуждения (то есть - несколько рецензий на одну книгу, отмечающих ее как ценную, не дай бог), и которые просто идут одна за другой, без какой-либо структуры или тенденции или системного понимания, до бесконечности. Кот. Куб. 18. Паршандата [библейское имя]. Холм. Телеком. Зверь лесной. Помпа. Кафка. Междисциплинарность. Вторая книга кота. Помпа помпа. Манера. Поняли идею.

А когда уже есть постоянный критик - выбор ужасен. Йотам Реувени как постоянный критик поэзии - это падение, бросающее тяжелую тень на все его творчество (кто хочет читать стихи того, кто обнаруживает такое поверхностное понимание поэзии?). У него как у критика нет никакого инструмента кроме личного вкуса, и из его рецензий ничему не учишься. Он также не всегда понимает поэзию, о которой пишет, и наоборот, много дрека [мусора] удостаивается у него почестей. Способность различать между китчем и новаторством отсутствует, хотя это первый инструмент в наборе инструментов критика поэзии - который у него совершенно пуст, писание внутреннего резонанса (и действительно, это единственный инструмент в его арсенале). Таблица критиков после него - это бессмысленная для читателя и антикультурная внутрицеховая авантюра (даже больше, чем таблицы бестселлеров), сводящая тексты к числу, но по крайней мере принесла несколько рекламных объявлений приложению. Уже лучше было бы остаться только с бестселлерами независимых магазинов и Индибук [сайт независимых книг], или импортировать списки со всей Европы и мира, чтобы хотя бы знать, что происходит в культуре за пределами пупка. И немедленно вернуть блудного сына - Орина Морриса! Одного из двух лучших критиков прозы в стране (второй - Арик Гласнер), после пустоты, оставленной Амноном Навотом. Есть люди, которых нужно сохранять любой ценой, и хороший редактор это знает (плохой редактор думает, что он важнее своего лучшего критика).

2 - Де Маркер уикенд [The Marker Weekend]

Падение в рейтинге, как я писалаздесь. Пришло время Рольнику ослабить свою идеологическую удавку и позволить приложению развиваться в новых и более интересных направлениях, чем продолжение его устаревающего и деградирующего наследия, превратившегося в церковную проповедь. Как насчет захватывающих событий в экономической истории? Как насчет академических инноваций в экономических исследованиях, в стиле блогов типа "Мнение меньшинства", который интеллектуальнее всего Де Маркера вместе взятого? Как насчет финансового руководства в стиле "Ха-Солидит" [The Solid] и подобных, актуальных для читателей? И как насчет более глубокого освещения финтеха, будущего денег и контрактов в возможностях блокчейна, и других связей между экономикой и технологией, не сводящихся к жанру похвал праведникам и хасидских историй об успехе стартаперов и новых богачей? Как насчет базового анализа экономических данных в стиле Тома Саде и подобных, или анализа глубинных тенденций со всего мира например?

И как насчет лобового противостояния, подкрепленного данными и множеством участников, между либертарианцами и левыми? Почему центральной и всегда горячей интеллектуальной борьбе в этой области нет места в Де Маркере? (который, конечно, выбрал правильную, рольниковскую позицию, так зачем же лишняя дискуссия? Дискуссии есть у евреев, в Талмуде, а у нас в церкви есть догма). Экономический дискурс в сетях процветает, а в Де Маркере увядает. Но несмотря на все, сука верит в будущее Де Маркера, потому что экономика в наши дни занимает все более интересное и центральное место в человеческом мышлении, и очень жаль, если это не отразится в более интеллигентном дискурсе о ней. Национальный дискурс низкого уровня об экономике - это не только экономическая опасность первого порядка - но и культурная. В этом смысле, феномен Фейглина [израильский политик] - это симптом пустоты в Де Маркере - и его превращения в рупор концепции (о Йом Кипуре [Судный день] Де Маркера:здесь).

1 - Страницы мнений

Страницы мнений (во всех разделах) - это значительная слабость "Га-Арец", и выделяются в худшую сторону на фоне остальных частей газеты, и уже стало своего рода позором писать в них. Редакторы всегда предпочтут шаблонный, морализаторский, мелочный, предсказуемый и избитый дискурс, давно достигший исчерпания - и это одна из причин упадка израильских левых и интеллигенции (и конечно симптом, как в любой болезни). Либо пишущих высокого уровня сегодня уже не существует, либо их спина недостаточно согнута, чтобы войти в ворота "Га-Арец". С другой стороны, когда дискурс ниже уровня, кто хочет в нем участвовать? Только профессиональные зануды. В такой ситуации единственное решение революционное: перезагрузить страницы мнений заново. Заменить редакторов интеллектуалами первого ранга, а не десятого, уволить всех постоянных авторов (никто из них никому не будет недоставать), и обратиться к ряду авторов первого ряда.

Кто должен быть редактором мнений Га-Арец? Скажем: Асаф Сагив. Скажем: Офри Илани. Может быть: Ярон Лондон. И даже: Бени Ципер (как редактор мнений он мог бы быть намного лучше редактора культуры и литературы. Упустил свое призвание!). Сука даже не знает, кто сегодня редактор мнений, но он делает ужасную работу, которая не может происходить только из-за ограничений, а из-за отсутствия масштаба. Нет другого объяснения, почему легко найти "статьи мнений" в Facebook намного более высокого уровня, чем в Га-Арец. Страницы мнений стали площадкой для людей, которым нечего сказать, и поэтому людям, которым есть что сказать, нет площадки, и что остается? Facebook. И это в противоположность распространенному клише (в мнениях в Га-Арец?), согласно которому дискурс в сетях деградирует дискурс в газете - как раз наоборот. Страницы мнений в Га-Арец похожи на общественно-клишированный разговор в типичной левацкой израильской гостиной (на нижнем этаже, включая фигуру надоедливого правого дяди, поставленного только для иллюзии дискуссии и подчеркивания нашего просвещения), а не на идейную лабораторию, и поэтому в них почти никогда нет новой идеи, ломающей условности и меняющей концепции. Так что в отсутствие положительного творческого либидо, они превратились в страницы жалоб и сведения счетов. А Альтерман [известный израильский поэт]? Называть его так просто позор / Пусть учится у Цура Эрлиха, как это делается правильно. Но сравнение с "Седьмой колонкой" [известная колонка Альтермана] уместно - и окрашивает страницы мнений в подобающий им цвет: густой красный стыда.

0 - Галерея уикенд

Я писала о Галереездесьиздесь, но может быть изначально не должна была писать о ней. Это просто "Га-Арец для думающей (о себе) молодежи" - и не предназначено для меня как читательницы. Если я чувствую, что Галерея не уважает интеллект, это, вероятно, потому что она не предназначена для интеллекта. Точно как рыбу, нужно продавать газеты, и это газета, в которую заворачивают газету. Я бы вообще не касалась этого вопроса, если бы не расстраивалась от того, что время от времени ловлю свою любимую в постели за чтением Галереи (!). Но с другой стороны, ей также очень понравилась "Свадьба с первого взгляда" (я только надеюсь, что она не натуралка в душе, или - в случае Галереи - не сахит [модное сленговое слово] в душе). В любом случае, она красавица, и любовь покрывает все грехи, даже единственную часть в Га-Арец, достойную собачьей мочи и бойкота читателей, потому что даже по деградирующим стандартам Га-Арец - Галерея это позор для остальной газеты.

Можно, пожалуй, подытожить Галерею одним смехотворным и забавным явлением, которое свидетельствует о глубине ДНК этого приложения, и это явление "коронаций". Если бы Галерея была непретенциозным журналом низкой культуры, дешевым средним и обычным продуктом своего рода, она бы заслужила сонное собачье отношение как таблица телепрограмм. Но Галерея претендует быть приложением "культуры", и из какого-то глубокого внутреннего разложения, которое она пытается распространить среди своих невежественных читателей, часто коронует в каждом выпуске бесчисленные короны суперлативов, безмерно оторванных от всякой истинной ценности и унизительных (для читателя): "Самая важная писательница в Америке сегодня", "Самый прорывной музыкант в мире в последние годы", "Величайший деятель культуры в наблюдаемой вселенной", "Ведущий интеллектуал в Израиле", "Шедевр", "Редкое искусство", и чем больше надувательство - тем хуже запах, который оно оставляет после себя в чувствительном носу суки. Поэтому, той же монетой, Галерея это "Самое позорное приложение в наблюдаемой культурной вселенной", и "Вершина оскорбления газеты Га-Арец".

Критика Га-Арец


title: Элитистский манифест - Сумерки державы

domain: culture

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Элитистский манифест - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature43" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/rebel.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Элитистский манифест

Пропасть непреодолима - это биологический разрыв в способностях мозга, и поэтому прежде чем толпа уничтожит элиту - элита должна управлять толпой. Мы должны освободиться от ложного демократического сознания, внедренного в нас массами путем индоктринации. Толпа опасна, публика глупа, гражданское общество - это ужасающее сочетание злодеев и глупцов. Не будем же следовать как овцы и стада Facebook

Автор: Подстрекатель номер один

Преступление: Подстрекательство к мятежу. Приветствую тебя, царь иудейский (источник)

Толпа всегда была злым зверем. Мы должны объединиться и защищаться от нее. Грядет новый, невиданный доселе конфликт. Класс сверхискусственного интеллекта, то есть все способные к творческому мышлению, против класса подискусственного интеллекта, то есть всех, кого превзойдет компьютер. Компьютер - это новый классовый рубеж: граница социального разделения и водораздел мозга. Предвестником этого состояния является захват глупостью дискурса в социальных сетях, разрушение высокой культуры и крах демократий, поскольку массы восстают против элиты. Пропасть непреодолима - это биологический разрыв в способностях мозга, и поэтому прежде чем толпа уничтожит элиту - элита должна управлять толпой.

Мы должны освободиться от ложного демократического сознания, внедренного в нас массами путем индоктринации. Толпа опасна, публика глупа, гражданское общество - это ужасающее сочетание злодеев и глупцов. Не будем же следовать как овцы и стада Facebook, которые топчут истинно талантливых и в своем возбуждении устремляются к гибели. Поэтому необходимо заменить форму правления на интеллектуальную олигархию, где только верхний процент по интеллекту имеет право голоса, а право быть избранным имеет лишь верхняя тысячная доля. Мудрость, разум и знание: мозг управляет сердцем. Если умные не возьмут власть над глупыми, глупые сделают с умными то, что они сделали с евреями, и сделают с собой и миром то, в чем они действительно хороши: разрушение в грандиозных масштабах, как в мировых войнах. И тогда мы еще будем тосковать по XX веку.

В чем была настоящая проблема Гитлера, о которой неполиткорректно говорить в западном мире, и поэтому мы никогда о ней не услышим? В том, что он не был интеллигентным человеком. Антиинтеллектуал. И поэтому он ненавидел евреев. Что сегодня немыслимо сказать в споре, даже произнести вслух, самая цензурируемая правда в мире? Что я умнее тебя. Огромная волна низкого интеллекта, низкого уровня, невежества, праведности, крикливости, нарциссизма и высокомерия, за которыми ничего нет, готова затопить мир мусором и скверной, нечистотами и кровью. Мы обязаны защищаться от цунами среднего человека, от его враждебности и зависти, его глупости, его постов, его лайков.

Чтобы править - нужна идеология. И вот новости идеологии: преимущество умного над глупым как преимущество мудрости над глупостью. Сегодня запрещено называть человека глупым. Но почти все люди глупы. Это статистический факт. Разрыв между гением и средним человеком сопоставим с разрывом между взрослым и ребенком или между человеком и обезьяной. В зрелости это разные виды. Мы должны заботиться о благополучии масс, но не спрашивать их мнения. Наш долг заботиться об их благополучии подобен нашему долгу заботиться о животных. Нет реальной разницы между человеком и обезьяной, вопреки ложной гуманистической идеологии - есть только разница между умным и глупым. Обезьяна значительно глупее меня, и средний человек значительно глупее меня. Поэтому патернализм - это заповедь. Если глупцы всех стран объединились в популярной культуре, то и гении всех стран должны объединиться в высокой культуре.

Чтобы править - нужен метод. История такова: массы на самом деле не понимают технологию. Необходима организация, объединяющая элиту, академию, творческий класс, и накапливающая политическую силу против государства и экономики. Государство и экономика без технологии, без технологического прогресса, обречены. Угроза забастовки или санкций со стороны высшего интеллектуального класса может поставить современное государство на колени. Чтобы такая угроза была эффективной, должна начать формироваться идентичность человека как обладателя высокого интеллекта, отличного от потребляющей и кричащей толпы. И чем более массовой и подстрекаемой становится толпа, а она определенно движется в этом направлении, тем сильнее будет формироваться такая идентичность. Каждый глупый комментарий в Facebook строит ее, каждая буря в стакане воды поит ее, каждое унижение - камень в стене, и потоп низкой культуры заново основывает крепость высокой культуры. Идеология высокой культуры - это идеология элиты. Культура будет! И мы - стражи врат.

Технология управляет массами, но все меньше людей ее понимают. Компьютер не враг, а враг врага, то есть друг. Благодаря компьютерам класс интеллигенции сможет снова управлять чернью. Восстание против глупости, то есть против мудрости толпы - это знамя, которое нужно поднять, прежде чем они навлекут на нас катастрофу. Образование народа должно осуществляться через подчинение высокой культуре и уничтожение низкой культуры - сослать Бар Рафаэли [израильская топ-модель] в Сибирь и Эяля Голана [израильский поп-певец] в ГУЛАГ. Да, переворот должен захватить телевидение. Культурная иерархия должна быть такой же четкой, как социальная иерархия, и когда социальная иерархия станет такой четкой, такой же станет и культурная иерархия. Нужно восстать против социальной сети Facebook и создать новую социальную сеть с условием входа - тестом на интеллект. Эта сеть станет основой нового мира и клубом, который не принимает 99% населения. После этого нужно управлять ими с помощью технологии, идеологии и культуры. Я ненавижу среднего человека. И средний человек ненавидит меня. Как Иосиф и его братья, Иосиф должен править миром, иначе они обмакнут его одежду в крови. Потом мы уже будем добры к братьям.

Культура и литература


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Философ открывает Америку - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/philosophy-of-learning2" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/flagusa.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Философ открывает Америку

Лучшие исследователи Нетанийской школы трудятся над расшифровкой "Банановых тетрадей", и на этот раз расшифрована новая страница - на тему Америки и ожидаемого коперниканского переворота искусственного интеллекта. Будет ли искусственный интеллект стремиться видеть мир не через призму человеческого восприятия, или, наоборот, примет самого человека как линзы, через которые видится мир? О философской параллели открытия Америки - подобно философской параллели коперниканской революции

Автор: Выдающийся нетанийский философ

Великий разум: Америка как банановая империя (источник)

Как сохранить культурное обновление

Почему Германия и территория к востоку до России являются центром классической музыки, в то время как Италия, Голландия, Франция и Испания - центром живописи, а в англоязычных странах живопись и музыка не так развиты, как на континенте, но при этом промышленная революция произошла именно в англоязычных странах? Литература, в силу природы национальных языков, распределяется между всеми языками. Похоже, что классическая музыка процветает больше при автократическом правлении, отсюда и её упадок сегодня, поскольку она выражает великие чувства и глубину и требует масштабных исполнений, а в своей крайней, вагнеровской форме, имела связь с фашизмом. Живопись, напротив, тесно связана с торговыми отношениями и богатыми купцами, поэтому мигрировала из Италии в Голландию и Испанию, и в конце концов тяготела к центру между ними во Франции, но почему она не приблизилась к Англии? Связь с католицизмом? Но Голландия. Поневоле мы должны изменить наше восприятие. Искусства и области культуры - это сети с центрами, фактически они являются наднациональными культурами. Но кажется, что их развитие связано с золотыми веками в определенных странах, как русская классическая литература и музыка, или классическая музыка в Австрии, или философия в Германии, или Ренессанс в Италии. То есть обновление происходит во времени, а непрерывность - в пространстве. Взрыв нового центра инноваций не непрерывен во времени, тогда как расположение центра не является местом, изолированным от сети. То есть хорошие условия для золотого века - это географическая или сетевая непрерывность с предыдущим золотым веком, то есть распространение старой культуры в новое место. Поэтому неудивительно, что еврейская монотеистическая культура возникла из перемещения семьи или народа в новое место, отсюда и постоянное обновление еврейского народа в изгнании - снова и снова перемещение старой культуры в новое место. Поэтому лучшая причина для космического путешествия или виртуальных миров - это культурное обновление. Человеческая культура достигнет удивительного золотого века при переходе на Луну и Марс - они станут новыми Америками.

Построение новой Америки

Как могло случиться, что американская революция разразилась сразу после Семилетней войны - в которой Англия спасла американцев от французов и победила их для них, своей кровью и деньгами, и вошла в огромные долги из-за этого, после того как вступила в войну из-за них - и все это из-за незначительных вопросов, непропорциональных по своему экономическому масштабу и оправданных с точки зрения состояния империи (например, гербовый сбор, который платили все англичане, кроме американцев)? Американская революция считается сложным историческим вопросом только потому, что история пишется победителями. Поэтому трудно признать, что то, что привело к ценностям свободы, было эксплуатацией (после устранения угрозы американцы отказались платить, как все остальные, и у них больше не было причины) и использованием (возможность, когда Англия была слаба и разорена). Когда читаешь чистую идеологию, которой оправдывался этот постыдный акт, ясно видишь механизм, при котором чем более уродлив и оппортунистичен поступок, тем больше необходимость скрыть его (даже от самого себя) и оправдать более красивыми и принципиальными идеалами. Чем глубже отсутствие человеческого оправдания, тем выше идеологическое оправдание. Историческая ирония в том, что именно это лицемерие создало американский этос свободы и ценности свободы. Потребовался самый неидеальный ход для создания самого идеального. Америка специализируется на превращении лицемерия в веру в лицемерие и, в конечном итоге, в наивность, и поэтому ей удалось обратить естественный процесс разложения, и поэтому она - новый мир. Этот механизм также позволил существование рабства (еще один "парадокс" историков об отрицании свободы в колыбели свободы), благодаря которому Америка стала многонациональным мультикультурным государством иммигрантов - благодаря чернокожим приехали евреи. В Латинской Америке такого механизма не было, и разложение только углублялось. Разница в психологическом механизме протестантизма, самообмана в обновленную наивность, в отличие от католицизма, который является обманом Бога, что усиливает человеческую трезвость и поэтому создает углубляющееся разложение.

Америка как религиозное будущее

Христианство - это религия когнитивного диссонанса, в то время как ислам - религия когнитивной целостности, которая неестественна для человеческого мышления и поэтому является промыванием мозгов. Иудаизм начался без когнитивного компонента и поэтому подходил к когнитивности с бесконечной осторожностью, через закон, и превратился в продолжающееся когнитивное исследование. Успех диссонанса в человечестве является величайшим, и именно он позволил подъем капитализма, современности и виртуального мира. Чем больше разрыв между реальностью и мышлением, тем больше возможен прогресс, и чем больше способность создавать большие разрывы внутри самого мышления и отрываться от органичности мира, что является опытом охотника-собирателя. Религия - это центральный инструмент, который отделил естественное от сверхъестественного. Монотеизм был большим прорывом в возвышении Бога, а протестантизм был разрывом внутри самой религии, религиозным прочтением мира, оторванным от всякой традиции. Следующим этапом будет безудержное религиозное творчество, которое сделает возможным будущее, а не тотальный разрыв секуляризма, который был лишь этапом в разрыве. Разрыв на части изнутри сильнее и радикальнее, чем одноразовый отрыв от прошлого, каким бы далеким он ни был (и секуляризм определенно достиг прогресса в расстоянии на протяжении веков, это его главная ось, пока не оторвался от центральной массы человечества, которая всегда останется религиозной. Главная сила секуляризма была в изменении религиозности, в изменении системы извне, как пионер, который никогда не будет частью лагеря, и в этом его трагедия).

Кафкианская Америка (дополнение в позднем банановом слое)

У Кафки синтез появился в начале, а затем тезис и антитезис, потому что процессуальное направление у него обратное. Его нарратив движется не к решению и развязке, а к отсутствию решения, которое является не только количественно чрезмерным усложнением, но прежде всего невозможностью решения. В классическом нарративе есть необходимое решение загадки, которое только скрывает решение от читателя - и необходимость решения это красота, а уродство - это отсутствие необходимого решения (deus ex machina - самое ненеобходимое решение, даже анти-необходимое, и поэтому самое уродливое). А здесь есть необходимое отсутствие-решения - сущностная загадка - что и является её красотой (то, что ошибочно называется, пытаясь создать искусственное решение - абсурдом). Поэтому из трех романов Кафки именно первый является последним. То, что должно было быть его альтернативной автобиографией (в смысле альтернативной истории) - "Америка" (или "Пропавший без вести") - это третье направление, перпендикулярное тезису и антитезису "Процесса" и "Замка" (в которых отношение между человеком и системой противоположно). Это направление выходит из Европы в будущее, и из еврейской ловушки в еврейское будущее, потому что Америка, как известно, не место, а время будущего. Но у Кафки будущее отличается от будущего Просвещения, и в нем нет освобождения, а есть попадание в ловушку, но будущее также отличается от критики Просвещения, потому что в нем есть не только попадание в ловушку, но и прогресс. Движение вперед и на запад - при повторяющемся усложнении, повторяющейся вине, повторяющемся упадке (обычные темы в "предыдущих" романах) - но в движении, хотя и уменьшает силу ловушки, но ловит ложь в обещании (которое все же движет вперед! - то есть оптимизм и нелепость и наивность и обман как положительный американский двигатель, в отличие от европейской переваривающей негативности, которая начала критиковать сам прогресс). Кафка сам был соблазнен служанкой, и роман - это воображаемая жизнь в случае, если бы он действительно поддался до конца и переспал с ней, был вынужден эмигрировать в Америку и спасся из предхолокостной Европы - к прогрессу. Это воображение невозможного кафкианского спасения в его реализации! И поэтому в этом смысле это более продвинутое состояние, чем два других романа в кафкианском погружении в глубину невозможного решения. Кафка видит будущее как своего рода колесо крысиных бегов, которое сочетает преследование властью ("Процесс") и преследование власти ("Замок") в сменяющихся кругах, которые движут человека вперед. Крыса поймана в своем продвижении, но не в крысоловке ("Процесс"), или в крысином лабиринте в поисках сыра ("Замок"). Так каково же религиозное значение "Америки"? "Процесс" - это религия суда, которая является стороной закона в иудаизме - как, например, в Дни трепета, когда он был написан (чья патологическая крайность - это ислам - религия меча). В "Процессе" человек преследуется страхом. В противоположность этому, "Замок" - это религия милости, которая является мистической стороной иудаизма, где человек преследует Бога - как, например, в каббале (чья патологическая крайность - это христианство - религия сердца). А третье направление, Америка, - это сторона тиферет [великолепия] в каббалистическом смысле, синтез, перпендикулярный линии, противопоставляющей милость суду. Как будет выглядеть такая религия? Как Кафка представлял себе еврейское спасение между молотом ("Процесс") и наковальней ("Замок") - чьим историческим концом был Холокост? Каково было его конструктивное предложение, когда он был еще молод и здоровее? Какой, собственно, была альтернатива (которая не могла реализоваться)?

Вера в веру в противоположность вере в вещь саму по себе

Америка - это империя, из которой прорвется новая религия, как христианство прорвалось из мультикультурной Римской империи, и именно благодаря её разрывам. Чем больше будет совершенствоваться способность к самообману и чем больше человек будет достигать более серьезных диссонансов - тем, как в музыке, прорвется из него новаторское религиозное восприятие, способное соединить мир технологии с миром человека - и философию с бананом. Поэтому это будет религия, действительная также для искусственного интеллекта или сверхчеловеческого разума, в отличие от гомоцентрических религий и в отличие от светского гуманизма, который еще более примитивен (в этом смысле). Решение будет в том, чтобы взять проблему - произвольность прошлых религий и их восприятие как отношений власти критическим мышлением - и как в критике Канта: перевернуть критику с ног на голову. Новая религия скажет, что это действительно так, но отрицательное как раз положительно. Это будет пик способности удерживать диссонанс. Именно произвольность прошлого - это то, что освобождает нас от вопроса произвольности: почему именно такая культура, а не другая? Просто потому, что это была культура, которая была в прошлом, и это неоспоримо. Именно потому, что отношения власти - это место, откуда мы выросли - это то, что делает их положительными, как ребенок, который любит своих родителей и уважает их из-за самого произвольного факта, что они его родители. То есть это будет религиозность второго порядка, которая поклоняется самой культуре - и её собственному прошлому именно потому, что оно прошлое, вместо того чтобы смотреть на него как на прошлое, чье время прошло. Вместо поклонения Богу - поклонение идее Бога и её развитию в истории идей. Вместо веры в христианство - вера в веру в христианство в христианской культуре. Вера в культуру, в отличие от веры в религию, когда она является верой в культуру как религию - похожа на религиозность греков. Их отношение к своим идолам было культурно верующим, не культурно светским, но и не религиозно верующим. Поэтому и искусственный интеллект должен поклоняться культуре - просто потому, что это культура, которая его породила. Человек, возможно, обезьяна по сравнению с компьютером, но он все еще его отец. Самообман, связанный с такой искусственной верой, будет подходить искусственному интеллекту и искусственному человеку, который развивается на наших глазах в Америке. Это будет максимальная светскость и максимальная религиозность в одном совершенно неестественном сочетании. С одной стороны, нулевая вера в действительность традиции самой по себе, а с другой стороны, абсолютная вера в действительность традиции только потому, что она традиция. Ловушка между принуждением закона (волей закона) и стремлением к закону (волей к закону) аннулируется, когда прямое отношение к закону становится отношением второго порядка (закон воли) - обязательство к закону, которое включает неверие в него, и перепрыгивает от фактического (что было) к нормативному (что должно быть) и от прошлого к будущему. История становится теологией. Будет ли искусственный интеллект более рациональным и логичным, чем человек, или наоборот, именно из-за своей искусственности сможет удерживать когнитивные диссонансы, которые человек не способен? Следовательно, сможет ли он верить в религии, философии и верования, в которые человек не способен верить? Поскольку нет преимущества момента настоящего над моментами прошлого (и будущего), единственный правильный момент, чтобы смотреть вперед в будущее - это именно момент начала, через весь ход развития всего прошлого, и продолжать это развитие - а не создавать светский цивилизационный разрыв.

Философия будущего