domain: commentary

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Интервью с самым важным философом Нетании - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary17" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/aristotle.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Интервью с самым важным философом Нетании

Редкое и эксклюзивное интервью с философом, который согласился побеседовать с корреспондентом "Сумерек державы" при условии, что в интервью появятся только ответы - без вопросов. Об этом его тоже спросили, но вы сможете прочитать только ответ

Автор: Восхищенная докторантка

Аристотель со статуей Гомера - Рембрандт (источник)

(вопрос)
Ответ: Будущее - это новая сверхпарадигма XXI века, как язык был сверхпарадигмой XX века. Комплекс нашей эпохи - это неразделенная любовь к будущему.

(вопрос)
Ответ: Мы наблюдаем трансформацию от культуры, чьим богом было наслаждение, к культуре, чьим богом стало будущее. Понятие будущего, дискурс будущего - это новые конструкции, и можно в реальном времени проследить их становление как механизмов контроля и власти, и что важнее - желания. В противовес мышлению, которое видело власть и контроль как главное и ошибочно скатывалось к конспирологическому мышлению против власти, мы видим, что сопротивление должно быть направлено против желания. Не разоблачение и раскрытие власти (невидимой, тайной), а желания, особенно желания невидимого, тайного. Не указывать на наготу короля - а на желание короля, и более того, желание королевства, подданных. Нагота короля была лишь означающим желания подвластных. Мы хотим раздеть будущее, проникнуть в него, завоевать его, овладеть им, и чтобы оно полюбило нас. Величайший страх - это страх того, что будущее нас не полюбит.

(вопрос)
Ответ: Нужно спросить - в чем скандал будущего? В Библии мы видим соперничество за сыновей, за семя, как главную мотивацию (только так можно понять, как женщина приводит мужу соперницу-служанку, чтобы построить себя через нее). Это стояло в центре психологии древнего мира. К концу средневековья (в куртуазной литературе) и в новое время мы видим соперничество за женщину, которое развивается в главную психологическую мотивацию, чей скандал - это измена, роман (в противовес скандалу древнего мира - бесплодию). К модернизму мы видим перенос от физической женщины к женщине духовной, то есть к культуре, литературе, науке, государству, экономике и т.д. Потребность индивида в том, чтобы сеть любила его (больше, чем чтобы женщина любила его). И сегодня мы начинаем видеть, как исторический рифм, начало переноса от духовной женщины к духовным сыновьям, желание семени будущего. Репутация не в глазах настоящего - а в глазах будущего. Письмо обращено к будущему, которое сможет его оценить, из-за его маргинальности в настоящем, маргинальности, которая и есть суть. В эпоху всемирной сети - все маргинально. В муравейнике - мы стали муравьями.

(вопрос)
Ответ: Отказ от физических детей в пользу духовных - это тенденция, которую ведут и Европа, и Китай с Японией, и Запад, и Восток, и в будущем она станет важнее романтической любви (к реальной женщине) или нарциссической любви (к женщине сети). Это будет любовь к будущему. Если спрашивают, чем закончится нарциссизм нашей эпохи - и жаль, что вы не спрашиваете - то эта любовь выйдет из нарциссизма к альтруизму, к отложенной во времени оценке, в том числе потому, что люди будут жить дольше. Героями станут те, кого поздно поняли как героев. Только это спасет культуру от героев настоящего популярности - в сторону героев будущего репутации. В особенности, начнется заискивание человека перед людьми будущего, какими он их себе представляет - компьютерами.

(вопрос)
Ответ: В модернизме скандалом была измена великой духовной женщины человеку, например измена государства (Кафка), или экономики (Маркс), или культуры (Ницше), или литературы (Беккет), или в наши дни измена Фейсбука пользователю - измена интернета человеку. И теперь можно начать понимать, каким будет скандал будущего.

(вопрос)
Ответ: Это нечестный вопрос. Трагедия в том, что основатель Фейсбука, в отличие от основателей Гугла, получивших докторскую степень по математике, не закончил образование и не изучал математику. Алгоритмы популярности нужно заменить алгоритмами репутации, потому что репутация - это качественное долгосрочное накопление, а популярность вся измеряется в настоящем - и это, больше всего, что разрушило высокую культуру, искусство и философию. Это случилось во всем мире и это случилось также в Нетании.

(вопрос)
Ответ: Разве не лучше так?

Альтернативная актуалия


source: degeneration-of-nation

title: Американская мечта - Сумерки державы

source_format: html

domain: literature

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Американская мечта - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life12" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/ivan.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Американская мечта

Американская империя наконец достигла самой зрелой и высшей стадии имперского могущества – стадии Калигулы, когда можно поставить во главе совершенно безумных цезарей, а имперский механизм настолько силен, что личность цезаря не имеет значения, наоборот – безумный цезарь удваивает мощь Рима

Автор: Идиот с ядерным оружием

Иван Грозный должен был убить своего сына-наследника в припадке безумия (источник)

Мне приснилось, что я встречаю американского еврея, и он говорит мне: "Ты не представляешь, как они там с ума сходят из-за этого. Из-за Трампа. День и ночь в истерике. Как левые в Израиле во время первого правительства Биби. А в итоге он тогда пал, и посмотри, что из этого вышло. Если Трамп снова победит – я уезжаю из США и возвращаюсь в Израиль".

И я спрашиваю: "Почему, как это влияет на твою личную жизнь? Не поддавайся промывке мозгов. Наоборот, вы должны радоваться. Это показывает, что американская империя наконец достигла самой зрелой и высшей стадии имперского могущества – стадии Калигулы, когда можно поставить во главе совершенно безумных цезарей, а имперский механизм настолько силен, что личность цезаря не имеет значения, наоборот – безумный цезарь удваивает мощь Рима. Ведь международные отношения характеризуются почти механической рациональностью, силы и давление настолько огромны, что сминают любую индивидуальность, поэтому разумные лидеры почти не влияют на историю, а их политика – лишь взвешенный результат обстоятельств. Если поставить того, кто только притворяется сумасшедшим – быстро выяснится, что он не настоящий безумец, а притворщик, поэтому нужен действительно сумасшедший.

Ведь известно, что безумное государство имеет преимущество на международной арене далеко за пределами своей реальной силы, поэтому Иран пытается притвориться безумным государством, ведь светские люди считают религиозных сумасшедшими, а аятолла звучит как "тралала", и Ким намеренно играет роль безумца. Потому что мощь – это сила, умноженная на готовность её применить, а устрашение – это неожиданность, умноженная на напряжение. Если империя становится предсказуемой – это её конец, поэтому Ахашверош [библейский царь Артаксеркс] должен быть пьян, а Иван Грозный должен убить своего сына-наследника в припадке безумия, и Ирод должен убить свою жену. Даже Давид должен согрешить с Батшевой [Вирсавией]. Ведь когда Соломон был слишком мудр – царство распалось сразу после него. Горбачев был просто слишком вменяем, чтобы руководить Советским Союзом. Что страшнее – умный с ядерным оружием или идиот с ядерным оружием?

Наоборот, предназначение американской империи – достичь мирового рекорда и стать первой империей, управляемой обезьяной, за которую проголосуют и демократы, когда им надоест чувство вины за рабство и они будут искать в зоопарке более современную жертву, и республиканцы, которым надоест бухгалтерия, расчеты и господство компьютеров над человеком – и они захотят драчливую обезьяну. Если США смогут позволить себе версию Копико [популярная детская обезьянка из израильского ТВ-шоу] в Белом доме, которая кусает советников и принимает решения с помощью вращающегося банана, тогда наступит американский мировой мир, который заткнет за пояс римский мир.

И это будет решающим преимуществом Запада над Китаем и Россией – которые холодны и расчетливы как компьютер, а демократия превратится в сюрреалистический инстинктивный сон, с которым страшно связываться, но который дает ощущение, присущее только очень молодым людям: что все возможно, что это страна неограниченных возможностей. И так США останутся молодым обещанием и не состарятся так быстро, как другие империи. Классическая механика международных отношений давлений и сил сменится квантовой механикой, благодаря обезьяньему генератору случайности в сердце демократии, способному удерживать в суперпозиции возможность и её противоположность, и правду, и ложь, в отличие от недемократической рациональности голой силы – то, что называется (и в литературе, и в международных отношениях) реализмом.

Американская мечта сможет стать реальностью, только если сама реальность будет двигаться в сновидческой иррациональности, и мы с каждым днем приближаемся к этому. Разве ты не чувствуешь мировую трансформацию к реальности, где каждый день – Пурим [еврейский карнавальный праздник]? И давай я открою тебе секрет, которого не знают светские. Согласно Каббале, царь Ахашверош – это образец того, как царь всех царей, Святой, благословен Он, управляет миром! Царь, которому мы молимся – пьян, и вино – это тайна".

Ночная жизнь


domain: culture

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Возвращение пророчества - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature14" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/prophet.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Возвращение пророчества

В момент, когда в пророке ощущалась дрожь пророчества, а его естество почему-то служило особо чувствительным сейсмографом для этого, она заменяла эту дрожь другой. В конце концов она соглашалась спать, только когда пророк был внутри неё, а она служила ему своего рода одеялом, защищая его от слова Божьего – и от гнева толпы

Автор: Исайя 2.0

И будет после того, излию дух Мой на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; старцам вашим будут сниться сны (источник)

Пророка захватила женщина. Каждый раз, когда слово Божье начинало приходить к нему, она запускала руку в его штаны и тянула его за естество в постель, где скакала на нём, как на перевёрнутом коне, её груди кружили его взор, и видения он не видел. Бог начал пытаться достичь пророка ночью или во сне, но женщина спала, держа естество пророка в своих руках, и в момент, когда в пророке ощущалась дрожь пророчества, а его естество почему-то служило особо чувствительным сейсмографом для этого, она заменяла эту дрожь другой.

В конце концов она соглашалась спать, только когда пророк был внутри неё, а она служила ему своего рода одеялом, защищая его от слова Божьего и от гнева толпы. Поначалу царство вздохнуло с облегчением, когда пророчества о разрушении больше не обрушивались на него, на улицах ощущалось облегчение. Но со временем более скрытая дрожь расколола душу народа. Засуха пророчеств, прекративших нисходить с небес, просачивалась сильнее любого пророчества. Может быть, Бог гневается на нас? А если так, почему перестал говорить с нами? В прошлом Его слово обрушивалось на нас с требованиями, превышающими наши силы, а теперь Он не просит ничего, и молчание тяжелее любого требования. Небеса перестали говорить и поглощать жертвы, а в конце концов поглотят нас живьём.

В царстве был объявлен трёхдневный пост, и люди начали искать слово Божье в старых пророчествах пророка, которым никто не внимал и которые мало кто помнил, и всё очень запуталось. В конце концов в царстве начали появляться писания, о которых утверждалось, что это слово пророка, и в стиле ошибиться было невозможно, но содержание вызывало ужас: не пророчества разрушения, а пророчества разврата.

Культура и литература


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Эфи Наве - такая же жертва, как девушка, чей телефон взломали и распространили ее интимные фотографии - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary6" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/peep.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Эфи Наве - такая же жертва, как девушка, чей телефон взломали и распространили ее интимные фотографии

Эфи Наве - преступник. Эфи Наве - невиновен. Есть ли логическое противоречие между этими двумя утверждениями? Нет, потому что в правосудии процедура важнее истины, и пока мы этого не поймем, мы будем продолжать причинять несправедливость мужчинам, женщинам - и палестинцам тоже

Автор: Дежурный моралист

Право общества на вуайеризм (Источник)

Право владения домами, ямами, каналами, пещерами, голубятнями, банями, маслодавильнями, полями орошения, рабами и всем, что приносит постоянные плоды, устанавливается через три года [из Талмуда]. О чем говорит нам это предложение? Для большинства - ни о чем. Но это начало главы, которая, возможно, является идейной вершиной Вавилонского Талмуда, одним из величайших достижений еврейской правовой системы, которая представляет собой одну из вершин юридической мысли всех времен. Что делает центральную идею, представленную в ней - концепцию хазаки [право владения] - такой важной?

Хазака устанавливает простой принцип: дом, в котором я живу более трех лет, является моей собственностью - даже если у меня нет доказательств этого, и если кто-то оспаривает это, бремя доказательства лежит на нем, а мне не нужно ничего доказывать. Происходит ли этот принцип из попытки установить истину о владении? Конечно нет. Три года - это произвольный критерий. Это социальное установление, которое противостоит попытке исследовать "истинную" правду и решать в каждый момент, кто был первоначальным владельцем, взвешивая доказательства обеих сторон. Таким образом, справедливость предотвращает споры об истине посредством процедуры, которая иногда отражает истину, а иногда отклоняется от нее, но создает четкую социальную ситуацию, в которой нельзя в любой момент оспорить мое право на дом. Справедливость выше истины.

Дальнейшее развитие этой идеи отражается в выражении из Мишны: "Двое держатся за талит [молитвенное покрывало] - пусть разделят". Как прекраснонаписалАвигдор Фельдман, мы знаем, что неизбежно причиняем несправедливость одной из сторон - истинному владельцу талита - и даем стороне, которая на самом деле не является владельцем, половину талита, который ей не принадлежит. Но мы не заинтересованы в поиске истины в ситуации, когда у нас нет доступа к истине и нет доказательств, а только в разрешении спора. Поэтому справедливость здесь неизбежно отклоняется от истины - и именно поэтому она справедлива. Это фундаментальная идея правовых систем, но поскольку она неинтуитивна, она постоянно нарушается требованиями "истинной" справедливости.

Возьмем, например, справедливое решение палестинского конфликта и спора о земле - разделить. Это решение полностью игнорирует вопрос об истинной принадлежности земли, потому что справедливость возможна только тогда, когда отказываются от взвешивания доказательств и улик, от счетов крови и решения между нарративами и верованиями обеих сторон. И пока обе стороны не откажутся от своих претензий на истину - справедливости не будет. Так же законодатель установил и в отношении разводов - с момента, когда имущество находится во владении обеих сторон, мы отказываемся от тщательного подсчета, кто заработал его и кто потратил, кто изменял и кто мыл посуду - и просто делим его пополам. Так мы предотвращаем споры и увеличиваем мир, даже если он неизбежно отклоняется от истины.

Процедура справедливости знает, что социальное регулирование важнее любого конкретного случая, в котором мы не достигли истины. Поэтому если Зодоров был осужден по правилам справедливости в нашем обществе, то это возможная справедливость, потому что истину мы, вероятно, никогда не узнаем. Любая юридическая процедура по своей природе должна быть в определенной степени произвольной и поэтому неизбежно вызовет отклонение от истины в конкретных случаях - преступники будут освобождены, а иногда, редко, невиновные будут заключены в тюрьму, и мы никогда не узнаем об этом, потому что у нас нет ключа к истине, а только процедура справедливости.

Справедливость - это то, что отличает линчевание - где истина напрямую переводится в наказание без процедуры - от суда. #MeToo - это движение доказательств и истины. Оно основано на высказывании подавленной правды, но не на справедливости - потому что процедура отсутствует. Справедливость, напротив, основывается на том, что мы никогда не можем по-настоящему знать истину и что "действительно произошло" между двумя людьми, и более того - что возможно, они сами не знают истины, и каждый из них искренне помнит свою правду.Исследованиячеловеческой памяти все большеопровергаютлюбые ее претензии на истину. Что у нас остается? Процедуры справедливости. Только инквизиция всегда доходит до истины.

Скандальное оправдание взлома телефона частным лицом является исключительным отклонением от процедур справедливости, достойных свободного общества. Мы не хотели бы жить в обществе, где любой человек может взломать наш телефон или компьютер, и если там обнаружится поведение, вызывающее подозрение в преступлении, это будет задним числом одобрено полицией и против нас начнется расследование. Нам также не стоит жить в обществе, где общественные деятели могут подвергаться шантажу с помощью доказательств, полученных преступным путем - даже если они истинны. По всем известным нам доказательствам, истина в том, что Эфи Наве - преступник, и не из симпатичных. Но справедливость - принцип намного выше истины - и Эфи Наве невиновен с точки зрения справедливости.

Альтернативная актуальность


title: Принятие женщин - Сумерки державы

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Принятие женщин - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life63" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/pushingthewall.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Принятие женщин

Утром я захожу в комнату рядом с её комнатой, чтобы поговорить с ней, и вижу, как открывается дверь душевой, и думаю: отлично, сейчас я случайно и не по своей вине увижу её обнажённой (чего никогда раньше не видел)

Автор: Белоснежка и семь хасидов

Стена плача (источник)

Мне приснилось то, о чём я мечтал годами - я случайно встречаю Ш. на улице и иду с ней по улицам. Но везде, куда бы мы ни пошли, она игнорирует меня и разговаривает с другими, с разными мужчинами, и я не могу понять, о чём они говорят. И я чувствую себя как назойливый хвост, потому что мне ясно, что она делает вещи, при которых меня не должно быть. И некоторые из мужчин находятся в микве [ритуальный бассейн], они полуодеты, и я пытаюсь проверить, полуодета ли она тоже, а она хочет заплатить сто долларов, чтобы поговорить пять минут с каким-то своим другом (откуда у неё друзья?). И я говорю: "Что за сто долларов?", а она не отвечает, и выясняется, что завтра его казнят, и те, кто его поймал, просят миллион долларов за последнюю ночь перед казнью, а она хочет заплатить сто долларов из этой суммы, чтобы только попрощаться с ним. В последний раз. И я говорю: "Ладно, но почему ты мне это не объясняешь, я должен сам догадаться?", но она игнорирует меня и вообще не отвечает, как будто меня нет и я не говорю, как будто я пустое место.

И она не хочет ничего мне раскрывать, только даёт намёки, которых я не понимаю, и я иду к ней в квартиру ждать её, потому что туда она точно придёт и не сможет от меня увернуться, но она туда не приходит. И я возвращаюсь на первое место - а её там нет. Но я вижу, что она оставила в квартире свои вещи на столе, тетради, забыла, и я думаю, что она может вернуться, и начинаю рыться в её вещах, чтобы понять, что она от меня скрывает, в тетрадях, что она изучает. И там какие-то нелогичные вещи, и я не могу запереть дверь, она открывается, что бы я ни делал с замком и ключом, и я боюсь, что ключ сломается и я окажусь запертым внутри, и не знаю, на что смотреть сначала из всех её тетрадей и дневника. И я не смотрю в её дневник, а именно в тетради, потому что мне кажется, что у неё именно в менее логичном месте хранятся секреты, и действительно там написано что-то нелогичное - она изучает каббалу [еврейское мистическое учение], но какую-то нелогичную каббалу, и что это за глупости, которым её учат, и почему вообще учат этому женщин, может быть, женщин учат другой каббале, чем нас? И как нам не рассказывают - так и им не рассказывают? И каждый не знает, что учит другой? И я немного просыпаюсь из-за двери и решаю в полусне, что не стоит вкладываться в продолжение этого сна, потому что всё равно это сон, а не настоящая и интимная информация, которую я получил о ней, но с другой стороны думаю, может быть, там есть информация, до которой я не могу добраться наяву, потому что она прячется в моём мозгу, поэтому я возвращаюсь ко сну, но уже не могу об этом сниться. Не могу вернуться обратно. Потому что сон продолжается - как продолжается жизнь.

И я уже в тревоге, что потерял сон и встречу душ с ней, из-за расчётов, ужасно важных, но ужасно туманных в сознании, но вот я продолжаю видеть сон, что я без её ведома иду ночевать в её доме в другой комнате, и что захочу поговорить с ней утром, если она не хочет говорить со мной, и застану её врасплох в постели - и она будет вынуждена со мной поговорить. И вот я прихожу утром в комнату рядом с её комнатой, чтобы поговорить с ней, и вижу, как открывается дверь душевой, и думаю: отлично, сейчас я случайно и не по своей вине увижу её обнажённой (чего никогда раньше не видел). И вдруг я вижу, как из душа выходит огромный голый чернокожий мужчина, как баскетболист, и я умираю от злости, но она не выходит, и за ним выходит ещё один такой мужчина, и ещё один, и ещё один, так семь голых мужчин, и все они такие громилы, что головой упираются в потолок, не понимают иврита и садятся там голые, а она не выходит. И её гостиная как миква такая, и я смотрю на них голых, чтобы увидеть, правда ли их органы такие большие, как я читал про чернокожих - в туалете на центральной автостанции - и наоборот, органы маленькие, как у хасидов. И я заглядываю внутрь и вижу её там, как она моется со своей светлой кожей в воде, и говорю: "Так что, теперь ты Белоснежка и семь гномов-развратников?", а она в шоке злится на меня, что я там делаю, и я говорю: "Так что, открыла баскетбольную команду?! Что ты думаешь, я дурак, так почему тебе понадобилось именно семь, а не хватило пяти?"

И я выхожу в ярости из женской душевой в мужскую микву в гостиной, и все органы чернокожих мужчин в микве искривлены, и я смотрю на свой, какой он кривой, рассматриваю его, и вдруг замечаю, что держу его в руке, и он отделён от тела, и я впадаю в панику и пытаюсь присоединить его обратно на место, и он присоединяется, но я проверяю, действительно ли он присоединился, и он снова легко отходит, он не держится крепко, и мне трудно присоединить его так, чтобы он держался и не был отделён от тела, потому что пока мы доберёмся до врача, он умрёт, и его нельзя будет вернуть, и я говорю: "Ой-вей, наверное, нервы отсоединились", и я пытаюсь потрогать его, чтобы проверить, чувствует ли он прикосновение, немного удовольствия, и кажется, работает, и тогда я говорю: "Может быть, отсоединились нервы боли", и я пытаюсь причинить боль и не чувствую, тогда беру нож, чтобы сделать порез, и вижу, что идёт кровь, но это не больно.

И все семь чернокожих мужчин смотрят на меня, на мой маленький брит [обрезание], который я сделал себе, с изумлением и говорят мне, что они настоящие хасиды, не то что я. Они самые настоящие хасиды в мире, потому что они чёрные даже в микве, это не смывается, а я внутри белый. И поэтому они самые праведные в мире, даже изнутри, и они вместе один против четырёх и два против трёх как-то (я не понимаю, но это связано с тетрадями) они уравновешивают друг друга так, что достигают совершенства, и поэтому они могут быть вместе Мессией. И я говорю им, что если они Мессия, то они могут летать, и тогда они все вместе вдруг прыгают из окна здания, и я не останавливаю их, может быть, и не могу, потому что я на другом конце комнаты, и они такие быстрые и прыгают и летают, эти игроки команды мечты, но (и это более внутренняя правда) может быть, я и не уверен, что они не Мессия, и это способ проверить и узнать, и нужно рискнуть. И тогда мне говорят, что они все умерли внизу от прыжка, и я не хочу смотреть, и говорю себе, что это моя вина, что я рассказал им, что Мессия может летать.

И я должен сообщить ей, почему все её мужья умерли, и похоронить семь мужей в один день - это, наверное, ужасная вещь. Потому что мне говорят, что в мессианскую эпоху женщин у каждой женщины будет семь мужей, и я должен это принять, и даже радоваться, если она позволит мне быть одним из семи. И не ревновать как примитивный хасид, и не знать, что она делала ночью - и я чувствую, что я ещё не готов к этой мессианской эпохе, даже если она духовно более высокая. Но мне трудно рассказать ей, почему это случилось, и я не хочу рассказывать, что это я сказал им летать, но её это как раз не очень интересует, потому что она занята подготовкой шатра. И хотя очень грустит, что любимые умерли, но думает, что нужно именно продолжать жить, и не интересуется обстоятельствами, вообще не спрашивает, как это случилось, а интересуется только своим шатром, поэтому я не рассказываю ей, что на самом деле произошло и что это я сказал и не остановил их, и она посылает меня принести нам шатёр.

И я не хочу принести ей просто шатёр, как она хочет, а хочу впечатлить её, на этот раз это мой последний шанс, и я принесу ей башню. И я строю небоскрёб, высокий до небес, настоящую Вавилонскую башню. И утром я покажу ей. Потому что всю жизнь я строил много вещей, и никого это не интересовало, но теперь я покажу ей утром, что построил за одну ночь небоскрёб. Потому что она не поверит мне, что я построил - и тогда я скажу ей посмотреть наверх, и она увидит, хотя она просила шатёр, потому что, видимо, не верила в меня, поэтому хотела только полотно, чтобы закрыть небо. И всю оставшуюся ночь, до утра, я двигаю подушку туда и сюда, и оттуда и сюда. Потому что мне снится, что я строю небоскрёб из подушки, а кровать - это его основание. И что это на самом деле такие огромные камни, как в Стене Плача, которые я беру, чтобы строить из них с огромной силой, как будто я был гоем и даже чернокожим рабом, как в фильмах, как евреи были рабами в Египте и строительными рабочими, прежде чем стали учащимися йешив [религиозных учебных заведений], и с тех пор они согласны, чтобы только арабы работали на стройке. И вот все увидят, что такое хасидское здание. Религиозное здание. Она хотела нам святилище из одеял? Я построю ей храм. Ракету к Богу. И она увидит, что я тоже могу быть сильным, мужественным и грубым.

И так я кладу ещё подушку и ещё подушку, потому что это огромные камни. И всю ночь я работаю очень тяжело, сверх человеческих сил, чтобы двигать и нагромождать, и строить из этих огромных камней небоскрёб, как рабочие Ирода, которые двигали тонны камней, или как исполины, которые построили Вавилонскую башню, чтобы вернуться в рай, чтобы Холокост не повторился - не утонуть в ещё одном потопе. Потому что я говорю себе, что она не верит, что я построю такой монумент, который запомнят, который не забудут, долго-долго после нас, что-то высокое и возвышенное, что делает всё остальное карликовым - и я покажу ей, утром она увидит. И тогда я просыпаюсь утром совершенно измождённый, как будто вообще не спал, и вижу, что все подушки, которые я нагромоздил - это одна подушка. Что я просто двигал её туда-сюда всю ночь в постели. И что всё тело затекло, потому что я спал без подушки, потому что скинул одеяло, и что я один в постели.

Ночная жизнь


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Как Холокост открывает наше мышление о будущем? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature58" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/dali.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Как Холокост открывает наше мышление о будущем?

Какова глубинная связь между Холокостом и сновидением, и почему парадокс Ферми должен лишать нас сна

Автор: Звездочёт

Анти-реализм: мышление возможного (источник)

Мы привыкли рассматривать скорость света как ограничение для космических полётов и распространения цивилизации в галактике, то есть думать о ней как об ограничении движения. Но что если основное значение скорости света заключается именно в ограничении скорости вычислений, что заставляет развитые цивилизации сходиться к микропространству – с эффектом, противоположным распространению в галактике? И что мы действительно знаем о силе и возможностях алгоритмов в суб-биологическом и суб-химическом пространстве, и о возможностях организации (и самоорганизации!) в огромном микропространстве (с точки зрения количества порядков величины) между струнами и квантами? Возможно ли, что это и есть решение парадокса Ферми? Милый, пришельцы сжались.

Возможно ли, что Вселенная кишит жизнью в измерениях, намного меньших субатомных? С момента возникновения жизни из химических строительных блоков, направление к большему развитию было направлением роста. Поэтому мы привыкли видеть сложность как размер, и поэтому развитая будущая цивилизация представляется нам как наше увеличение, где звёзды заменяют города, а космические корабли – автомобили. Напротив, субатомное развитие было полностью закрыто для жизни и эволюции до технологической эры, которая впервые позволила пересечь этот порог. Но точно так же возможно, что из гораздо меньших строительных блоков (струн? мембран? и т.д.) также может спонтанно возникнуть жизнь при определенных обстоятельствах и развиваться с гораздо более высокими скоростями (ведь там всё происходит быстрее). Возможно ли построить разумные машины из струн, например, или эти миры кишат самовоспроизводящимися машинами? Короче говоря, возможна ли мини-эволюция или какой-то другой процесс обучения там, который, несомненно, из-за скорости, превышающей нашу на порядки величины, уже давно обогнал нас по уровню интеллекта? И, возможно, из-за принципа неопределенности, на самом деле всегда есть шанс такого развития, даже без особых условий, если представить, что такая машина может исправлять, сохранять и копировать себя, и поэтому, даже если шанс ничтожен, достаточно одного раза в видимой Вселенной? Ведь число частиц и комбинаций в микропространстве на много порядков больше, чем число звёзд и возможностей в видимой Вселенной. И возможно ли, что наша жизнь в надатомном пространстве им недоступна, точно так же, как нам недоступна жизнь в других вселенных?

И даже если такое спонтанное развитие невозможно, разве не может развитая технологическая цивилизация пересечь порог в субатомный уровень и поселиться там? Мы, возможно, склонны думать, что тогда они не распространятся по Вселенной, потому что они такие маленькие, и чтобы строить космические корабли, нужно быть большими, но наоборот – для ускорения таких микроскопических количеств материи до скорости света требуется гораздо меньше энергии, и это лишь еще одно решающее преимущество микромира (фактически, мы наблюдательно знаем неопознанные крошечные объекты с массой, движущиеся поразительно близко к скорости света – частицы Oh-My-God, представляющие собой важную физическую загадку, значение которой недооценивается – но не такие большие объекты). Поэтому, пока мы воображаем "встречу с космическими кораблями", возможно, именно крошечные компьютеры или роботы, движущиеся почти со скоростью света и самовоспроизводящиеся, наводняют Вселенную в микроскопических масштабах. Ведь мы считаем возможным квантовые вычисления, и, возможно, также возможны вычисления на струнах и мембранах, и кто знает, какие еще возможности существуют в еще меньших масштабах. Мы всегда пытаемся объяснить физику через простые и базовые частицы, из-за нашей привычки видеть сложность в размере, но, возможно, именно на этих уровнях распространена сложность? Достаточно, чтобы один из процессов в микромире имел крошечный шанс создания системы обучения и развития, чтобы ожидать создания спонтанного порядка там и даже жизни, ведь мы знаем явление спонтанного возникновения порядка в бесчисленных физических системах на бесчисленных порядках величины. Кто сказал, что жизнь должна быть химической?

Мы должны рассмотреть возможность того, что обнаружим пришельцев или чужой интеллект именно когда спустимся на самые низкие уровни материи, и это не значит, что мы будем "сильнее" их, потому что здесь есть огромная (и биологическая) путаница между силой и размером. На самом деле, даже сегодня нанометрические боевые системы могут проникнуть через любую защиту и причинить огромный ущерб (например: вирус). Единственная причина, по которой вирусы не побеждают нас, заключается в том, что они не такие интеллектуальные и сложные, как мы, но если бы они были – у нас не было бы шансов против них. Возможно, это следующее поколение средств ведения войны, которые будут одними из первых вещей, построенных в нанометрическом диапазоне, и которые могут даже случайно уничтожить всю жизнь на Земле. Мы не сможем противостоять самовоспроизводящейся машине, которая разрушает нас изнутри, потому что наша иммунная система не умеет справляться с небиологическими угрозами.

Но почему мы вообще должны погружаться в эти спекуляции? Что даёт нам такое мышление, которое глубоко укоренено в занятии возможным, вместо существующего? Парадокс Ферми, как открытая и угрожающая проблема, парящая над нами как философское оружие судного дня, заставляет нас думать о необычных угрозах. Этот парадокс глубоко укоренён в типе мышления, который занимается возможным, а не существующим. И поэтому он также связан с формой мышления, которая занимается будущим, то есть возможностями, и поэтому многие не способны ею заниматься, потому что в ней слишком много степеней свободы и слишком мало почвы. Человеческое нарративное мышление любит закрытые и плотные нарративы и видит в них эстетику (вершина которой: трагедия), и затрудняется заниматься будущим именно потому, что оно является сном, то есть является нарративной структурой возможного, а не существующего (поэтому литература обычно пишется в прошедшем времени, а не в будущем). Будущее разветвляется в возможностях как дерево, и не является сильной сюжетной линией, как любят инфантильные читатели романа, которые просят сказку перед сном. Но после сна происходят глубокие процессы обучения в мозге, и поэтому мозг создает в них бесконечное количество возможностей, и исследует ситуации, и переходит в духовный творческий мир, на порядки превосходящий мир бодрствования. И люди ведь не интересуются снами – они забывают даже свои собственные сны, и они также не интересуются будущим, и предпочтут любую глупую политическую дискуссию духовной спекуляции.

На самом деле, древняя связь между сном и будущим происходит не из-за магического или примитивного мышления, а из-за глубокой связи между ними: оба занимаются мышлением возможного. В этом мышлении успех не является доказательством или обоснованием, то есть сильной и необходимой линией, ведущей из прошлого (как любят уравновешенные), а именно нахождением нового направления, прорывом к новому типу возможности, которая не проверялась ранее в дереве поиска, то есть творческим новшеством. Человеческий мозг, вынужденный жить в мышлении настоящего и прошлого, чтобы выжить, то есть в реальном мышлении, имеет встроенное предубеждение против будущего, потому что на протяжении почти всей эволюции только гены и мутации занимались будущим, возможным, открытием возможностей, в то время как организмы занимались сбором возможностей, сохранением, продолжением линии органическим способом. Мышление о будущем было ограничено относительно краткосрочными возможностями, поэтому человек всегда предпочитает ближайшее будущее отдаленному и отвергает отдаленные, спекулятивные возможности. Но когда развитие ускоряется, обычный человек остается без релевантной формы мышления для мира, потому что центральной переменной становится будущее, а центральной неизвестной становится возможное. Что вообще возможно?

Поэтому, например, человек не способен думать даже на пятьдесят лет вперед (климат), и тем более на пятьсот. И поэтому люди (включая "серьезных" людей) почти не беспокоятся о парадоксе Ферми, потому что это ведь просто интеллектуальное упражнение, не так ли? (Нет, это самый тревожный аргумент в пользу глобального человеческого холокоста). Кто действительно обеспокоен или серьезно думает об этом? Возможно, только высший промилле мыслителей будущего серьезно интересуется самой серьезной угрозой, о которой можно подумать – потому что она представлена как возможность (вероятность которой может быть 99.99%... согласно парадоксу). Высший процент мыслителей будущего серьезно обеспокоен искусственным интеллектом, верхний дециль серьезно обеспокоен климатом, а разумный человек серьезно обеспокоен Биби [премьер-министр Израиля]. Когда климатологи пытаются убедить разумного человека, они никогда не будут говорить о возможности, потому что возможностей ведь много, а попытаются подделать определенность угрозы (потому что человек не способен к нарративному мышлению возможного, только необходимого, и предпочтительно предопределенного судьбой – как в трагедии или в истории о судьбоносной любви: эти нелогичные истории являются для него самыми убедительными историями, и поэтому он также любит историю божественного избрания, и никогда не полюбит возможное – и разветвляющееся – религиозное мышление).

В развитии искусственного интеллекта, как и перед Холокостом евреев, снова и снова даются предупреждения о волке, и никто не может поверить, что это действительно произойдет, потому что это выходит за рамки всех прецедентов, и поэтому выходит за пределы способности мышления (которое является мышлением необходимости, прошлого, или в лучшем случае мышлением существующего, настоящего, а не мышлением возможного, будущего). Нуждался ли Гитлер в развитом воображении для осуществления Холокоста? Был ли Холокост творческим изобретением? Именно евреи могут понять, что большая волчья угроза, о которой даются многочисленные предупреждения, может также реализоваться. Отсюда важность Холокоста как открывающего нам сознание возможного, в противоположность историческому сознанию и прецедентному мышлению, которые почему-то считаются более подходящими для мыслящих людей ("интеллектуалов"). Эти люди всегда предпочтут спор из 19-го века (марксизм да или нет) спору из 21-го века, и это потому, что их древний образец – это учёные, люди прошлого, а не пророки, люди мышления возможного. Холокост важен, потому что он открывает нам мышление вне истории. Мышление сна.

Культура и литература


title: Беседа кота с кругом - Сумерки державы

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Беседа кота с кругом - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life30" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/catcircle.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Беседа кота с кругом

Деньги определяются как то, чего все хотят. То есть как посредник желания, желание, ставшее объектом. Сексуальность определяется как то, кого все хотят. То есть желание не как средство, а как цель, желание, ставшее субъектом. И поэтому смешение между ними вызывает такое сопротивление и происходит тайно (через институт брака). Короче говоря, придется создать валюту обучения, стимул к учению. Усилить в мозгу интеллектуальное удовольствие до такой степени, чтобы знание стало новыми деньгами, а творчество – новой сексуальностью

Автор: Желанный собеседник

Заглядывая в черную дыру круга  (источник)

Мне приснилось, что я черный кот, который читает интервью в газетах из своего ящика, пока иду по нужде, и спрашиваю себя: что, они не могли дать более интересные, оригинальные, кошачьи ответы? Нечего этим людям сказать, даже ни одного "мяу"? Почему всё пережёвано, и если так – почему не берут интервью у меня. Внешний мир нуждается в перспективе кота-круга, только он не выходит из дома. И я завидую другим писателям, к которым приходят задавать вопросы, иногда даже в их гостиной, и созываю пресс-конференцию, которая является пижамной вечеринкой – у меня в постели.

И я обещаю, что мы вместе устроим веселье и войну снов, и террор подушками, и интимное интервью, которое на самом деле порнографическое, и сумасшедшие эксклюзивы, как в мокрых снах журналистов, и готовлюсь сказать журналистам в трусах и журналисткам в ночных рубашках, что как знаменитый письменный стол – у меня кровать это рабочий инструмент, и их приглашают на редкий взгляд на творческий процесс (и я только надеюсь не храпеть). И я готовлю им черный кофе, и соломинку вместо микрофона, которая позволит шептать мне на ухо во сне вопросы по очереди (осторожно не щекотать), и тогда я лежу в постели и жду и жду как черная именинница, с короной из штраймла [меховая шляпа хасидов] на голове, и кошачьим хвостом между ног, а посередине, как торт из горького шоколада, круг, чтобы меня не узнали, ожидая всех приглашенных, включая ответ на любой вопрос в мире, все готово к вечеринке – но никто не приходит.

И я лежу под одеялами в темноте и думаю: может быть, именно потому, что мои ответы нестандартные, меня никогда не напечатают ни в одной газете, потому что никто на самом деле не хочет чего-то интересного, а только видимость "интересного"? Может быть, капитализм продажи интересных газет не работает, если это слишком интересно, потому что тогда это просто кажется им странным, и поэтому не нужно обращать внимание, и это была моя ошибка во всех книгах? Может быть, их головы слишком квадратные для круга, и поэтому им нужна подушка, чтобы заснуть? Может быть, это что-то, чего коты не понимают в светских людях? Может быть, какой-то вопрос, который круги не понимают в людях? Так что как я сам себе снюсь и пишу себе и читаю себе и отвечаю себе – я могу и взять интервью у себя. И я вытаскиваю соломинку из уже остывшего кофе и сворачиваю ее в круг и шепчу себе вопросы из черной дыры рта прямо в черную дыру уха – не выпуская свой голос в мир.

(Каверзный вопрос)
(Легкий ответ): Адресат письма – не ты, а Бог. Поэтому я извиняюсь, что это непонятно читателю из настоящего, но адресат любого серьезного письма – это читатель из будущего. То есть письмо к воображаемой точке зрения, сидящей в конце истории, в бесконечности, то есть к Всевышнему, благословен Он. Зрящему все поколения наперед. Поэтому это никому не интересно.

(Критический вопрос)
(Произвольный ответ): Ты ничего не понимаешь. Из-за того, что у котов нет религии, ты думаешь, что религия – это что-то из прошлого, но без религии можно забыть о будущем, потому что только религия компьютеров сможет их обуздать, потому что в логике и науке они победят нас быстро, поэтому необходимы верующие компьютеры – чтобы у них была эпистемологическая база с человеком. Как из еврейской книги вышли религии книги, теперь нужно создать иудаизм для компьютеров, из еврейского мозга, и назвать это религиями мозга, чтобы это стало духовным штраймелем [традиционная меховая шляпа хасидов], который будет держать искусственный интеллект в рамках. То есть нужно создать для компьютера харедимную [ультраортодоксальную] нейрологию, сохраняющую культуру, потому что если, не дай Бог, компьютер действительно станет светским гоем [неевреем], тогда будет культурная катастрофа, которая заставит нас еще тосковать по физической Катастрофе [Холокосту]. И одна из самых важных вещей – это продолжать развивать самый удивительный интеллектуальный проект человеческой эпохи, результат сизифова труда еврейского гения на протяжении примерно двух тысяч лет – Талмуд. Искусственный интеллект быстро взломает любое индивидуальное творение. Только многоголосое и многопоколенное творение, в основе которого лежит обучение, сеть времен и людей, выживет последним как живая система – и поэтому станет краеугольным камнем следующей культуры, как Тора является обобщением доисторического мифа, из которого выросла история. Так что я уже провалился в попытке быть многоголосым, и ни один голос не присоединился ко мне, даже не одно маленькое мяу. Но прежде чем ты выбросишь меня в мусорное ведро всех котов в истории, скажи мне, что ты сделал, чтобы говорить с будущим. Или ты говоришь только со своим временем, а на самом деле с самим собой...

(Деликатный вопрос)
(Льстивый ответ): Это потому что ты идиот. Если бы я родился харедимным [ультраортодоксальным], я бы сразу понял, что все чепуха, и стал бы задавать вопросы [отошел от религии]! И не просто так я прикован к постели. Болезнь – это нарушенное сновидение, поэтому ее противоположность – выздоровление [игра слов на иврите: халом (сон) – хахлама (выздоровление)]. Биологии нужна революция: воспринимать геном не как последовательность инструкций, запрограммированную, как армию рук, а как литературный текст, сновидческий, эстетический, мир намерений. Рак – это сбой в сновидении (конечно, речь идет о сновидении вида, биологическом). По сути, война идет против мира программирования. Не двигать мир из прошлого силой к будущему, в тирании текста, а наоборот, двигать мир из будущего, из сновидения. Чтобы создать технологию после компьютера, которую я называю "колдун", нужно освободиться от этого насильственного мира программирования, текста, который говорит, что делать, как в жестком пророчестве, которое становится приказом, и построить текст мягкого пророчества со сновидческим качеством. Культура сегодня больна раком, это когда программирование отрывается от сновидения и начинает действовать само по себе без связи со сновидением тела, вида. Ошибка неврологов и генетиков в том, что они воспринимают мозг и клетку как компьютер, а не как систему сновидения. Весь прогресс науки и технологии застревает из-за неправильной парадигмы. Потому что современная наука отвергла аристотелевское телеологическое, целевое объяснение, направленное к будущему, и приняла только причинное, из прошлого, и поэтому когда она построила духовную машину, компьютер, она отвергла каббалу и приняла только галаху, инструкции, а то, что нужно сейчас – это компьютер по каббале – колдун. Оставить картину мира, которая начинается только с начальных условий, с творения, с Большого взрыва, и заняться конечными условиями, мессианской стороной вселенной. Не только математизация физики (=научная революция), но и биологизация компьютерных наук (=под-научная революция, науки под наукой, как открытие подсознательного под сознательным). Потому что сейчас обнаруживается, что будущее может влиять на настоящее, а не только прошлое (эффект двойной волны). Таким же образом, направление пророчества – не к будущему и прогрессу, как ошибочно думают, что это как история, которая движется вперед. Наоборот, направление пророчества – из будущего в прошлое. Например, через нашу интерпретацию пророчеств прошлого мы меняем задним числом их значение – изначально! И это идентично передаче информации в прошлое. Наука сегодня доходит до самого края настоящего и застревает там, в том числе с технологией, но также со многими очень базовыми вещами в теоретической физике, и поэтому ей нужно заново открыться Рамбаму [Маймониду], который, к сожалению, постановил, что Аристотель прав. И поскольку Бог не может не согласиться с Рамбамом, то Рамбам в своей поспешности изменил парадигму вселенной, к миру более биологическому, чем физическому, и более компьютеризированному, чем математическому. Это еще одна причина, почему лучше раввинам не заниматься физикой, потому что то, что казалось правильным в средние века, может вызвать огромные осложнения потом. Пусть оставят физику хасидам. Такой противник [игра слов: митнагед – противник хасидизма] как Рамбам может привести к коллапсу вселенной. Есть тонкие, сновидческие вещи, с которыми галаха не может справиться, закон – это не шутка, и нет галахи во сне. Поэтому ты ошибаешься, когда вообще задаешь мне эти вопросы.

(Напрашивающийся вопрос)
(Сухой ответ): Все было ошибкой. Несмотря на то, что "компьютер" был метафорой следующей стадии интеллекта-технологии, как возможно "машина" в прошлом, и несмотря на то, что в более религиозных слоях он чаще назывался "колдуном", по имени колдунов в Зоаре, пока не стало понятно, что никто не понимает, использование слова было вводящим в заблуждение. Вероятность того, что компьютер будет первым, кто заменит человека, наименьшая из всех, потому что мы еще не знаем, как создать интеллект, и у нас нет даже базового понимания работы мозга с алгоритмической точки зрения, и тем более интеллекта, и есть, вероятно, несколько концептуальных пропастей, через которые нужно перепрыгнуть по пути, размер которых еще невозможно предположить, и это может занять много времени и несколько разных гениев самого редкого типа. Это почти философско-концептуально-математическо-теоретическая проблема, и определенно фундаментальная научная, а не просто инженерная или технологическая. С другой стороны, более вероятно запрограммировать геном на человеческую гениальность, но здесь будет социальная проблема, которая может все остановить, и очень быстро будут наложены запреты. И здесь тоже есть фундаментальный научный пробел в понимании генома, хотя его не обязательно преодолевать для улучшения, но, возможно, необходимо преодолеть для безопасного улучшения, эффективного, или такого, которое пересекает определенный порог, или не имеет побочных эффектов (интеллект – это только один компонент гениальности). Самое техническое из всего – это как раз сочетание мозга и компьютера, и история до сих пор показывает, что именно эти интерфейсы (первым из них, возможно, было письмо, а другим была печать), являются самыми революционными из всех и самыми быстрыми в распространении, потому что они наименее угрожающие на первом этапе. Несмотря на это, именно в них существует немалая потенциальная угроза индивидуальности, из-за сети и вообще интерфейса, который становится все глубже в человеке. Поэтому работа, в которую нужно вложить мысль – это дизайн такого интерфейса, и мира, в котором есть все более и более глубокие такие интерфейсы, и ползучего завоевания человечности компьютерностью, или даже не компьютерностью, а сетью, и все более глубокой связи между мозгом и компьютером, до бесконечной интимности, соития. Легко поверить, что каждое наше волевое действие сможет выполняться автоматически в виртуальном пространстве, то есть компьютер станет частью мысли, и конечно чувства будут подключены к нему без прохождения через мир, и мозг переедет жить внутрь мира компьютера, виртуального мира. И тогда нужно спросить, как могут выглядеть базовые измерения человеческой культуры в таком мире (то есть каковы их возможные параметры, пространство возможностей). Предложение последней книги в трилогии, "Конец иудаизма", было использовать обновленную структуру сфирот [каббалистические эманации], то есть 11 измерений Бога, чтобы их отобразить: государство – кетер [корона], литература – хохма [мудрость], психология – бина [понимание], образование и наука – даат [знание], экономика – хесед [милость], право и безопасность – гвура [сила], технология – тиферет [красота], философия – нецах [вечность], искусство – ход [великолепие], сексуальность – йесод [основание], и сеть – малхут [царство]. Ты вообще меня слушаешь? Или ты просто застрял с соломинкой в ухе?

(Практический вопрос)
(Теоретический ответ): Ты не выведешь меня наружу как собаку встречаться с людьми. Не я выйду из постели, а весь мир перейдет в постель. Гора придет к Магомету, и общество станет виртуальным, как я. Все государство перейдет существовать в сети, все институции станут виртуальными, а не физическими местами. И важнее государства то, что и рабочее место станет таким. Это очень повысит эффективность бюрократии, но не обязательно сократит ее, а позволит превратить ее в гораздо более эффективную и сложную машину, которая сможет выполнять гораздо более сложные вычисления и с гораздо более сложными правилами, которые будут по сути ее программированием (как это не сократит экономику, а усложнит ее). Сегодня бюрократия очень ограничена в своей вычислительной способности и сложности, и она не функционирует как компьютер, а как закон (не программа). То есть, если обратим внимание, центральная трансформация связана не обязательно со специфическими мозговыми функциями, которые подключатся к компьютеру, и специфическими интерфейсами, а с самой виртуализацией мира и перепрыгиванием через этот мир. Поскольку мозг останется тем же мозгом, только с более прямым вводом и выводом, то структура мозга как машины, в которую вводят чувства и которая выводит моторику, останется вначале, и построит виртуальность похожей на реальный мир, и даже когда у него будет дополнительная компьютерная память и вывод в форме прямых воли, языка и местоположения, все еще изменение не будет сущностным, и индивидуум останется, а будет только количественное изменение в эффективности ввода-вывода, которое превратится в другое качество. Программа на людях – функции, которые действуют на индивидуумов в обществе вместо переменных – это будет форма правления и форма компаний и организаций (также коммерческих). И здесь сможет быть гораздо большее разнообразие, чем простые формы, которые есть сейчас, как иерархическое дерево или выборы. В конце концов эти социальные программы (формы организации общества) превратятся в алгоритмы обучения. Сеть уже не будет свободной сетью передачи информации, как сеть нейронов – это не свободная сеть для передачи информации, и мозг не работает как телефонная сеть. То есть более значимое место, где будут действовать алгоритмы – это не обязательно внутри индивидуального интеллекта, а в социальной структуре. Можно, например, представить организацию, которая действует как нейронная сеть, со слоями. Или другую организацию как эволюционный алгоритм. Или как линейное программирование. Или алгоритм поиска, основанный на репутации. Поэтому также вероятно, что не будет выборов, а будут механизмы обратной связи и петли обратной связи и репутации, и что также не будет кого-то, кто является главой государства, а целая функция, которая принимает решения, как нет нейрона, который является главой мозга, королем нейронов, или принимающим решения в мозге. Иначе мозг был бы очень глупым. И поэтому не будет глав организаций, и также иерархия будет гораздо менее доминантной в структуре, как слои нейронов не говорят слоям под ними, что делать. То есть каждый человек станет очень маленьким винтиком в системе, и не будет того, кто сможет лично повлиять на нее лично существенным образом, разве что в случае исключительного нейрона, гения, который заслужит необычную репутацию, но не необычную власть. Власть и популярность сменятся репутацией. Это также позволит иерархическим диктатурам существовать в форме, с которой вообще невозможно бороться, потому что механизм будет запрограммирован. То есть и демократия дойдет до крайности, где народ – это власть и нет власти кроме народа, и диктатура дойдет до крайности, где нет народа, а только компьютер. Будут общества-суперкомпьютеры, где все общество – это один огромный компьютер, и против них будет модель сетевых обществ, и это будут мировые противостояния, как коммунизм против капитализма в экономике, или фашизм против демократии в политике, или фундаментализм против секуляризации в религии, то есть иерархическое дерево против сетевой децентрализации. Так будут конкурирующие технико-организационные идеологии и промежуточные формы между ними, как социал-демократия, или либеральные религиозные, или выборы в форме дерева, где каждый выбирает того, кто над ним (обратная бюрократия), и тому подобное. И как нацистская идеология опиралась на эволюцию, так будут новые биологические идеологии, которые захотят организовать общество и будут утверждать, что биологическая версия алгоритмов является "естественной" и самой эффективной, и что нужно вернуться к ней после того, как человечество все испортило. Например, будут неврологические идеологии, которые будут черпать формы организации из алгоритмов в мозге, о нейронах, и стремиться управлять обществом как мозгом. И будут генетические идеологии, возможно более консервативные, которые будут стремиться управлять обществом как генетическими алгоритмами, в частности эволюционными, и сохранять его с мутациями. И, возможно, также иммунологические идеологии, или по модели клетки. Лабораторией для экспериментов с новаторскими организационными идеологиями будет бизнес-сфера, и оттуда те, которые окажутся успешными или популярными или захватническими, просочатся в политическую организацию. Если возникнет гигантская корпорация, как Google, которая построена иначе, чем демократия, и более успешна, чем она, в конце концов люди будут убеждены оставить демократию в пользу новой формы. Реорганизация начнется снизу. И разные коммуны смогут экспериментировать в малом масштабе с разными алгоритмами, и эти секты будут стремиться распространить свой алгоритм. Возможно относительно широкое согласие, что цель алгоритма – это обучение, а не, например, устойчивость или эффективность работы, но все равно алгоритмы будут соперничать между собой, кто лучший для обучения. Обучение – это критерий номер один в этике двадцать первого века. Так что скажи ты, есть что-то лучше обучения в постели? Есть какое-то учреждение успешнее сна? Во сне мозг учится – а в университете мозг спит. Хорошо, что я не пошел в университет, потому что тогда я бы не придумал ни одной новой идеи и не научился бы быть хорошим в постели.

(Вежливый вопрос)
(Отфильтрованный ответ): Статус гения сегодня происходит из того, что человек с интеллектом в полтора раза выше среднего иногда является более мощным и креативным процессором, чем тысяча средних людей вместе. Но в будущем, по мере того как эффективность коммуникации между мозгами людей будет драматически расти, и по мере того как она сможет быть управляема креативным алгоритмом, преимущество редкого гения может размыться, и если он будет равен, скажем, десяти обычным людям, чьи мозги объединены в сеть, у него не будет никакой социальной значимости, и масса, то есть количество процессоров, победит их качество. Значимость отдельного человека в обществе часто происходит из мифа о гении, даже если он не гений, то есть из мифа об индивидууме, который создает разницу, например предприниматель или писатель. В момент, когда этот миф будет восприниматься как что-то, что было верно когда-то и перестало быть релевантным, тогда многое из индивидуализма умрет, и человек будет воспринимать себя и идентифицироваться с определенной сетью, в групповой идентичности. Индивидуализм и теория познания будут восприниматься в философии как нерелевантный период и как вопросы, потерявшие свое значение, как сегодня воспринимается философия средневековья. Понятие человека станет нерелевантным как понятие бога, и все занятие им будет ощущаться как бесплодное умствование, и напротив, вопрос будет в том, как создается смысл и знание в сети, и Витгенштейн получит статус, подобный статусу Декарта, как отец новой философии сети, которая заменила индивидуума, и возможно он будет последним великим философом, как он хотел, хотя и не по тем причинам, по которым он хотел. Период гения был исключительным периодом в истории человечества, это период книги, когда конкретные личности, написавшие влиятельную книгу, могли иметь значение и их имя становилось известным на расстояния и поколения, и поэтому мы знаем их имена. Пока что сеть усиливает индивидуализм благодаря примитивному с точки зрения стоящего за ней алгоритма явлению, которое фактически идентично эпилепсии, называемому виральность. Если эта вещь продолжится, то центральным стремлением индивидуума будет сделать что-то виральное, то есть то, что другие люди в сети ценят и распространяют. Сегодня это положение в академической сфере, но еще не в чистой форме, из-за необходимости исследователя получать деньги от инвесторов, то есть исследовательские гранты. Проблема вирального явления – это его короткая продолжительность жизни, включая короткую длительность того, что передается, и поэтому поверхностность и неспособность строить на истории, что академия решает посредством репутации. То есть нельзя, чтобы все вершины в социальной сети были равны по своей важности, когда единственное, что разделяет между ними – это количество их связей, это неисправность, подобная популизму и тирании большинства в прямой демократии, из-за которой возникла представительная демократия как более эффективная система, или причине, по которой невозможно создать настоящий социализм выше размера кибуца, и это деградирует в коммунизм. Большая сеть просто не работает без ранжирования. Поэтому нужно отмечать, сколько вещей было расшарено от человека в прошлом (его важность), но взвешенно по тому, насколько важными были те, кто расшарил их (как в алгоритме PageRank). И тогда произойдет драматическая революция в качестве контента, расшариваемого в социальной сети, и в мотивациях участников, и в их профессионализме. Социальная сеть, возможно, никогда не будет в состоянии, когда ей стоит изменить свою архитектуру, потому что люди не хотят быть измеряемыми, но новая и измеряющая сеть преуспеет, и тогда будет легко узнать, кто звезды в определенной области, и легко следить за знанием. Будет видимость репутации. То, что отличает создание культуры мусора от создания культуры золота – это алгоритм для измерения качества. Еще одна проблема – это временность всего расшаренного, и это потому, что сеть организована по времени, где последнее наверху. Сеть, организованная по популярности, ставила бы у каждого человека самые популярные его публикации наверху и показывала бы фид самых популярных вещей в пространстве (в той же стране) или во времени (за последнюю неделю или год), а не только последних. А сеть, организованная по качеству, делала бы подобные вещи, заменяя популярность качеством. И "за все время" была бы классикой. Фактически можно было бы калибровать алгоритм так, чтобы он был самым качественным для того человека, и тем самым смягчить сопротивление измерению качества всех. Это потребует весов не только для вершин в сети (репутация), но и для силы связи между ними. И тогда вся экономическая и интеллектуальная работа будет поглощена сетью, и то, что будет отличать коммерческую компанию от общего общества – это именно секретность и закрытость продуктов первой, и это то, что сделает ее телом, а не ООО. И поскольку закрытость и секретность не являются хорошим и конкурентоспособным алгоритмом, институт коммерческой компании размоется и будут в основном фрилансеры, и оплатой будет сама репутация. То есть будет меньше секретной работы и больше открытой работы как в академии и в сообществе открытого кода. И тогда все будет в сети, и виртуальность поглотит реальный мир и человека, и будет новая онтология, где природный мир будет менее реальным, чем искусственный, как физический мир менее реален, чем математический. И тогда также с психологической и философской точки зрения наконец поймут, что реальность, которая приходит от чувств, находится в эпистемологически более низком ранге, чем сон, который приходит изнутри. Внутреннее интервью – это журналистское достижение намного выше внешнего.

(Сомнительный вопрос)
(Уклончивый ответ): Литература уже не будет писаться одним человеком, а конкурентной сетью редакторов и писателей, и так снова будут важные произведения групп, например народа или религии, без проблемы автора. Также психология уже не будет заниматься индивидом, а социальным мозгом, сетью, например патологическими состояниями, в которые она входит, например тревога, депрессия или безумие (как сетевые состояния), и как можно их предотвратить. То есть организационная психология унаследует личную, но прежде всего она будет заниматься конструированием идентичности и мотиваций и целей для общей сети. Настроения будут широкими состояниями в сети, и поэтому будут настроения в смысле культуры и мира духа, а не в смысле состояний души или личного чувства. Вначале еще литература будет заниматься личным человеком, который представляет определенную сеть в своей личности, но в конце сможет быть литература целых сетей, у которых есть идентичность, как народ, и борьбы внутри сети. Вообще, самым важным вопросом будет создание либидо сети, ее креативности, и как создают креативную сеть, продукты которой важны и хороши. Будет проблема недостатка внешней оценки и коррупции во внутренней оценке, цикличности, и все болезни обучения останутся, потому что они присущи процессу, даже когда это будет сетевое обучение. Но базовой проблемой культуры будет как создать самое эффективное либидо во всех областях: экономической/художественной/академической. Сегодня либидо общества основано на либидо индивидов. Но нет сомнения, что консервативные общества могли сохранять стагнацию на протяжении целых средневековий в разных культурах и периодах несмотря на значительное личное либидо, и с другой стороны, возможно также креативное общество, все члены которого подавлены. Поскольку нет правильных балансов, откалиброванных эволюционно (как в сети мозга), возможны разные катастрофы в направлении либидо сети в нехорошие направления, включая в насильственные направления, или его выход из-под контроля, или его полный распад, принятие неразумных рисков или патологическое непринятие рисков, или просто старение культуры. То есть вопрос будет в том, как мобилизовать сеть в определенном направлении, и с другой стороны позволить также конкурирующие направления, или другие. Причина, по которой человеческое общество никогда не шло в слишком ужасные направления (Холокост был пределом) – это нейротрансмиттерный баланс в мозгу индивида. Это ограничивало уровни монструозности большой структуры. Например, неэффективность мозга, ошибки, инстинкты, конформность, трусость, бунтарство, различия, расстройства личности, жадность и так далее, все они ограничивали возможные социальные формы и их эффективность, как математика ограничивает физику или физика биологию. А теперь сможет быть биология без физических ограничений и физика без математических ограничений (потому что все будет на компьютере). И все это не потому, что баланс мозга индивида изменится, на первом этапе, а потому что общество, как правительственное, так и экономическое, будет лучше использовать слабости индивида, как слабость мозга к зависимостям и стимулам, и очень сильно оптимизирует социальную структуру от естественной структуры к алгоритмической. Большое преимущество человеческого общества, или эволюции, было в том, что оно было огромной системой, и чем система больше, тем больше у нее способность восстанавливаться, выходить из стагнации, совершать контрреволюцию против революции, и также чем больше в ней хаотических или случайных компонентов – это предотвращает застревание. Избыточность, расточительность и неэффективность способствовали эффективности в долгосрочной перспективе. Нет бесплатных обедов. Но базовые стимулы не менялись на протяжении истории. В отличие от этого, небольшое изменение в сексуальных стимулах разрушило институт семьи (таблетка). И небольшое изменение в экономических стимулах может разрушить институт работы. Общество сможет превратиться в негатив всех слабостей мозга, которые все будут использованы до конца. Картина маленьких дефектов будет спроецирована в гигантском масштабе. Величайший кибер-взлом будет взломом самого мозга. И все будут постоянно иметь дело с уязвимостями нулевого дня, потому что мозг невозможно обновить, и будут вынуждены использовать защиту. То есть самой большой проблемой, как на уровне индивида, так и на уровне общества, будет проблема воли и мотивации. Если раньше была естественная мотивация, или культурная, теперь будет не только конструирование мотивации, но и программирование мотивации. В этом смысле центральности воли Шопенгауэр прав, хотя и ошибается. И мы будем вынуждены снова различать между тем, что ты хочешь, и тем, что хорошо. Гедонизм умрет, и сможет заменить его идеология обучения. Обучение – это цель всего. Не счастье или богатство, которые тоже конструирование воли. Деньги определяются как то, что все хотят. То есть как посредник воли, воля, которая становится объектом. Сексуальность определяется как то, кого все хотят. То есть воля не как средство, а как цель, воля, которая становится субъектом. И поэтому смешение между ними так сильно вызывает сопротивление и делается тайно, через институт брака. Как подарок смешивает между деньгами и дружбой. Короче говоря, мы будем вынуждены создать валюту обучения, стимул к обучению. Усилить в мозгу интеллектуальное удовольствие до тех пор, пока знание станет новыми деньгами и креативность станет новой сексуальностью. Сеть работает сегодня, в частях, где она работает, в основном из социальных стимулов. Мы увидим, как популярность в худшем случае, или репутация в лучшем случае, заменяют все остальные стимулы и становятся главным стимулом, от которого все остальные, как деньги или сексуальность, только происходят. Поэтому тот, кто остается вне системы, как кот или круг, будет нулем. Один круглый ноль.

(Деловой вопрос)
(Неделовой ответ): Для кого я стараюсь? Для кого я тружусь? Все равно никто это не прочитает. Никто не заинтересуется. Скажут, что это нечитаемо. Что это не учитывает стимулы человеческого мозга. Что это непонятно. Что это не история. Что это не течет. Что я скажу. Видимо, нужно разделение между процессом мышления и творческим процессом, и процессом письма и представления, которого я совсем не умею делать. Я ошибался на всем пути.

Ночная жизнь


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Математика как историческая сила - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary56" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/hitdarderut.png" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Математика как историческая сила

"Лидеры" западных демократий, сами ведомые общественным мнением – словно пес, который идет с поднятым хвостом перед хозяином, но постоянно краем глаза пытается угадать его намерения – никогда не предпримут шаг, оторванный от общественного мнения. Поэтому меры изоляции требовали признания математических расчетов как мотива к действию – а жалкие математические способности общества привели к их критически запоздалому принятию. Теперь дискалькулическая [страдающая нарушением счетных навыков] публика жалуется на недостаточное финансирование системы здравоохранения – вместо того, чтобы поднять шум из-за преступного недофинансирования исследований в вирусологии и эпидемиологии – и свидетельствует о своем непонимании, ведь никакая система не выдержит экспоненциальной эпидемии

Автор: Математик жизни

Месть математики: Эй, ребята, вот вам график упадка страны (источник)

Если коронавирус и внес один существенный вклад в общественную дискуссию – привычную к лозунгам и досужим рассуждениям – то это перевод обсуждения (которое еще не успело заразиться злокачественной политизацией) в сферу количественного мышления. Математика, являющаяся интеллектуальным двигателем как научной революции, так и информационной революции (не говоря уже о капитализме и современной экономике), осталась чуждой как интеллектуальному, так и общественному миру – которые оба враждебны к ней (и не знают или не понимают ее) в равной степени. Поэтому мы всегда слышим качественные и нарративные объяснения и обоснования любого явления, игнорируя единственный способ мышления, который действительно работает, доказанно, и действительно вывел человечество из его постоянного состояния на грани голода и эпидемий. И нет, речь идет не о "просвещении", а о математическом мышлении.

Поэтому политическая и общественная дискуссия всегда будет вестись полностью вне какой-либо количественной и измеримой сферы, вопреки всему, чему научила нас научная революция об эффективности квантификации мира и экспериментов в нем. Даже интеллектуалы – чьи математические способности обычно остановились на уровне школы, где они выбрали гуманитарное направление – будут упорно противостоять количественному мышлению (которое обесценивает их экспертизу) и распространять вздор о его неспособности справиться с "комплексными ситуациями"/"реальным миром"/"ценностными соображениями"/"человеческим духом"/вставьте любимое "человеческое превосходство" (то есть то, чего вы не понимаете). Но вдруг – мы все оказались в плену моделей, спорим о моделях и сталкиваемся с множеством базовых математических ошибок – а иногда и с их опровержением на практике ("сложная" и "качественная" реальность как раз знает математику).

Историки, которые как раз не знают математику, всегда будут упускать ее драматическую историческую важность, даже если они занимаются историей идей, и никогда не поймут, что она является центральным двигателем за великими историческими революциями. Именно концептуальные достижения в математике объясняют (например) почему научная революция возникла именно в западном мире, а не в других местах, и почему греческий мир не удостоился ее, и почему именно европейцы открыли Америку (напомним: это была ошибка в расчетах, то есть были расчеты, которые вообще позволили такие путешествия и дальнюю навигацию изначально).

Без алгебры и работы над решением уравнений, и картезианской идеи графика и координат (которая является базовой идеей научной революции – математизации физики и измерения, то есть научного эксперимента) – у Ньютона не было бы языка, на котором он мог бы сформулировать свои уравнения или квантифицировать свои прозрения (и он остался бы в плену аристотелевских философских качественно-телеологических формулировок), не говоря уже о коперниканской революции. То, что застопорило научный и технологический мир на тысячелетие и более (см. средневековье) было именно это: качественное мышление, или в лучшем случае инженерно-практическое, без математической основы. И это же тормозит любую общественную дискуссию в наши дни.

И когда существует нулевое понимание в самой базовой области, лежащей в основе информационной революции – сама эта революция совершенно непонятна – потому что непонятно, как и почему именно математические инновации росли и создавались, и предшествовали любому развитию в мире вычислений, и как можно легко увидеть прямую причинную связь между математическими разработками и технологическими разработками (такими как вычисления, интернет, Google и так далее), которые обычно приходили десятилетие или два (а иногда и больше) после математической основы, которая их сделала возможными (вопреки утверждению, что необходимость – мать изобретения. Математические возможности слишком абстрактны для людей необходимости, видимо). Тьюринг, отец компьютера, не был технологом – он был математиком, и его математические прорывы в 1930-х (которые сами происходили из формалистической революции в математике, а не "сами по себе") предшествовали технологии, в реализации которой он лично сыграл решающую роль.

Так же и Шеннон с теорией информации (и его блестящее понимание того, что информация по своей сути является статистическим вопросом), и другие центральные разработки, такие как алгоритмы в теории графов (теория, построенная на гениальном в своей простоте понимании Эйлера, создавшем теорию сетей: отношение между двумя элементами в сложной системе можно упростить до самого простого возможного вопроса: есть ли между ними связь или нет?) – разработки, которые лежат в основе интернета и сделали его возможным на практике. Теории сложности и шифрования также разработали ключевые инструменты и алгоритмы за десятилетия до их практического применения (следует оговориться, что в случае шифрования был инженерный компонент, но не он вызвал развитие в реальном времени: сегодня мы знаем, что американская разведка опередила математическое сообщество примерно на два десятилетия в открытии современных алгоритмов шифрования теории чисел, но оно открыло их независимо от нее и сделало возможным их широкое применение). Фактически, в этих теориях за последние десятилетия развились исключительные по своей теоретической силе интеллектуальные концепции, которые общий интеллектуальный мир еще даже не начал усваивать, и его отставание от этого идейного философского бума – которое происходит и из определенной нерелевантности, и несомненно из отчуждения, высокомерия и невежества – только углубляется.

Даже прославленная геномная революция – вторая по важности революция в первые два десятилетия нынешнего века – является в основном результатом новых алгоритмов для обработки последовательностей, благодаря которым только и был расшифрован геном ("секвенирование") и стало возможным обрабатывать его результаты (то есть она является продуктом компьютерной революции). А отсутствие значительных математических прорывов в нейронауках оставляет эту область все еще в эмбриональной научной стадии, несмотря на огромные инвестиции в нее. Одно математическое прозрение имеет силу, превосходящую любые возможные экономические инвестиции – даже измеряемые многими миллиардами – и примеров тому множество.

Все разработки в глубоком обучении, например, происходят из математических прорывов 1980-2010 годов (Хинтон и компания...), достигнутых даже когда инженерное сообщество не интересовалось этой областью, и только в 2012 году пришла инженерно-технологическая революция, выражающаяся в превосходстве (в настоящее время) этих математических методов над предыдущими математическими методами (такими как SVM, которая была предыдущим большим обещанием в области обучения). Теория предшествовала практике, направляла и делала ее возможной. Хотя без Бен-Гуриона видение Герцля не осуществилось бы, но Бен-Гурион является результатом Герцля. Этот паттерн повторяется на протяжении всей компьютерной революции. Математики и теоретики почти всегда опережают программистов и специалистов по аппаратному обеспечению – они лидеры революции.

Так что важность математики не только как ведущего исторического фактора в прошлом – но как самой мощной силы в текущих разработках, и ключа к их пониманию, и несомненно ключа к развитию понимания будущего (кто-то сказал "философия обучения"?). Но у какого историка есть достаточный математический фон, чтобы понять ее влияние на историю? И у какого политика есть достаточный математический фон, чтобы обосновать или реализовать общественную политику с помощью математических инструментов? И у какого писателя есть достаточный математический фон, чтобы описать ее влияние на современные мировоззрения и концепции человека? Какой видный интеллектуал вообще начинает понимать глубину влияния развития математики (области загадочной, глубокой, сложной и замкнутой) на мир?

Да, возможно удивительно – но внутренние математические разработки являются центральной движущей силой в истории и центральной слепой зоной всех гуманитарных наук (включая историю идей, которая по-настоящему не знает математику). Это не просто "без математики не было бы современности", но центральные повороты в современности стали возможны непосредственно благодаря концептуальным революциям в математике. Но кто, черт возьми, понимает математику? И еще знает историю математики? (Даже математики не понимают историю своей области – и всегда заняты ее настоящим, используя явные анахронизмы для понимания прошлого, и застряли в неспособности представить математические концептуальные рамки, предшествующие современной математике).

Не "технология" сделала возможной информационную революцию, а новый тип математического мышления сделал возможным создание информационной технологии. Примитивный первый компьютер можно было бы создать (и вероятно даже усовершенствовать) и в древнем мире – если бы существовало необходимое математическое мышление. Удивительный вычислительный механизм Антикитеры – это только один пример точных производственных возможностей древнего мира, которому не хватало концептуально-понятийного переворота – а не инженерных способностей. Но нам трудно понять, что именно концептуальная-идейная инновация, которая была якобы доступна любой письменной культуре, стояла между греками (например) и центральными "современными" революциями, такими как научная революция, капитализм или даже информационная революция. Существование сложнейшего греческого калькулятора кажется нам фантастическим достижением, как будто перепрыгивающим два тысячелетия вперед – но мы не спрашиваем, почему только в современности такие примитивные вычислительные машины развились в общую теорию вычислений (до первых компьютеров!), не говоря уже о математической вычислительной логике по своей сути, сформулированной в 19 веке до того, как у нее было какое-либо вычислительное применение (Буль и Фреге). Потому что у Аристотеля – и на протяжении более двух тысяч лет после него – логика была качественным и философским вопросом, и только количественное мышление о теории логики создало новый тип логической технологии.

И философия языка, и искусственный интеллект являются прямыми интеллектуальными наследниками того гениального прорыва Фреге [одного из самых влиятельных мыслителей в истории и, несомненно, величайшего логика всех времен] – что разум не является каким-то духом, который чудесным образом приходит к выводу из предпосылок, а может быть сформулирован и рекурсивно построен как функция, сопоставляющая предложению его истинностное значение (и нет, это не спекуляция типа "история идей". Именно книга Фреге пробудила Витгенштейна от его догматического сна и заставила его перейти от инженерии к философии, что произошло после их встречи. Не говоря уже о влиянии Фреге на Тьюринга, и через него на всю информационную революцию, вплоть до искусственного интеллекта, который, напомним, является идеей Тьюринга). Но сколько интеллектуалов, знающих каждый писк в мышлении малозначительного французского/американского/английского мыслителя, способны объяснить хотя бы в общих чертах глубочайшие идеи таких гигантов, как Гёдель, Кантор, Гильберт и Галуа, или даже Колмогоров, Чейтин и Мандельброт? Оплодотворяющее влияние математики на мышление для них – дело прошлого, и действительно происходит сегодня в весьма далеких от них краях (Нетания).

Решающая роль математики в историческом развитии – это не только современное явление, но охватывает также важнейшие революции в древней истории, такие как революции письменности, сельского хозяйства, урбанизации, изобретение денег и монументального строительства. Так, например, роль математики в изобретении письменности является решающей, когда счет и математические вычисления предшествовали письму и фактически создали его, как с концептуальной точки зрения – как представление, так и с функциональной точки зрения в первых государственных организациях (первые письменные материалы – это налоговые расчеты, и цифры предшествовали буквам). На самом деле, невозможно представить себе развитую человеческую организационную структуру без способности вычислительно управлять налогообложением, запасами и имуществом, и возможно (хотя, вероятно, мы никогда не узнаем), что развитие базовой бухгалтерской концепции лежало в основе сельскохозяйственной революции, которая была по сути социально-организационной революцией, вероятно даже предшествовавшей собственно сельскохозяйственному одомашниванию (свидетельства этому частичны).

То, что нам действительно известно – это решающая важность вычислений для способности управления первыми империями, и применение вычислительной идеи в широком спектре базовых разработок в древней вычислительной революции (например: в изобретении денег и веса, в расчетах ирригации и хранения, и в астрономических вычислениях). Это верно как для империй, которым удалось развить письменность из чисел, как клинопись, так и для империй, которые не завершили переход от числового состояния к состоянию письменности ("письменность" кипу инков) – нет империи без счета, и только счет делает империю возможной. Разве не может быть, что само существование счета – то концептуальное развитие способности числового-количественного управления миром – создает империи? Разве идея абстрактного счета, независимого от конкретного предмета, и существование самого числа – и идея общего знаменателя – не являются идеями, предшествовавшими идее денег, и только их распространение делает возможным широкое использование денег и развитие торговли? Разве не совершенствующиеся идеи процента и расчеты дробей, и идея процентов из ста (включая проценты владения), распространившаяся в математических текстах как стандарт только в 15-16 веках как довольно новое развитие (несмотря на римское происхождение), сделали возможным подъем капитализма и еще более абстрактных количественных концепций, стоящих за ним?

Математика также оказала решающее влияние на развитие философии на всем ее протяжении и на само ее изобретение как области в Древней Греции. Дело не только в том, что тот, кто не знает геометрии, не входит в Платоновскую академию – но модель математического-геометрического доказательства изначально создала философское мышление (Пифагор и Платон действовали в тени развития дедуктивно-математического мышления и как часть созданного им идейного взрыва – математика была образцом, и невозможно понять "мир идей" без нее). Интеллектуалы "духа" всегда рады найти философскую глубину в любом явлении, как будто философия является измерением глубины гуманитарного мышления. Но за философией, на всем протяжении ее развития от древнего мира до философии языка, стоит еще более фундаментальное концептуальное измерение глубины. Связь – и совершенно невероятная корреляция – между величайшими философами и математическим мышлением часто воспринимается как анекдот – а не как сущностный вопрос, стоящий в корне философии. Но часто существует тесная связь между концептуальными разработками в математике и разработками в философии, потому что математика является не только королевой наук, но и королевой мышления в целом. Поэтому так мало кто способен это понять. Это просто слишком абстрактно, слишком базово, слишком глубоко – и так не романтично. Не так мы хотели представлять себе дух истории и человека.

Сегодня, когда математизация захватывает и общественные науки (и даже требует от них – о небеса! – воспроизводимых, проверяемых и измеримых результатов), кажется, что даже последние гуманитарные дисциплины, такие как психология и литературоведение, начинают понимать силу и необходимость количественного мышления (и математики, как Джон Готтман, даже расшифровывают психологию любви количественными инструментами...). Но кто все еще остается на уровне начальной школы (в лучшем случае) и детского сада (в худшем случае) в арифметике? Именно общественное обсуждение важнейших вопросов общества. Там все еще правит "математика жизни" и "пустые разговоры" – и нет никакого требования к проверке, контролируемым экспериментам, моделям, прогнозам, статистике или даже поясняющему графику. Только раз в сто лет, когда есть потребность в политике, которая действительно работает, и когда каждый день считают трупы, тогда вспоминают обо всем этом.

Но все это не убедит математически-неспособных – любая ошибка в модели будет восприниматься этими дискалькулическими интеллектуалами как окончательное доказательство того, что модели не работают (правда?) и что есть вещи, которые невозможно смоделировать, как "реальность" (то есть то, что они не знают – и чаще всего не слышали – о способах делать это успешно). Не говоря уже о нулевой общественной энергии, вкладываемой в количественный дискурс, статистические исследования и измеримую политику по сравнению с моральной болтовней и разговорами лозунгами, на которых специализируются лидеры общественного мнения, пресса и, что неудивительно – даже избранники. Теперь, впервые, в общественный дискурс вошли различные математические модели, большинство из них очень грубые, которые конкурируют между собой – но не дай бог, чтобы эта развивающаяся минимальная грамотность просочилась в другие области, менее важные, чем эпидемии (такие как конфликт – где большой секрет израильской победы над интифадами заключается в огромном математически-вычислительном превосходстве над другой стороной, которое превратилось в разведывательное и превентивное превосходство – или экономика – где понимание общества находится на уровне детского сада (левые) и калькулятора (правые), с нулевым усвоением современных математических идей, даже самых простых, таких как производная, стратегия или корреляция).

Только в такой низкой интеллектуальной атмосфере интеллектуал, писатель или художник может с гордостью заявлять о своем математическом невежестве (невежестве, которым не гордятся ни в какой другой области), что на самом деле свидетельствует о его полной оторванности от любого понимания нашего мира – и нашего будущего. Кто еще будет гордиться своей глупостью? Никто не гордится своей неспособностью понять Шекспира, Витгенштейна или даже Эйнштейна. На самом деле, это считается интеллектуальным усилием, которое является обязательным и предварительным условием для любого настоящего интеллектуала. Математическая идиотия – это полезная идиотия, и жалкое (и распространенное) непонимание интеллектуалами движущей силы компьютера, на котором они пишут свои важные размышления о технологии или "искусственном интеллекте" – это сильный индикатор глубины их интеллектуального мира. Подавляющее большинство образованной публики фактически не имеет представления о том, что такое математика (вычисления? числа?), и каковы ее впечатляющие возможности для концептуализации мира, и способность этой публики к абстрактному, научному и количественному мышлению находится в абсолютной корреляции с этим.

Но нет никакого отчаяния в мире вообще. Математика, враг общества (и его ума) номер один в обычные дни, превратилась в эти дни в новое хобби экспертов за грош и статистиков за копейку со всех уголков общества (и увы – даже академии). И вот, из всех грубых и смешных ошибок и опровержений и таких израильских попыток найти график на уровне шестого класса, который побивает эксперта – постепенно растет новый тип общественной дискуссии и какой-то грамотности (или по крайней мере стремления к ней) в количественном мышлении, которое полностью отсутствовало в духовном горизонте интеллектуалов и общественных и религиозных деятелей до сего дня. В день, когда общественная дискуссия будет вестись с помощью графиков – и при всех ограничениях этих инструментов, их преимущества огромны по сравнению с любым другим инструментом общественной дискуссии – мы будем знать, что нами никогда больше не будет править хунта дегенератов, управляющая западным миром в кризисе коронавируса.

Действительно, многие ошибочно склонны приписывать кризис демократий слабости демократии, позволяющей подъем пустых популистов, но этот кризис лидерства является как раз свидетельством несбалансированной сверхсилы демократии: народ является пустым популистом, широкая общественность – это общество дегенератов, и выбирает лидеров по своему образу и подобию. Нынешняя слабость – это именно слабость институтов, а рост силы – это сила самого общества – в том числе благодаря сетевому дискурсу, который обходит любой институциональный дискурс и выражает аутентичную (с незапамятных времен) глупость народа в народном цунами грубости, душевной убогости и интеллектуальной поверхностности. Поэтому только более широкое математическое образование широкой общественности – а не, как смешно, моральное образование – создаст более интеллигентную общественную дискуссию, которая выдвинет более интеллигентных лидеров, понимающих вовремя значение экспоненциального распространения. Эти лидеры, возможно, будут способны даже справиться с будущим и вести разумную политику в революциях, которые математика вызывает и будет вызывать в мире – от искусственного интеллекта до квантовых вычислений – и может быть, может быть, даже наконец успешно вести разумную политику в сложной математической области, которая все еще борется с довольно (и слишком) грубыми моделями: экономике.

Случайно ли, что единственный разумный лидер последнего десятилетия в западном мире, который также ведет взвешенную и эффективную реакцию против вируса, обладает количественным мышлением, превосходящим всех ее невежественных коллег (доктор физики и исследователь Ангела Меркель)? И если бы мы установили экзамен на уровне курса бакалавриата по математике и статистике как пороговое условие для лидерства, разве мы не выиграли бы от этого? По мере того как мир становится все более сложным, а взаимосвязи в нем становятся менее интуитивными, и тенденции в нем ускоряются с большей скоростью (и иногда даже в экспоненциальном темпе), мышление на уровне начальной школы уже не подходит для борьбы с ним. Если мы не поймем, что нам нужно установить эффективный фильтр для повышения уровня интеллекта наших избранников, мы закончим катастрофой, по сравнению с которой эпидемия коронавируса будет выглядеть как предварительное предупреждение – и потраченное впустую. Желтая карточка уличному мышлению. Математическое мышление, конечно, не является достаточным условием для лидерства, но когда мы поймем, что в эпоху компьютера – приближающуюся к эпохе искусственного интеллекта – оно является необходимым условием?

Полемика о математизации общественного дискурса: правая сторона

Альтернативная актуальность