domain: philosophy

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>О консультанте по обучению - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/philosophy-of-learning86" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/advice.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

О консультанте по обучению

О профессии XXI века, которая объединит работу с личностью (психолог), организацией (консультант) и системой (руководитель) - поскольку и личность, и организация будут пониматься как системы. С распространением образовательной революции мы обнаружим, что все мы - консультанты по обучению, наполовину необходимые и наполовину лишние, потому что это раздвоенное состояние и есть состояние консультативное - и обучающее. Совет - это направление, не указание и не просто возможность, а промежуточное состояние между возможностью и указанием. Это особое логическое состояние, между возможным и необходимым, обитает в пространстве между языком и программированием, то есть в пространстве, где происходит обучение

Автор: Эйцес Гибер

Консультант как фантазматический синтез родителя и психолога (источник)

Психоанализ создал образ терапевта, Ницше - образ сверхчеловека, а Маркс создал образ коммунистического революционера. Какой же образ, и возможно профессию, создает философия обучения? Является ли это образом учителя, ученика, исследователя, или может быть ученичество как профессия - мудрец-талмудист [талмид хахам]? Все это образы учащихся, но как консультативная философия, занимающаяся направлением (и оставляющая само обучение внутри системы - то есть самому учащемуся), из философии обучения возникает другой образ: консультант по обучению. Этот образ отчасти похож на организационного консультанта и отчасти на учителя, и фактически заменяет обоих, создавая теоретико-концептуальную основу для их деятельности.

Любая система обучения - будь то человек, организация, рынок, культура, область исследования, язык, общество или любая другая система - обладает фундаментальным свойством обучения: обучение всегда происходит внутри системы. Значение этого утверждения почти тавтологично. Способ, которым мы видим обучение в системе - это рассмотрение его как внутреннего развития - обучение это взгляд на систему изнутри и внутри нее: ее собственными инструментами. Например, если мы рассмотрим культурное развитие через экономические инструменты или художественное развитие через политические инструменты - мы произведем внешнюю редукцию системы к другой системе, и тем самым не будем рассматривать ее как систему обучения, поскольку не будем смотреть на нее с внутренней точки зрения.

Развитие искусства нужно рассматривать инструментами самой системы - то есть как художественное развитие, а не внешними для нее инструментами (борьба за власть, мораль, политика, экономика), потому что только так можно изучать художественное обучение - то есть обучение, происходящее в системе искусства. И так же для любой другой области. Если мы утверждаем, что система изучения Торы происходит из различных материальных интересов, чуждых системе, мы не поймем феномен обучения в системе Торы. Дело не в том, что мы ошибемся, а в том, что упустим рассмотрение обучения системы, поскольку это динамика, которая воспринимается при рассмотрении внутренности системы.

Когда литература развивается по внутрилитературным причинам - это литературное обучение. А если литература развивается по внелитературным причинам - это не литературное обучение. Если мы посмотрим на мозг как на физическую систему, мы потеряем понимание человеческого обучения изнутри как системы обучения (как выглядит обучение внутри человека). Редукция к внешней причинности не ошибочна - она просто не обучающая, и поэтому менее интересна. Потому что обучение интересно и обогащает - а редукция упрощает и уплощает, и часто упускает то, что особенно для системы и поэтому внутренне для нее (и поэтому часто имеет слабую объяснительную силу - пустую, конспирологическую или циклическую - потому что оторвана от внутренней динамики, как "бог из машины" [deus ex machina] оторван от сюжета пьесы). Поэтому левацкие редукции - марксистская к экономике, политкорректная к морали и политической повестке, фукианская к власти - анти-обучающие. И поэтому политизация всего анти-обучающая - потому что она внешняя.

Поэтому консультант по обучению не анализирует систему извне и не учит ее извне, а изнутри. Поэтому он только консультант - он не отвечает за то, чтобы привести ее к решению, а только направляет ее. Он не управляет ею - ни прямо, ни манипулятивно - и он не знает лучше нее, что правильно. Фактически, хороший руководитель, чья организация является системой с высокими способностями к обучению - тоже не должен управлять ею, а должен быть ее консультантом по обучению. А в идеальном, обучающемся государстве - премьер-министр является консультантом по обучению государства. Цель консультанта по обучению - привести систему в состояние, когда она становится обучающейся системой, и усилить ее способности к обучению. Как он это делает? Например, через примеры, и особенно примеры обучения. С помощью аналогий. С помощью нарративов. С помощью концептуальных образов. То есть: с помощью учебных пособий. Он, конечно, делает это с помощью вопросов, упражнений и тренировок, мыслительных экспериментов, опытов и игр - все это примеры учебных пособий. Поскольку речь идет об обучении, нет метода, а есть только примеры, и нет инструментов, а только пособия.

Лучший пример обучения (то есть самый обучающий) для консультанта по обучению - это обучающая история области, которой занимается система. Консультант по обучению для математического исследования раскроет историю области математического исследования и ее развития. Консультант по обучению для ученика раскроет ему историю области, которую он изучает: как сама область училась. Консультант по обучению раскрывает обучающую инфраструктуру системы - и делает ее видимой для самой системы. Если инфраструктура неэффективна, например система окостенела, он очищает инфраструктуру и предлагает обучение как этос для системы. То есть он усиливает обучающие компоненты внутри системы, но консультант по обучению не может и не должен создавать способности к обучению из ничего, а работает с - и внутри - обучающейся системы. Нет консультанта по обучению для камня, и никакой консультант не научит его учиться. Консультант по обучению поощряет и развивает существующие в системе способности к обучению, и он является идеологом и распространителем философии обучения, пока она не станет самоочевидной.

Но даже когда философия обучения станет философией здравого смысла и будет полностью усвоена системой и миром в целом, роль консультанта не закончится - потому что никогда не закончится роль обучения. Легче представить стратегии обучения, чем их реализовать. Легко стремиться к образцовым примерам - трудно быть образцовым примером. Легко консультанту представить даже очень продвинутому ученику - более продвинутому, чем сам консультант, и даже до такой степени, что он превзошел всех остальных - шедевры как цель, но очень трудно создавать шедевры (на самом деле, это именно задача консультанта быть тем, кто представляет ученику эту цель - именно когда он продвинулся далеко за пределы своего учителя-консультанта). Легко критиковать - трудно делать. Мы знаем, что учителя великих художников почти никогда не были большими художниками, чем они. Консультант представляет учащемуся тесты (как в NP), и учащемуся всегда будет трудно найти им решение. Поэтому консультант необходим и великому художнику. Консультант не умеет учиться лучше художника, но он умеет продвигать его в обучении.

Если взять крайний пример: консультант может быть глупее учащегося, но все равно будет незаменим. Так, по мере того как способности компьютера к обучению будут расти, человек - который сейчас является пользователем и контролером - будет постепенно становиться консультантом по обучению компьютера. Мы можем представить, что способности компьютера к обучению превзойдут человеческие - и все равно будет нужен человек как консультант по обучению, чтобы направлять его, что учить. В конечном счете, это будущее человека: консультант по обучению. И по мере того как будет признаваться важность обучения в различных системах - так будет распространяться консультирование по обучению как практика и профессия. Здесь есть место для эмпирического исследования обучения: как создать более эффективное капиталистическое обучение? Более эффективное демократическое обучение? Культурное обучение? Консультирование - это обучение обучению. Поэтому если обучение внутри системы - консультирование внутри системы обучения системы.

Поэтому нет общего, внешнего, окончательного метода консультирования. Это область, которую нужно изучать на примерах, из опыта (личного практического опыта и опыта прошлого перед нами - то есть: предыдущих примеров) и посредством обучающего творчества (то есть: новых примеров). Потому что по мере того как способность к обучению продвигается в мире - так и само консультирование должно продвигаться, потому что нужно учиться учиться. Консультирование - это оператор второго порядка обучения (и поэтому консультант для консультанта - это третий порядок и так далее - точно так же, как есть руководитель для психолога, и родитель для родителя, и учитель для учителя). Хороший совет хорошему консультанту - быть знакомым с философией, потому что так он сможет давать много примеров концептуальных революций. В обучении можно только давать хорошие советы - а не хорошие методы. Еще один хороший совет - быть знакомым с интеллектуальной историей области, в которой он консультирует - и особенно со связями между историей этой области и концептуальными революциями (философская история области).

Следующим этапом в историческом понимании, после истории идей, будет история обучения. История обучения - это, например, связь между методологическими революциями в различных областях обучения и методологическими изменениями в философии, но главным образом это история различных форм обучения в определенной области: история методов. Поэтому, прежде всего, консультант должен знать и понимать историю обучения области, в которой он консультирует, или строить такую вместе с учащимся, как часть консультирования. Таким образом, вопрос что делать отсюда и в будущем, приходит из понимания внутренних тенденций обучения в области, и предположения о продолжении обучения в ней - и попытки прийти к пониманию, каково важное (и возможно даже революционное) следующее изменение в обучении, которое произойдет в области. То есть прогнозирование обучающего будущего.

Психологический консультант по обучению попытается найти психологические стратегии обучения, которые помогут учащемуся преодолеть свои проблемы и достичь успехов. Поэтому он не ограничен только теми, у кого есть психологические проблемы (отрицательная мотивация, происходящая из недостатка), но для всех, кто хочет развиваться психологически и достигать психологических успехов (положительная мотивация, происходящая из возможности), например: обогатить личность, развить чувствительность или усилить творчество и гибкость. Хотя у того, кто обращается к такому психологу, не обязательно есть нарциссически-христианская выгода в самовосприятии как жертвы или испорченного (хотя могут быть, конечно, недостатки обучения, которые нужно исправить), но эта потеря в нахождении грехов выходит в прибыли нахождения заповедей и изучения Торы.

Как консультанты для консультантов, возьмем для примера то, что в сердцевине психоанализа, и дадим пример обучающего подхода к нему. Необходимость в конкретном примере происходит из того, что нет общих обучающих истин, всякое обучение - это пример, и поэтому обучающее консультирование находится под угрозой разговоров в воздухе и обучающей болтовни - если оно не находит себе предмет. Как нет видения или познания самого по себе, без предмета, так нет обучения без предмета. Отсюда краеугольный камень в обучении - это пример (и есть очень много форм - как форм обучения - примеров и демонстраций). Итак, прежде всего, охарактеризуем обучение в областях, которые в сердцевине психоанализа, таких как сексуальность и сновидения, то есть предложим инструмент (учебное пособие), который может создать психоанализ. Это обучающая замена историческому объяснению, и она осознает заранее свою частичность и то, что она только направление и пособие, и определенную произвольность: могут быть много пособий, отвечающих этой функции, и каждое из них создаст другое обучение, когда будет применено снова. Но что важно для нас - это не дать "правильное" объяснение произошедшему обучению и ответить на вопрос "почему", а извлечь из него пособия и стратегии обучения, ответить на вопрос "как" с множеством возможных ответов. Мы должны извлечь обучение как возможность, а не как необходимость. Итак, как создался психоанализ?

Фрейд, который пришел из хасидской семьи, перенес базовую каббалистическую идею в мир психики (как хасидизм), но поскольку он воспринимал психику как научную вещь, он создал научную версию каббалы. Самым центральным новшеством каббалы в отношении сексуальности было ее перенесение из традиционного пространства, в котором она воспринималась в средние века (и до эпохи Фрейда) - как что-то принадлежащее к материальной сфере (и именно самой материальной) - к чему-то, что принадлежит к духовному пространству (и именно самому духовному). С онтологического дна мира, с самого низкого места, сексуальность поднялась на вершину мира, к самой высокой и духовной вещи. Отсюда путь к сексуальной революции был только вопросом времени. Сексуальность перешла от негативной маркировки к позитивной, и поэтому сосредоточилась меньше на своей традиционной роли в рождении детей и больше как небесное наслаждение. В отличие от Маркса и Ницше, чьи глупые последователи привели к ужасным революциям (красной и коричневой), глупые последователи Фрейда привели к сексуальной революции. Философия всегда должна принимать во внимание именно своих глупых последователей (!) - и это тоже Фрейд выучил из хасидизма. Даже вырождение пути ребе Фрейда должно быть относительно изящным, в отличие от коммунистических и нацистских монстров. Мудрецы - берегитесь своих философий.

Поэтому психологический консультант по обучению - это не обязательно тот, кто стремится исправить сексуальность и ее недостатки, а тот, кто приходит развивать ее. Отправная точка не травма - а обучение. Также отправная точка понимания сна не травма - а как механизм обучения, и цель - развивать мир сновидений и учиться из него для повседневной жизни или для жизни души. Цель - обогатить человека, и не только бедного человека, живущего в недостатке, но и того, кто живет в достатке. Поэтому, даже если нет психологической проблемы, которую нужно лечить, консультант по обучению ставит перед душой возможность и вызов - художественную область. Его цель развить сновидения и сексуальность до искусства, культуры, духовной жизни и шедевра. Дела любви и сновидения могут быть частными и тайными шедеврами, а потом получить более широкое художественное выражение (и тем самым победить порнографию). Так можно продолжить тенденцию каббалистического/фрейдистского поднятия их за пределы религиозного/научного мира, в художественный мир - благодаря их обрамлению как обучения. А у обучения нет верхнего предела - и нет желаемой средней нормальности. Обучение не лечение - это исследование.

На самом деле, великий художник и интеллектуал нуждаются в более высоком и глубоком консультировании по обучению, чем несчастный и страдающий, который является человеком с низкими способностями к обучению. Бедность ведь происходит не от недостатка денег, а от поведения, от неудачи в обучении, так же как и эмоциональная бедность. Консультант должен выявить неудачи в обучении и помочь несчастному стать эффективным учеником, но еще больше он должен быть критиком успешного человека - и выявлять его собственные неудачи (упущение возможности или вызова тоже является неудачей) - чтобы привести его к еще более высоким достижениям. Каждому нужен консультант по обучению. И партнер может помочь в этом, если у него есть соответствующие навыки, и если это отношения, поощряющие обучение и развитие. Это также роль родителя по отношению к своему ребенку. Нет заповеди любить своего ребенка - есть заповедь учить его. Но на самом деле, сущность любви - это обязывающая связь обучения. Поэтому хорошая любовь между партнерами создает хорошую сексуальность, как хорошая любовь между родителем и ребенком создает талант и даже гениальность. Гений - это не самый умный, а тот, чьи способности к обучению превосходят все (включая способность совершать творческие скачки в исследовательском обучении, а не только продвигаться шаг за шагом в изучении знаний).

Большой позор нынешней интеллектуальной сферы - это низкий уровень оригинальности и креативности, в пользу "аргументированной", "морализаторской" или "знающей" дискуссии (и это тоже в кавычках) в лучшем случае, и полной чепухи в худшем. Инновации и творческая идея всегда будут иметь гораздо более низкий приоритет, чем копирование, которое, конечно, является стратегией обучения гораздо более низкого уровня, и которое является источником как болтовни (копирование дискурса), так и стагнации (копирование идей). Отсюда отсутствие полета мысли, скука и учебное окостенение нынешнего духовного мира. Консультант по обучению должен освободить гуманитарные науки от их научных, объяснительных, аргументированных претензий в пользу технологии духа, то есть создания инструментов, а не обоснований, средств обучения, а не знаний, эстетики обучения, а не морализаторства. В этом обучение покажет свою эмансипаторную силу по отношению к духу. Между фиксацией и отрывом, между твердым и газообразным, между окаменением и пустыми разговорами - обучение является жидким потоком, это необязательная, но существующая и возможная связь между традицией и обучением, достигнутым в прошлом, и будущим и будущим обучением. Был прав первый из философов, сказавший, что все - вода: все - обучение.

Чем более талантлив человек, и чем более успешна и образована организация, тем выше потребность в успешном консультанте по обучению. Мы знаем, насколько важна (чаще всего случайная) встреча с хорошим учителем в биографии выдающихся людей, новаторов и изобретателей. Без Сократа нет Платона. А без Платона нет Аристотеля. А без Аристотеля нет Александра. Мы должны увеличить вероятность такого наставничества, которое было встроено в греческий мир, путем институционализации существования консультанта по обучению и превращения его в стандарт. Теоретическая причина того, что любое успешное обучение требует такого консультанта, вытекает из четвертого принципа обучения. В самом процессе обучения необходимы циклы обратной связи, оценка, постановка задач и руководство. Если консервативная организация и конформный человек еще могут как-то обойтись без внешнего консультанта - нет ни одного художника, который мог бы обойтись без редактирования, критики и обратной связи, и нет ни одного ученого, который мог бы обойтись без сообщества, обеспечивающего оценку, стимуляцию и стандарты. Это состояние является причиной существования двух видов в эволюции - в системе обучения необходимы два типа агентов, или по крайней мере две стороны, как в хевруте [традиционный метод парного изучения еврейских текстов]. Найди себе учителя, приобрети себе друга и обратись за помощью к консультанту. Именно взаимодействие спасет великого человека от догматической спячки и спасет обучение от застоя и блуждания.

Консультант должен остерегаться патернализма фигуры учителя или гуру. Консультант не знает, чему он хочет научить. Его цель - само обучение, и у него нет цели вне его. Это цель процесса. Вера в обучение оправдана не (только) результатами, успехами и достижениями - у нее есть этическое измерение: обучение ради обучения. Возможно, "интерес" движет им изнутри, но интерес тоже является круговым определением - как интерес обучения. На самом деле, только вера в обучение оправдывает желание результатов, успехов и достижений изначально - и придает им их ценность - а не вера в счастье, удовольствие или мораль, например, которые могут противоречить им. Ведь даже денежная прибыль получает свое значение только из ее конвертации в обучение и того, что она является его количественным выражением: мы платим за продукт, например, который воплощает в себе знание и организацию, которые воплощают в себе обучение. Только тот, кто верит в обучение, придает ценность Нобелевским премиям. Только если честь происходит из обучения, она имеет ценность, и только если удовольствие происходит из обучения, оно имеет ценность, и только если мораль происходит из обучения (и поэтому взращивает его), она является моралью, имеющей ценность (можно представить себе множество теоретических моральных систем, но обучение создает критерий выбора между ними - любая истинная система морали выросла из обучения). В конечном счете, нельзя оправдать обучение - потому что оно оправдывает все. Поэтому консультант может восхвалять и возвеличивать обучение - но он не может доказать его ценность, даже ученику, который отрицает его. И это не его задача - это его аксиома, которая придает ему его ценность. То, что он действительно должен доказать - это свой вклад в обучение.

Выдающийся консультант характеризуется выдающимися учениками или значительным учебным прогрессом, признанным системой обучения, намного более широкой, чем он сам. Консультант не может выбрать направление обучения, которое не имеет никакого желания связи с системой, и решить продвигать своих учеников в его направлении. Потому что тогда он отрывается от большого обучения. Консультант не может продвигать исключительное и ультимативное направление обучения, целью которого является создание канцелярских скрепок, как цель жизни, потому что игнорируя неважность канцелярских скрепок для системы обучения вокруг него - он свидетельствует, что его интересуют скрепки, а не обучение, то есть что обучение не является целью само по себе. Цель консультанта не в том, чтобы учили что-то конкретное, а в том, чтобы само обучение продвигалось, как тот, кто преподает или исследует математику, целью которого является не доказать конкретную теорему в математике, а продвинуть математику в целом. Иногда великое новшество в математике - это именно новое определение - то есть новые вопросы - а не новое доказательство. Консультант является экспертом в сложных и сложных вопросах - а не в ответах. Как редактор книги обычно гораздо менее хороший писатель, чем сам писатель, или как художественный критик - менее хороший художник. Так может быть психологический консультант по обучению, который понимает вопросы лучше, чем ответы - и сам не живет своей жизнью хорошо.

И философ - это тот, кто открывает форму мышления, а другие - те, кто применяют ее для великих достижений: в литературе, науке, математике или экономике. Хороший философ - это тот, кто предоставляет методологию. Поэтому от него возникает школа. Не обязательно из-за его мудрости и прозрений - а из-за его обучения. Философия является консультантом по обучению для консультантов по обучению. Поэтому она не передает никакой конкретной информации - но учит очень многому. Она также позволяет консультанту задавать концептуальные вопросы, которые смутят и бросят вызов самому опытному учащемуся. Поэтому хорошие философские вопросы - это именно вопросы, на которые нет ответа. Вопрос, на который есть ответ, не является философским, и так науки и математика вышли из области философии, как только для них были найдены ответы, а религия вошла благодаря новой секуляризации в область философии, с тех пор как превратилась из ответа в вопрос. На самом деле, философию можно определить как область, занимающуюся вопросами, на которые нет ответа. В этом видении каждый важный философ не спорит со своими предшественниками, а добавляет еще такие вопросы - он спорит с их вопросами, а не с ответами. Содержание философии чаще всего является лишь демонстрацией определенного пути обучения и мышления, а не окончательным выводом или какой-то ортодоксией, а только хорошим примером. Поэтому ее аргументы и утверждения никогда не являются по-настоящему убедительными - но всегда интересными. И в этом их ценность. Цель философии - быть интересной, то есть стимулировать к обучению - быть инструментом обучения и учебным пособием. Поэтому консультант по обучению изучает философию.

Поэтому если есть необъясненный скачок в последовательности философских утверждений, проблема в нем не в дыре в цепи аргументации, а в отсутствии непрерывности обучения. Это не логическая проблема, как в доказательстве, потому что это цепь обучения, а не цепь доказательства, то есть это точки в последовательности потока обучения, цель которых - начертить его, а не быть самими этапами. И если отсутствует слишком много точек (мы никогда не сможем поставить все точки!), уже не ясно, как река текла и извивалась. Читатель, который переходит между точками, должен быть способен плавно перепрыгивать между ними, чтобы понять "ход", но и слишком плотные точки скроют истинный путь обучения и будут притворяться доказательством, и не научат читателя прыгать, то есть выполнять ход обучения. Поэтому нужно бросать ему вызов в прыжке, в меру и постепенно (чтобы не упал в реку). Обучение подобно чтению текста, в котором различные точки - это предложения, а последовательность - это ход, который скрывается между ними, который читатель должен понять - и выполнить. Это значение изучения текста. Поэтому хороший литературный текст не кормит с ложечки и не утомляет плотными точками, а позволяет приятные прыжки, но которые не превращаются в произвольные дыры и необоснованные пробелы в сюжете или в размытие и размазывание (когда точка превращается в область).

Итак, что делает последовательность обучения действительной, в отличие от не-учебной последовательности? Где последовательность стоит между произвольно возможным и жестко необходимым? Последовательность обучения - это не доказательство, а последовательность выводов, которые разумны, но речь идет не о вероятности (это не нечеткая логика или частичный вывод предсказания). Кроме того, эта последовательность хотя и работает по методу, но метод не является ее критерием - речь идет не о методе правил вывода (это не альтернативная математика). Характеристика другая: учебный ход - это организация возможного как необходимого. Здесь нет внутренней доказательной необходимости, а организация как необходимость. Содержание возможно, а форма необходима. Это не как в математике, а больше как в юриспруденции ("больше как" - то есть юриспруденция это пример, а не модель и определение...). Но прежде всего, речь идет об органическом росте, в соответствии с обучающимся и адаптирующимся механизмом - не произвольно и "в воздухе", и не механически жестко (как в математике и информатике). Тот же самый ход может быть "просто", возможным и произвольным, но в учебном контексте, как часть учебной системы - он может превратиться в учебный ход (и в конечном счете, на основе тенденций обучения в системе, даже необходимый). Нет обучения в изоляции от системы - и это только пример более общего правила: что нет обучения вне системы.

Например, в крайне экстремальном примере (и не эффективном с точки зрения обучения), возьмем даже случайную мутацию в эволюции. Если просто вырастет у твоего ребенка единорог - это одно, но если это будет измерено по этому как часть системы обучения и он передаст это по наследству и рог пройдет адаптацию - это уже часть обучения, и если из него вырастет новая раса с технологическими способностями подключения рога к компьютеру, мы поймем задним числом, что он часть необходимой адаптации биологического к технологическому, и что на самом деле этот глупый рог, глупее которого нет и все над ним смеются, был частью глубокого хода, который был зрелым в определенном эволюционном состоянии. Вдруг случайный рог превратится в часть учебного хода. И нечего говорить об идейном или художественном новшестве, из которого вырастает школа. Бремя доказательства лежит на новшестве - что оно не просто новшество, а новшество внутри системы, то есть внутри обучения. Но если отклонение было просто вне системы, у него не было способа быть обучением, потому что у него не было контекста - новшество было оторвано. Обучение всегда внутри системы.

Из всего вышесказанного следует, что консультант должен усиливать поток обучения консультируемого, создавая вопросы, в которые он сможет прыгнуть и продвигаться, и открывая пространства обучения - в которых можно учиться. Если в прошлом, в двусторонних отношениях духовного мира, учитель воспринимался как мужчина, который дает, а ученик как женщина, которая получает, и обучение как внесение семени учителя в мозг ученика и передача информации, то когда учитель становится консультантом, стереотип переворачивается. Консультант открывает женское пространство, в которое может войти учащийся. Консультант обеспечивает оценку, контекст, систему, открытый вопрос - а учащийся действует внутри консультанта и ориентируется внутри этой системы координат. Так, например, роль шедевра не в том, чтобы передать нам образцовое и авторитетное с культурной точки зрения знание, а в том, чтобы открыть нам мир мышления и культурное пространство, и более всего - форму обучения. Но содержание обучения - наше, как учеников, а не его содержание. Его огромная важность в открытии нового горизонта, а не в направлениях пути внутри него. Консультант - это пейзаж, внутри которого идет ученик. И поэтому он не дидактичен, не промывает мозги, и у него нет претензии или мотивации производить из него образцового демократического гражданина как своего рода продукт (или любую другую идеологию). Консультант не учитель и в нем нет индоктринации - нет никакого конкретного содержания, которому он хочет научить. И он не хочет создать солдата для рядов какого-либо учения - а ученого. Идея цели для обучения идентична идее цели для эволюции.

Любое философское письмо - это ход обучения, который демонстрирует философское пространство, и если это глубокое письмо, оно раскрывает его в глубину и показывает глубину его возможностей, и тем самым создает женское пространство. Оно прорывается, если открывает проход в непрозрачной и само собой разумеющейся части мира, где никогда не думали, что есть пространство. Отсюда постоянное противостояние философии с само собой разумеющимся, которое является ее конкурентом за мир, пока иногда она терпит поражение перед его непроницаемостью и не может сказать что-то, что не является само собой разумеющимся. Ненависть к само собой разумеющемуся - это то, что движет многими инновациями, а потом приходят люди обоснования и превращают новый пол, который был вырублен с большим трудом, в новое само собой разумеющееся. В отличие от людей обоснования, люди новшества - это те, кто гонятся за новшествами, и их опасность в новшествах, в которых нет сути, ленивых новшествах, которые притворяются новшествами, но на самом деле в них нет ничего кроме само собой разумеющегося. Они терпят поражение перед стеной и не замечают этого - и восхваление новшества в их горле.

Ученый должен остерегаться этого, но поскольку человеческая природа более консервативна, чем новаторска, он должен еще больше остерегаться консерватизма. И почему это человеческая природа? Не из-за какого-то неудачного случая, а потому что любая долгосрочная обучающаяся система, как эволюционная, научилась обновляться с большой осторожностью и предпочитать свое консервативное действие обновлению. Поэтому организации по своей природе консервативны, а не по своей природе инновационны. Организации (и люди в них) очень любят само собой разумеющееся - и меньше любят философию, несмотря на то, что достижения философии с исторической точки зрения превосходят любое само собой разумеющееся. И если только сравним ее с философиями Востока, которые освящали само собой разумеющееся (разными способами: ритуалы Конфуция, Дао, буддизм, касты и другие) - поймем, почему культура Запада преуспела, то есть научилась, больше всех: благодаря философии. Философия - это уникальное и единственное в своем роде преимущество, которое выросло только на Западе, а не в какой-либо другой культуре. Единственный период, когда была культура, которая обогнала Запад с момента изобретения философии, был когда арабы продолжили изучение философии, а Запад забросил ее - заброшенность, которая привела к средневековью и падению Рима (именно из-за отсутствия обучения, которое является причиной окостенения и падения культур. Падение институтов происходит не когда они меняются, а когда они не меняются, когда их сила деревянно тверда - а не растущая).

Но если организации и организмы научились консерватизму, может быть, он предпочтительнее? Что ж, он предпочтительнее в краткосрочной перспективе, но не в долгосрочной, и трудно научиться чему-то в долгосрочной перспективе, что противоречит краткосрочной. Поэтому цель философии - открыть долгий горизонт, а цель консультанта - заботиться о долгосрочной перспективе. Обучение - бесконечно. Оно источник бесконечности и единственная существующая бесконечность (и оно также будет следующим этапом в расширении определения бесконечности и сходимости в математике). Поэтому идея бесконечности и скрытого - два явления, между которыми, казалось бы, нет необходимой связи - едины, и поэтому бесконечность - это тайна, то есть не поддающаяся обучению. Обучение - это постоянное стремление к не поддающемуся обучению, точно как мужское стремление к женскому. Консультант всегда должен напоминать организации или человеку о его глубоких стремлениях, о его мечтах. В той же мере, он должен напоминать ему о кошмарах, о самых больших рисках, на которые нет ответов. И в той же мере, он должен напоминать ему о простых, нейтральных, банальных и само собой разумеющихся вещах, в которых просто нет способа продвинуться - в которых нет ответов. Только постоянное напоминание о том, на что нет ответа, будет стимулировать выход из удобных вопросов и легких ответов.

Консультант должен пробуждать в ученике страсть к тайне, а философия должна открывать пространство тайны, а не закрывать его готовыми ответами на вопросы. Поэтому именно в ней есть преимущество ее характерным ответам, которые не совсем действительны и по своей природе эссеистичны, потому что именно неполные ответы, полуответы - и полувопросы, это те, которые открывают пространство вопроса. Потому что с другой стороны, недостаточно задать сам вопрос, чтобы открыть самое широкое пространство вопроса, а нужно обследовать его и показать его препятствия и структуру - его глубину. Поэтому философия специализируется на открытии глубоких вопросов, но не заканчивается только вопросительными знаками - которые оставили бы пространство непроницаемым и не показали бы важность вопроса и его силу - а учебными ответами для примера, как этот пример, за развитием которого можно проследить в ходе письма (точно как Талмуд не скрывает от нас развитие закона - и тем самым создает пространство закона: Тору). Философия - это форма ландшафта обучения - а человек - это форма ландшафта его обучения.

Философия будущего


source: degeneration-of-nation

title: Первая Олимпиада духа - Сумерки державы

source_format: html

domain: commentary

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Первая Олимпиада духа - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary14" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/coubertin.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Первая Олимпиада духа

Какие еще инициативы могут оправдать израильские претензии быть светом для народов в позитивном контексте - без жертвенности и нравоучений? Местный Бабуин с гениальным предложением израильскому правительству о борьбе с антисемитизмом через соревновательность и зависть. Культурнее, выше, сильнее

Автор: Бабуин Земли Израильской

Когда олимпийскую медаль можно было получить анонимно. Барон (источник)

Мало кто знает, что барон Пьер де Кубертен, основатель современных Олимпийских игр, начавшихся в 1896 году, сам получил золотую медаль на играх 1912 года, причем анонимно. Область, в которой барон получил олимпийскую медаль, возможно, удивит современных зрителей игр: литература. Оказывается, Олимпийские игры не всегда были исключительно праздником тела. По инициативе барона с 1912 года проводились соревнования и в различных областях искусства - практика, прекратившаяся после Второй мировой войны. Дельфийские игры, послужившие ранней моделью для Олимпийских игр в Древней Греции, также включали соревнования в области искусства, которые даже предшествовали спортивным состязаниям. В своих истоках священные игры в Греции начинались как состязания в области духа, пока физическое начало не стало основным панэллинским общим знаменателем.

Культура глобализации широко использует человеческое тело для преодоления национальных и культурных границ. Будь то всемирные спортивные события, объединяющие вокруг себя все человечество, международные бренды еды и одежды, или образы насилия, секса и порнографии - низший общий знаменатель тела преодолевает культурные барьеры. Однако, учитывая антикультурные последствия исключительной сосредоточенности на материальной стороне человека, стоит искать также и культурный общий знаменатель для человечества.

Учитывая успех и огромное психологическое значение мировых соревнований в области физической культуры, можно инициировать также международную олимпиаду в области духа. Именно у Израиля есть успешный опыт в этой области, в телевизионной традиции всемирной викторины по Танаху [Ветхому Завету]. Интеллектуальная олимпиада станет соревнованием между представителями национальных делегаций со всего мира, будет проводиться раз в четыре года и включать основные академические дисциплины. В области гуманитарных и общественных наук соревнование может основываться на викторине и включать такие олимпийские дисциплины, как история, психология, философия, мировая литература, история искусства, право, археология и география. В области точных наук соревнование может проводиться в стиле научных олимпиад, сочетающих головоломки с викторинами, по таким олимпийским дисциплинам, как математика, физика, химия, биология, медицина, нейронауки и компьютерные науки.

Языком соревнований, разумеется, будет английский, с синхронным переводом на основные языки и прямой трансляцией соревнований по всему миру. Составители вопросов и судьи будут всемирно известными академиками, выбранными Гуманистическим олимпийским комитетом, с особым вниманием к межкультурному балансу. Каждая страна в мире сможет отправить представителей на соревнование, и ожидаемая борьба за престиж между странами может оказаться не менее страстной и накаленной, чем на обычной Олимпиаде. Проведение Олимпиады будет переходить между различными культурными столицами мира, которые смогут соревноваться за право её проведения.

Подобно Нобелевской премии, такое соревнование может привлечь мировое внимание, даже если инициатива исходит от относительно небольшой страны. Фактически, мировое воображение может быть особенно захвачено тем, что инициатива исходит от народа Книги [еврейского народа], который гораздо более известен своей соревновательностью и всемирными достижениями в интеллектуальной сфере, чем в спортивной. Государство Израиль может рассматривать это как возможность позиционировать себя в позитивном общемировом культурном контексте, в соответствии со славной еврейской традицией, ныне слишком заброшенной, внесения вклада в общечеловеческий мир духа. Это, несомненно, достойная межведомственная инициатива для министерств культуры, иностранных дел и службы государственной информации. Кстати, нет причин, почему первая Олимпиада духа не может пройти в Иерусалиме, и тогда мы, возможно, наконец-то увидим израильские золотые медали.

Альтернативная актуалия


domain: literature

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Как хвост спас мне жизнь - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life28" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/cattail.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Как хвост спас мне жизнь

Без права голоса, без армии, без принадлежности к евреям или арабам, без статуса женатого или холостого. Я пришёл сдать удостоверение личности и хочу, чтобы мне вживили чип. Как любому другому коту в государстве Израиль. Ни больше ни меньше. Равное отношение. А она спрашивает: Вы согласны на кастрацию?

Автор: Транс-гуманист

Домашний кот, а не государственный. И всё благодаря хвосту (Источник)

Мне приснилось, что я хочу, чтобы государство признало меня котом. И я иду в МВД [Министерство внутренних дел], а развеселившийся клерк как раз говорит: У нас есть отдел для таких, как вы. А я поправляю: Для котов! И он теряет терпение: Идите в кабинет в углу. А сострадательная социальная работница по работе с трансгендерами пытается выглядеть деловито: Значит, вы утверждаете, что как государство признаёт пол и гендерную идентичность по выбору, так оно должно признать вашу видовую идентичность, и поэтому вы хотите, чтобы мы признали вашу идентичность как кота? Чтобы в удостоверении личности было написано: "Пол: кот"? А я говорю: Я нахожу насмешку в ваших словах оскорбительной для моей кошачьей идентичности. И она тут же понимает: Простите! А я опускаю глаза: Я не хочу, чтобы государство признало мою идентичность. Я хочу, чтобы ко мне относились как к коту. Чтобы забрали моё удостоверение личности и государство перестало признавать меня человеком. Я кот. А она не понимает: Чего вы хотите от государства? А я говорю: Чего кот хочет от государства? Ничего! Без обязанностей, без прав, разве что права животных. Без банковского счёта, без налогов, без права голоса, без армии, без принадлежности к евреям или арабам, без статуса женатого или холостого. Я пришёл сдать удостоверение личности и хочу, чтобы мне вживили чип. Как любому другому коту в государстве Израиль. Ни больше ни меньше. Равное отношение. А она спрашивает: Вы согласны на кастрацию? А я взрываюсь и выпускаю когти: Вы правда задаёте этот вопрос и трансгендерам, которые к вам приходят? Это котофобный юмор. И охранник подходит и спрашивает: Ты хочешь, чтобы я проводил тебя в ближайший мусорный бак, или выйдешь сам? А я говорю: Хватит этой стигмы. Я домашний кот.

И я иду в юридическую клинику по правам животных и хочу, чтобы они представляли меня в петиции в Верховный суд о признании меня котом. А они отправляют меня в клинику по правам человека, но я не вижу в этом смысла. И в конце концов я сам обращаюсь в Верховный суд, и дежурный скучающий судья вызывает меня только чтобы посмотреть, что это такое, и его честь спрашивает: Что делает вас котом? А я говорю: Мяу! А его честь говорит: Даже моя собака мяукает убедительнее тебя. И тогда - вся дискриминация, которую я пережил, вдруг прорывается из меня (потому что я вижу, что секретарь ведёт протокол): Да, я вид хомо-кэтиус [homo-catius]. И всё, чего я хочу - это перестать считаться человеком. Мне подходит принадлежать кому-то, иметь хозяина. Носить ошейник. Мне подходит не заботиться о своей еде. Я больше не хочу функционировать. Хватит. Годами я не функционировал и только сейчас понял, что это не потому, что я неудачник-человек, а потому, что я успешный кот. Что глубоко внутри я всегда подавлял, точнее, общество подавляло во мне мою кошачью идентичность. Я плакал по ночам, когда мяу застревало внутри. Каждый раз, когда ко мне обращались, я хотел ответить мяу, но знал, что общество этого не примет. Годы подавленных мяу. Мяу учителю в школе. Мяу командиру в армии. Мяу начальнику на работе. Мяу на чтении Торы на бар-мицве. Все мяу, которые я сдерживал, теперь прорываются воем. Дайте мне быть котом! Это то, кто я есть. Так что ваша честь смеётся надо мной, но в том маленьком мяу, которым я вам ответил, свёрнуты страдания целой жизни, которые я могу выразить только через мяу. И я разражаюсь долгим-долгим воем до конца всех поколений, а судья теряет терпение и злится: Петиция отклонена. И я назначаю вам, господин кот, символические судебные издержки. А я говорю: Нет-нет, даже если меня посадят в тюрьму, даже если теперь всю жизнь буду переходить из тюрьмы в тюрьму из-за ста шекелей, я не заплачу, потому что я кот, а у кота не может быть денег. Кот не является частью капитализма. Дайте мне выйти из системы! А судья говорит: Похоже, ты действительно вышел из системы. А потом он подытоживает (видимо, тоже для протокола): Суд - это последняя станция в изменениях, а не первая. Нужно начинать с признания обществом. Прежде всего нужен первый человек, который признает тебя котом и примет таким, какой ты есть. Только в конце придёт признание от государства. Вы, уважаемый, как типичный кот, начинаете с хвоста.

И я иду по улице грустный и несчастный, и понимаю, что это вообще не моё место. Я домашний кот. И каждый раз я подхожу к очередной девушке и говорю ей мяу, а она убегает. Нет милосердия даже у праведных женщин к такому коту, как я. Может быть, их пугает моя нагота? Но я чистый кот. И я начинаю вылизывать себя. Ведь я ещё и крепкий кот, гибкий, проворный, очень красивый кот. Очень-очень красивый! И наконец я вижу одну полную женщину, которая плачет одиноко в конце улицы ночью. А мне некуда идти и нечего есть, так что я иду к ней, сажусь рядом и говорю мяу. А она как раз не пугается. Она осматривает меня с ног до головы, включая хвост, и кажется, я ей даже нравлюсь. Я сразу делаю мордочку довольного собой кота и медленно и с кошачьей грацией приближаюсь к ней, трусь об её ноги, и это ей очень нравится, хотя она немного отстраняется. И она спрашивает: Что с тобой случилось? А я говорю: Мяу! А она смеётся: Это какое-то представление, это фриндж? А я говорю: Мяу. А она говорит: Ты кот? А я говорю: Да, и мне негде быть. А она заинтересовывается: Чем ты занимаешься в жизни? А я говорю: Я кот на полную ставку. А она хихикает: Где ты этому научился? С этого можно прожить? А я говорю: Зависит от того, найдёшь ли хозяина. Мяу... А она смотрит на меня и смягчается: Почему ты такой грустный? Где ты живёшь? А я говорю: В этом моя трагедия, я домашний кот, но нахожусь здесь на улице. А она обеспокоенно осматривает меня: Правда не холодно тебе? Так, без одежды? А я опускаю шею: Очень холодно. Бррр... И вдруг в ней вспыхивает взгляд смелости и волнующей авантюры: Хочешь подняться ко мне немного домой, котик, выпить миску молока? А я подпрыгиваю: С радостью, госпожа моя. А она заливается смехом. И когда мы поднимаемся по лестнице, она подмигивает и обещает: Если ты умеешь ласкаться, баловать и лизать, ты, может быть, даже сможешь остаться. И может быть, может быть, я даже разрешу тебе в конце концов спать в постели. С тех пор я не выходил за порог её дома - и так началась моя новая жизнь у моей холостячки.

Ночная жизнь


text:
Сумерки державы

Среда: Экономические мечты

Экономика обучения | Деньги как усиление синапсов и изменение силы связей в сети | Алго-коммунизм | Культура обучения против культуры потребления | Переход экономики к инфинитезимальным величинам денег и далее к экономике непрерывного потока | Математическая необходимость государства как основа общественного договора

Автор: Заядлый игрок

Когда деньги грезят о человеке - а не наоборот (источник)

* В экономике обучения само обучение обладает ценностью, и более того: определение ценности создается посредством обучения - обучение как ценность. Потому что ценность чего-либо создается вложенным в него обучением, а не сводится к затраченной работе или деньгам. Деньги - это способ измерить обучение. Отсюда следует отмена собственности на сами алгоритмы, собственность остается только на обучение. Поэтому вознаграждение за алгоритм происходит в двух видах ценности: 1. Использование самого алгоритма через роялти (ценность обучения) из-за ресурсов, вложенных в его изучение. 2. Отправка удовольствия вместо денег, как лайки. Вторая ценность может быть расходуемой, с ограниченным запасом на единицу времени, и поэтому не предназначена для накопления. Например, могут быть однонаправленные исчезающие деньги (новые возможности, создаваемые цифровыми деньгами) - поэтому их ценность в передаче дальше, тому, чью работу ты оценил, как обратная связь в нейронной сети. Так можно будет отправлять деньги, которые являются репутацией.

* Алго-коммунизм станет возрождением коммунизма. Его значение будет заключаться в центральном управлении государством посредством центрального алгоритма, который обрабатывает данные в масштабах, намного превышающих человеческие возможности, и распределяет бюджет с помощью прогнозирования и оптимизации, позволяя иметь не только годовой, но и непрерывный бюджет. Это будет нео-коммунизм, после пост-капитализма, и люди в нем будут движимы конкурентными мотивациями, не обязательно связанными с деньгами, но определенно движущими людьми, согласно поведенческой экономике (как геймификация и социальные мотивации). В экономике будущего базовые потребности будут обеспечены всем (первым шагом станет базовый доход для всех), и будет социально неприемлемо потреблять больше этого - и недостойно. Излишки денег богатых пойдут на инвестиции и пожертвования, и только так превратятся в честь, потому что потребление станет позором. Статус будет определяться соответствием этосу волонтерства и благотворительности. Вообще, возможно, в экономике, где всем обеспечены одинаковые базовые ресурсы хорошего уровня, деньги можно будет использовать только для пожертвований, а не для излишеств, и не будет возможности платить ради прибыли. Потому что пожертвование или инвестиция означают превращение денег в обучение, развитие и жизнь, а потребление означает превращение их в материю и умерщвление. Поэтому деньги, какими мы их знаем сегодня, со всеми их проблемами, окажутся вне закона.

* Фондовый рынок постепенно полностью откроется - для всех видов собственности. Вместо владения (акций) можно будет покупать роялти, например, покупать интеллектуальную собственность, или проценты от будущей работы человека (если он захочет привлечь средства), или от государства, или от произведения искусства. Этос изменится: против потребления (настоящее) - за инвестиции (будущее). В конце концов, закон позволит алгоритмам зарабатывать деньги (то есть быть владельцами денег) и инвестировать в экономику, пока не станет возможным передать алгоритмам все денежные вопросы и освободить от них людей. И у людей больше не будет денег - только у алгоритмов - и они будут двигать экономику и владеть капиталом. И так прекратятся зависть и протекционизм.

* Работа - это продукт с отрицательной ценностью, поэтому за нее получают деньги. Экономика становится состоящей из осколков, множества транзакций со стремящейся к нулю ценностью, например информации, или отрицательной ценностью, стремящейся к нулю, например рекламы (направленной информации). То же произойдет и с работой, с мини-роялти за продукт и мини-роялти при каждой покупке продукта компании, которые переходят к работнику. И это включает измерение того, сколько организация заработала от каждого действия, и управление на основе данных, без должностей, только проекты. Менеджер получает деньги и также выдает зарплату, а не организация, и может нанимать по своему усмотрению. В мире труда произойдет переход ко все большему количеству задач человеческого программирования, и в конце все люди станут менеджерами, а компьютеры будут классом рабов, как в классическом мире. Когда обычный человек сможет программировать компьютер - то есть когда компьютер сможет учиться что делать от обычного человека - это будет революцией в отношениях человек-машина от инструкций к обучению.

* Нужны алгоритмы для поиска работы, профессии, жилья, учебного заведения, как алгоритмы для знакомств, при посредничестве государства. Государство будет восприниматься как ответственное за нейтральность и безопасность баз данных, и фактически его оправдание будет исходить из алгоритмических потребностей: преимущество централизации информации и её доступности в одном месте, и способность преодолевать провалы теории игр, возникающие из локальной оптимизации (каждый сам за себя) противоречащей глобальной. Алгоритмы, максимизирующие благо общества против максимизирующих благо индивида - это великий экономический спор, и так будет пониматься в будущем борьба между левыми и правыми - борьба между двумя уровнями анализа.

Философия будущего

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Среда: Экономические мечты - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/philosophy-of-learning77" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/moneydream.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Среда: Экономические мечты

Экономика обучения | Деньги как усиление синапсов и изменение силы связей в сети | Алго-коммунизм | Культура обучения против культуры потребления | Переход экономики к инфинитезимальным величинам денег и далее к экономике непрерывного потока | Математическая необходимость государства как основа общественного договора

Автор: Заядлый игрок

Когда деньги грезят о человеке - а не наоборот (источник)

В экономике обучения само обучение обладает ценностью, и более того: определение ценности создается посредством обучения - обучение как ценность. Потому что ценность чего-либо создается вложенным в него обучением, а не сводится к затраченной работе или деньгам. Деньги - это способ измерить обучение. Отсюда следует отмена собственности на сами алгоритмы, собственность остается только на обучение. Поэтому вознаграждение за алгоритм происходит в двух видах ценности: 1. Использование самого алгоритма через роялти (ценность обучения) из-за ресурсов, вложенных в его изучение. 2. Отправка удовольствия вместо денег, как лайки. Вторая ценность может быть расходуемой, с ограниченным запасом на единицу времени, и поэтому не предназначена для накопления. Например, могут быть однонаправленные исчезающие деньги (новые возможности, создаваемые цифровыми деньгами) - поэтому их ценность в передаче дальше, тому, чью работу ты оценил, как обратная связь в нейронной сети. Так можно будет отправлять деньги, которые являются репутацией.

Алго-коммунизм станет возрождением коммунизма. Его значение будет заключаться в центральном управлении государством посредством центрального алгоритма, который обрабатывает данные в масштабах, намного превышающих человеческие возможности, и распределяет бюджет с помощью прогнозирования и оптимизации, позволяя иметь не только годовой, но и непрерывный бюджет. Это будет нео-коммунизм, после пост-капитализма, и люди в нем будут движимы конкурентными мотивациями, не обязательно связанными с деньгами, но определенно движущими людьми, согласно поведенческой экономике (как геймификация и социальные мотивации). В экономике будущего базовые потребности будут обеспечены всем (первым шагом станет базовый доход для всех), и будет социально неприемлемо потреблять больше этого - и недостойно. Излишки денег богатых пойдут на инвестиции и пожертвования, и только так превратятся в честь, потому что потребление станет позором. Статус будет определяться соответствием этосу волонтерства и благотворительности. Вообще, возможно, в экономике, где всем обеспечены одинаковые базовые ресурсы хорошего уровня, деньги можно будет использовать только для пожертвований, а не для излишеств, и не будет возможности платить ради прибыли. Потому что пожертвование или инвестиция означают превращение денег в обучение, развитие и жизнь, а потребление означает превращение их в материю и умерщвление. Поэтому деньги, какими мы их знаем сегодня, со всеми их проблемами, окажутся вне закона.

Фондовый рынок постепенно полностью откроется - для всех видов собственности. Вместо владения (акций) можно будет покупать роялти, например, покупать интеллектуальную собственность, или проценты от будущей работы человека (если он захочет привлечь средства), или от государства, или от произведения искусства. Этос изменится: против потребления (настоящее) - за инвестиции (будущее). В конце концов, закон позволит алгоритмам зарабатывать деньги (то есть быть владельцами денег) и инвестировать в экономику, пока не станет возможным передать алгоритмам все денежные вопросы и освободить от них людей. И у людей больше не будет денег - только у алгоритмов - и они будут двигать экономику и владеть капиталом. И так прекратятся зависть и протекционизм.

Работа - это продукт с отрицательной ценностью, поэтому за нее получают деньги. Экономика становится состоящей из осколков, множества транзакций со стремящейся к нулю ценностью, например информации, или отрицательной ценностью, стремящейся к нулю, например рекламы (направленной информации). То же произойдет и с работой, с мини-роялти за продукт и мини-роялти при каждой покупке продукта компании, которые переходят к работнику. И это включает измерение того, сколько организация заработала от каждого действия, и управление на основе данных, без должностей, только проекты. Менеджер получает деньги и также выдает зарплату, а не организация, и может нанимать по своему усмотрению. В мире труда произойдет переход ко все большему количеству задач человеческого программирования, и в конце все люди станут менеджерами, а компьютеры будут классом рабов, как в классическом мире. Когда обычный человек сможет программировать компьютер - то есть когда компьютер сможет учиться что делать от обычного человека - это будет революцией в отношениях человек-машина от инструкций к обучению.

Нужны алгоритмы для поиска работы, профессии, жилья, учебного заведения, как алгоритмы для знакомств, при посредничестве государства. Государство будет восприниматься как ответственное за нейтральность и безопасность баз данных, и фактически его оправдание будет исходить из алгоритмических потребностей: преимущество централизации информации и её доступности в одном месте, и способность преодолевать провалы теории игр, возникающие из локальной оптимизации (каждый сам за себя) противоречащей глобальной. Алгоритмы, максимизирующие благо общества против максимизирующих благо индивида - это великий экономический спор, и так будет пониматься в будущем борьба между левыми и правыми - борьба между двумя уровнями анализа.

Философия будущего


domain: culture

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Сумерки державы (часть 2): Как была разрушена культура? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature63" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/chat.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Сумерки державы (часть 2): Как была разрушена культура?

В чем ошибался покойный Амнон Навот в своей борьбе с разложением? Как вернуть культуре культурность? И возможно ли, что Маайян Эйтан является ученицей Ицхака Лаора? Кот как будущее человечества - не выходит из дома, не общается, не лает, не сует нос куда не следует, а держит его высоко, но с другой стороны невероятно любопытен, обладает множеством душ, независим и игрив - с головы до хвоста

Автор: Лик поколения подобен кошачьему лику

И вновь возвращается круг - который ты напрасно оставил: цикличность как враг кошачьей природы (источник)

Почему все культурные институты деградируют, а естественные науки - нет? Из-за утраты функции оценки. То, что легко может быть испорчено - портится (изобразительное искусство является самым крайним примером), а что сложнее - портится меньше. Ведь что такое коррупция? Это повреждение функции оценки. Например, когда судья или принимающий решение получает конверт, или когда редактор принимает решение по неделовым причинам (поэтому Ципер коррумпирован точно так же, как и Биби - это секрет родства их душ). Коррупция может быть и в обществе в целом, например, если функция оценки деятельности политиков становится необъективной, или в отношении культурных произведений. Человек становится коррумпированным в своей частной жизни, когда разрушается его функция оценки, отсюда возможна также сексуальная, гедонистическая или финансовая коррупция - а зависимость является пиком разложения человека. И сегодня мы живем в коррумпированной культуре.

Но никто не может подкупить будущее. Коррупция существует только в настоящем, когда оценивающий сам оценивается оцениваемым, то есть она происходит из цикличности: я ставлю лайк принимающему решения, а он ставит лайк мне. Каждый такой социальный круг является маленькой коррупцией, поэтому Facebook развращает своих участников (я никогда не ставил лайк ни одному человеку. Даже когда очень ценил его писательство - сдерживался). Коррупция - это лицеприятие, а что такое Facebook, как не платформа лиц. Идеал Левинаса превратился в антиутопию. Когда я вижу посты с взаимными похвалами между двумя деятелями культуры (например: куратор и художник. Или: критик и писатель), это всегда вызывает у меня отвращение, точно так же как социальная коррупционная вечеринка под названием свадьба, где вложенный чек должен вернуться к тебе в будущем: напиши обо мне, и я напишу о тебе. В Facebook, в отличие от прошлого, эти вещи делаются при свете солнца, и поскольку оно ничего не дезинфицирует, они становятся способом, которым вещи должны делаться легитимно под солнцем, а не только во тьме.

Популистская коррупция возникает именно тогда, когда есть слишком короткий и тесный цикл обратной связи между лидером и народом (секрет силы Биби - это секрет его слабости), а культурная коррупция часто происходит именно из искреннего взаимного уважения, которое быстро скатывается к срезанию углов. Напомним здесь первый урок теории графов: сеть - это структура связей, в которой есть циклы, а иерархическое дерево - это сеть без циклов, поэтому из нее можно создать четкую древовидную структуру - сверху вниз. Итак, как можно разорвать круг коррупции, который происходит из самой структуры сети?

Когда утопия создания произведений анонимно и со скрытым лицом и из социальной дистанции еще далека от нас, есть только один способ создать иерархию, которая является полностью односторонней, то есть - имеющей направление и неподверженной коррупции. Для этого мы должны опираться на реальную физическую однонаправленность, которой не сможет противостоять никакая социальная структура, и это однонаправленность оси времени. Пока нельзя прыгнуть вперед во времени и подкупить критика из будущего, будущее является единственным объективным оценщиком, который не будет знать никого в лицо - и поэтому не возьмет взятки. Многие пытаются подкупить будущее политикой властных отношений, выращиванием наследников, культивированием группы и так далее - но все это держится максимум одно поколение. А время - враг коррупции номер один, и его очищающий свет в семь раз сильнее солнечного света, потому что это не свет, а тьма: благая тьма забвения всего, что не достойно памяти.

Поэтому люди, отчаявшиеся от коррупции настоящего (например, от Биби), обращаются к суду истории. Потому что справедливость хоть и медленна, но сегодня даже это все меньше и меньше - потому что сама история ускоряется. Широкое культурное забвение наших дней является лучшим признаком эффективности справедливости и ее необходимости, и пугает только тех, кому есть чего бояться (за себя). И есть много что забыть. Весь Facebook, например, будет забыт будущим. Все ненаучные академические исследования, написанные на жаргоне, будут забыты. Еще более высокий процент уничтожения, приближающийся к 100%, пройдет современное искусство. Явления, перед которыми мы стоим беспомощно - будут уничтожены как бы между прочим, незаметно. Сколько гнева вложил Амнон Навот, благословенной памяти, и сколько перьев было сломано... Кто-нибудь еще помнит, что когда-то было что-то под названием арс-поэтика [направление в израильской поэзии, основанное на стилизации под речь выходцев из стран Востока]? Была ли какая-то ценность во всем этом шуме, с обеих сторон? Так случится и с самими Биби и Ципером, и с политкорректностью и #MeToo, и с крайне правыми и с радикальными левыми, и со всяким разложением. Зачем открывать рот о том, что поглотит зевок? Не в ветре Господь, и не в землетрясении, и не в огне - а в тихом, тонком голосе.

Будущее не прощает политизации. Потому что политизация выводит из всех сторон их худшую сторону. Левые основаны на проповеди, а правые основаны на подстрекательстве. Поэтому левые полны пуританства (отсюда: чистки), направленного внутрь группы. Левые пожирают друг друга заживо (или ссылают в ГУЛАГ). А у правых подстрекательство направлено вовне группы (отсюда их любовь к маркировке врага как внешнего). Кого они любят пожирать заживо? "Их". Поэтому война в 20-м веке против крайне левых стала холодной (с Гитлером, крайне правым, не могло быть холодной войны - и разразилась бы ядерная война). Обе стороны не имеют будущей ценности, потому что будущее построено не на борьбе между тезисом и антитезисом (ось правые-левые), а именно на прорывах наружу перпендикулярно оси (которая чаще всего стена) - к новому направлению синтеза. Будущему, как это характерно для него, важно только обновление. А политика по своей природе является грязной битвой внутри парадигмы (потому что чистое - это новое!). Поэтому всякий, кто говорит вариацию на то, что уже было сказано - как будто ничего не сказал. Вопрос не в том, сказал ли он правду или ложь, и кто прав внутри дискурса, а в том, было ли вообще сказано что-то интересное, что-то открывающее мышление, а не что-то закрывающее его в каком-то "правильном" направлении. Идея убеждения в дискурсе, следовательно, является отцом разложения, как будто если я убежу достаточно людей - это обеспечит мое место. Кто заинтересован убеждать? Только предлагать. Кому вообще важно, убедитесь ли вы? Убеждение - это идея, что у языка есть сила - идея, которая каким-то образом убедила всех убеждающих.

Ведь какова вообще мотивация людей публиковать в Facebook? Какая вызывающая жалость вера в дискурс, или в то, что метод продвижения вещей в мире - это говорить о них, или патетическая мысль о важности коммуникации "важных" вещей людям. Все это так оторвано от реальности, но так укоренено в дискурсе, что приводит целую культуру к состоянию отрицания реальности. Вера в горящий, но не сгорающий дискурс гораздо более абсурдна, чем вера в горящий, но не сгорающий куст, но культ вокруг нее очень развит, потому что она связана с человеческим уклоном к оральной культуре вокруг костра (например: к сплетням или к дешевому остроумию). Только обучение влияет на мир, но болтовня, в своего рода арс-поэтической справедливости, уничтожает сама себя - и поможет будущему отделить плевелы от пшеницы. Всякий, чья ценность измеряется тем, что "о нем говорят" среди знающих и "о нем говорят в СМИ" (и забудут его завтра) - будет выговорен из сознания будущего. И только тот, кто был значимым звеном в будущем обучении, продолжит существовать в нем.

Для тех, кто не верит в жизненную важность культурного обучения перед лицом культурного забвения - приведем современный пример. Недавно я начал читать новую и интересную книгу Маайян Эйтан "Любовь", и в голову пришла мысль, которая меня очень рассмешила: осознают ли люди, что уникальная поэтика книги взята почти один к одному из самого известного стихотворения одного - Ицхака Лаора? (Приглашаю сравнить их! Рок-девушка). Включая диссоциативный контекст... Как хитроумен путь духа в мире, и об этом сказал Екклесиаст: "Кружится, кружится ветер, и на круги свои возвращается ветер". Поэтическое решение пережило всю политизацию и персонализацию и смену полов и духов времени, и цепь продолжается - иногда даже без осознания обеих ее сторон, рабби Лаора и ученицы Эйтан, потому что так работает цепь обучения. Обучение всегда интересуется только сутью дела - а не телом человека. И все это полностью отделено от дискурса, от публики или от любого другого вида назойливости.

Зачем вообще издавать книгу сегодня? Какова мотивация представлять произведение искусства на суд художественных институтов? Есть ли желание достичь публики? Но сама публика не имеет ценности, и не представляет интереса. На художественное и литературное сообщество, желающее жить, было бы возложено полностью отделить себя от какой-либо ценовой метки, потому что деньги - это развращающая мера, которая фактически подчиняет искусство общественному мнению (и владельцы денег или хозяева в истеблишменте - это публика с низким художественным вкусом). Сегодня, когда в искусстве и литературе и даже в мире духа нет ни публики, ни денег - есть как раз золотая возможность отделить эти области от капитализма, который причинил им огромный культурный вред, и от мнения широкой публики - чей вклад в них негативен и разрушителен. Массы всегда предпочтут массовую "культуру" культуре, а капитализм предпочитает популярность репутации. Капиталистическая демократия всегда даст каждому равный статус как идеология и как практика, потому что бюллетени и шекели все равны, неважно от кого они исходят, и тем самым она всегда уничтожит функцию репутации во имя функции популярности. Ведь Facebook дает всем лайкам равный статус, и количество пользователей, которые просмотрели или полюбили что-то, является мерой - а не их качество. Такое отделение между культурой и публикой будет позитивным (мы не пришли никого воспитывать!) - и позволит культуре не продавать ничего никому, в любом смысле. Не быть товаром (даже ценностным или политическим или другим назойливым товаром), и не проституировать себя. Нужно провести ультраортодоксальное разделение между заработком создателей и самим творчеством, и публиковать все в сети, в общественное достояние, бесплатно.

А как можно сохранить меру качества? Простым и очень знакомым способом - просить одобрения у авторитетов. Заново учредить обычай начинать произведение с одобрений известных законодателей вкуса и критиков - которые рекомендуют его. Такая группа, обладающая большим культурным капиталом, будет сильнее всего рынка снаружи и всего капитала в мире. Если бы, например, достаточно широкая группа писателей из числа самых важных и признанных создателей присоединилась к своего рода сети, где все публикуется в сети - но также получает одобрения изнутри группы, позволяющие иерархию и принятие новых создателей (то, что мир языка любил называть "новыми голосами", а на самом деле следует называть "новыми формами обучения" или коротко: "новшествами") - в конце концов это даже окупилось бы им экономически. Потому что все бы тогда очень хорошо знали, у кого больше репутации. Тогда влияние литературной республики на реальность было бы намного сильнее, потому что реальность гналась бы за ней, а не наоборот (что определяет унизительные отношения силы между культурой и ее внешней средой сегодня). В момент, когда основывается сильная и эффективная система обучения - весь мир хочет присоединиться к ней, даже если в этом нет прибыли ни гроша. Потому что люди по природе стремятся к обучению, и где есть настоящее уважение - есть настоящая мотивация. Даже сила самих денег происходит только из инстинкта уважения, как можно видеть в ультраортодоксальном обществе, где богач находится в низком социальном статусе по сравнению с ведущими деятелями культуры - и ухаживает за ними. Тот, к кому направлено желание - тот правит. Поэтому если культура хочет силы, она должна именно преодолеть свое желание любви публики и ее кошелька, или ее испорченной оценки. Популярное воображение ценит только одну вещь - элитизм, который возвышается над ним. И сегодня, когда высокомерие стало грехом, нужно совершить переоценку ценностей - и не стыдиться культурного превосходства.

Но нет худа без добра. Мы должны радоваться эпохе сетевой положительной обратной связи в экономической сфере, в противовес той же положительной обратной связи, которая разрушает культуру. У такой эпохи есть как раз потенциал быть эпохой превосходного культурного расцвета - правда не в реальном времени, но определенно с перспективы будущего времени. Сам подъем материальных условий сильно влияет на легкость творчества и снимает тяжелые барьеры, которые мешали продвижению культуры на протяжении истории, и именно благодаря экономическому приливу мы сможем создать культурный прилив. Только так мы сможем использовать драматическое снижение производственных затрат культуры во всех областях, а также ее потребления, вместо того чтобы страдать от этого. Не стоит денег писать и не публиковать, также не читать, и поэтому нужно и можно отделить ценность от денег (широкая публика не имеет ценности). Почему книга должна стоить деньги в нашу эпоху? Книга, которая стоит денег, означает книгу, которая не является Торой ради нее самой, и не отделена от внекультурных соображений. Разве кто-нибудь вообще, во всем культурном поле, зарабатывает что-то значительное от продажи книги, имеющей культурную ценность? Зачем давать издательствам культурную легитимацию, которая им не полагается, за обувь? Зачем давать престиж затхлым музеям или разваливающимся галереям? Гораздо эффективнее экономически и культурно одновременно установить четкое ультраортодоксальное разделение между экономикой и культурой, потому что в момент, когда не смешаешь их, тебе будет намного легче зарабатывать - не от культуры. Культурно-экономическая ситуация такова, что нет больше смысла в этом неестественном гибридном соединении разных видов (коммерческое издательство?), которое является затхлым пережитком революции печати и потеряло свою релевантность в эпоху интернета.

Новую систему культурного обучения следует строить по четырем основным принципам обучения (четыре постулата школы Нетании): прежде всего, понимание, что речь идет о системе обучения, а не о дискурсе. Во-вторых, обучение происходит внутри системы, отдельно от внекультурных факторов, таких как публика, деньги, политика, личности, кликбейт-журналистика или благосклонность властей. В-третьих, однонаправленность - мы ищем новшества, но не приходим убеждать никого, что так, а не иначе. Важен учебный интерес, не какой-либо другой довод, и нельзя возвращать стрелы назад (например, от произведения к создателю). И в-четвертых, разделение между двумя видами внутри системы: оцениваемые (создатели) и оценивающие (критики и исследователи. Ведь кому еще нужны активные редакторы и посредники-кураторы, когда публикация в интернете? В общем культурном итоге они причинили больше вреда, чем пользы своей высокомерной и властной силой). Наконец, мы должны презирать серьезную форму разложения, называемую литературной группой. Создатели - это индивидуумы, участвующие в системе обучения и соревнующиеся за оценку авторитетов и создателей в будущих поколениях. Группы вредны как хорошим создателям в них - так и плохим.

В заключение, ошибался Навот, да будет память его благословенна, когда отчаянно хотел сохранить стены институтов прошлого любой ценой - это проигранная битва. Нужно построить новый тип системы культурного обучения, которая структурно менее подвержена разложению. Для этого не обязательно создавать "новый Facebook", а можно использовать даже существующую структуру группы Facebook, если только во главе ее как администраторы будет стоять группа ведущих авторитетных оценщиков, которая достаточно широка и сильна с точки зрения своего литературного (или художественного, или исследовательского) вкуса и приемлема с точки зрения своего культурного престижа. Такая группа, где контент фильтруется и представляется администраторами твердой рукой, сможет быть тем стражем ворот, о котором мечтал Навот, без необходимости исправлять неисправимые издательства и остальные гниющие институты страны. Есть ли еще люди, способные сочетать поклонение прошлому с открытостью в принесении новаторских ценных голосов (сам Навот не блистал в этом)? Все зависит от вкуса. Кажется, что в нынешнем литературном, художественном или исследовательском поле нет ни одного человека, способного на это (у каждого свои недостатки), но именно группа ведущих обладателей вкуса могла бы создать целое, большее суммы своих частей, или по крайней мере оживить в Facebook забытый институт - литературный салон. А если будет несколько таких салонов? Вероятно, они заразятся недостатками литературной группы, но это уже проблемы богатых по сравнению с духовными бедняками, которыми мы являемся сегодня.

К части 3

Культура и литература


text:
Сумерки державы

Аристотель подверг меня сексуальным домогательствам

Она кричала, и мне это показалось полной завистью рта к заднему проходу, и я задумался о несправедливой дискриминации между ними

Автор: Знаменитая и успешная мышь

"Мужской ответ на #MeToo - #TooMuchInformation" (источник)

Мне приснилось, что я знаменитый и успешный мужчина, и женщины жалуются, что я их сексуально домогался. И я впадаю в панику, потому что неважно, что я скажу или даже просто представлю - это история с заранее написанным концом, а я не хочу таких нарративов, потому что с литературной точки зрения они ущербны и неинтересны. Это не трагедия, и недопустимо, чтобы моя жизнь стала историей, написанной кем-то другим, да ещё и в другом жанре - низшем, средневековом, морализаторской притчи - который вдруг захватил её самым неэстетичным образом, словно deus ex machina в виде жалобщицы. И что скажет Аристотель, не говоря уже о его эпигоне - Маймониде [Рамбаме] - который постановил, что закон следует Аристотелю во всём, что находится под лунной сферой и до центра Земли, включая поэтику, а значит такой конец противоречит закону.

Есть ли что-то, что я могу сделать, чтобы привести к другому концу? Что-то, о чём не подумали все гениальные мужчины, включая Джона Сёрла, создателя "Китайской комнаты"? Мой мозг мечется между вариантами, как серая мышь, попавшая в безвыходную ловушку, и любой сценарий, любая реакция уродливой мыши - всё заканчивается одинаково. Кафкианская ситуация напоминает мне Кафку. Ведь он решил эту литературную проблему... Нужно бежать навстречу кошке. Нечего терять, кроме как проиграть оригинальным способом. Вот, например, Сёрл, величайший из ныне живущих аналитических философов, обвиняется в том, что в 84 года он сексуально домогался 24-летней студентки, и это станет завершением его статьи в Википедии. Так пусть моя статья закончится иначе.

И я выпускаю заявление для прессы: "Да, я их сексуально домогал, и я пишу это вопреки советам моих адвокатов, потому что мне не подобает трусливо прятаться за юридической системой, да и тюрьма не кажется мне приключением". На следующий день отклики в статьях обнадёживающие: наконец-то мужчина, который признаётся, не увиливает, делает то, что думают феминистки, и с радостью готов заплатить свой долг движению. На следующий день, воодушевлённый успехом, я публикую в Facebook:

"#не_извинился Я признаюсь во всём и готов подробно описать все свои преступления на благо нации, даже те, о которых ещё не жаловались, в поддержку #не_пожаловалась, не скрывая ни одной постыдной детали из моей мерзкой души. Я подсчитал вчера ночью, и в общей сложности я сексуально домогался двухсот женщин и совершил сексуальное насилие над пятьюдесятью, и каждый день я буду раскрывать здесь новую историю домогательства и новое имя той, кого я домогался и кто ещё не набрался смелости пожаловаться. Я изолью перед вами, мои судьи, всю правду, в отличие от других мужчин. И начну с жалобщиц.

По правде говоря, я домогался А. из-за её полных грудей, выглядывавших из слишком маленькой блузки, сжатых, несчастных, мне показалось очень забавным освободить их, так что я засунул руку и умело вытащил одну наружу, вы бы видели её лицо. Жалобщица Б. была плоской и уродливой, но я домогался её, чтобы не дискриминировать, потому что она выглядела как мышь, нуждающаяся во внимании, и я просто подумал, что наверняка я первый, кто когда-либо обратил на неё внимание, а у меня всегда была симпатия к мышам (вы же знаете, что у меня мышиное тело и лицо, и поэтому никто не хотел со мной встречаться, и именно поэтому я любил домогаться слоних).

К жалобщице В. я приставал из-за её зада, вдохновлённый Ханохом Левиным [известный израильский драматург], которого читал накануне ночью, не удержался от того, чтобы повесить на него номерной знак. Поскольку у неё было лицо как задница, она показалась мне обладательницей уникальной топологической симметрии: кзкзк (конечности-зад-корпус-зад-конечности). И поскольку изгибы между ягодицами были намного красивее лица, я предпочёл целовать там, а не её рот. Она закричала, и мне это показалось полной завистью рта к заднему проходу, и я задумался о несправедливой дискриминации между ними, и рыцарь во мне восстал против того, что задний проход является жертвой рта, ведь всё, что входит в один, выходит из другого, только один является объектом желания, а другой подвергается культурному шеймингу. И тогда я лизнул её там в бодлеровско-пограничном стиле, и перед её изумлённым взглядом изрёк: злословие - страшный грех". И в комментариях пишут: Мужской ответ на #MeToo - #TooMuchInformation. #извинение_хуже_преступления.

И на следующий день я продолжаю в Facebook: "Сегодня утром я пошёл в полицейский участок и признался в изнасиловании! Я изнасиловал известную телеведущую, жену известного политика (несмотря на все неидентифицирующие детали, я не раскрою здесь её имя, чтобы вы попытались угадать, хотя это некрасиво, и тем самым испытали частичку того удовольствия, которое испытал я). Когда я достиг удовлетворения, она кричала: нет, нет! Мой муж убьёт тебя. Но её муж ничего мне не сделал. И даже не обратились в полицию. Я должен отметить, что у меня есть записи её дикторского голоса в случаях изнасилования, которыми я наслаждался, как её рот произносит слово "изнасилование" с судорогой. Кто заинтересован в цвете и форме её сосков: ссылка в первом комментарии". И СМИ в неистовстве: Изнасилование в новостной студии. Нет комментария от ведущей. Но ведущая в конце концов отвечает: "Меня не насиловали. Не помню, чтобы он вообще ко мне прикасался. Не знаю, о чём он говорит".

И я пишу: "Понятия не имею, почему она решила отрицать то, что произошло. Видимо, только потому, что ей неудобно перед мужем. Может быть, она ему не рассказала. А может быть, есть более тёмное объяснение чёрной дыре в твоей памяти: ты просто вытеснила это из-за травмы! Иногда проходит 20 лет, прежде чем вспоминают об изнасиловании, исследования доказывают, что иногда проходит даже 60 лет, прежде чем жалуются на изнасилование. Вчера на повторном допросе в полиции я утверждал, что необходимо отправить её на психоаналитическое лечение за государственный счёт, где она вспомнит это так же, как я помню это - как будто это было вчера ночью, когда я снова фантазировал о ней".

И на следующий день я продолжаю медиа-блиц. В новостях объявляют, что вечером эксклюзивное интервью с серийным домогателем (предположительно), сексуальным насильником (предположительно), спорным насильником (предположительно), который обещает рассказать на этот раз в прямом эфире правду и только правду о деле, которое потрясает страну, и заявляет: "Сегодня ночью я раскрою тёмную тайну моей жизни". И интервьюер спрашивает: Вы выбрали нестандартный подход к обвинениям против вас, и говорят, что вы похоронили себя. Почему? И я говорю: Вау, идея самопогребения меня как раз очень привлекает! Но правда в том, что я выбрал подход полного раскрытия и исповеди в интимной Facebook-кабинке перед всем миром, потому что я тоже пережил то, что пережили жалобщицы. И общество имеет право судить меня, это демократическое право каждого из вас судить меня.

\- Но кажется, вы почти наслаждаетесь этим!

\- Ну, это же радость валяния в грязи, которая привела меня к этому изначально, не так ли? Но как и любой психологический мотив, который проникает глубоко (ха!), это не возникло просто так, знаете ли. Если бы я не пережил то, что пережил, я бы вообще до этого не дошёл, ведь если мы чему-то научились от феминизма, так это тому, что это круг насилия, и весь мир вращается вокруг поиска первопричины, прямо как в средние века (Маймонид отождествил её с Богом).

И интервьюер спрашивает с фальшивой эмпатией: Расскажите нам, что вы пережили. И я разражаюсь плачем: Йешаяху Лейбович [известный израильский философ и учёный] сексуально домогался меня! Я был религиозным мальчиком, который пришёл за ответами, а ушёл с вопросами, тяжёлыми, пронзительными, проникающими в тело и душу! Я пришёл спросить его о психофизической проблеме, а он изнасиловал меня - это был его ответ. К кому я мог обратиться? Кто бы мне поверил. Такой старик, я просто был полностью парализован, не понимал, что он делает, когда он попросил меня снять штаны, я думал, он покажет мне связь между телом и душой. И в определённом смысле он показал! Даже сегодня мне не поверят, а я, как и любой жалобщик, просто хочу, чтобы мне поверили, это наше единственное право, чтобы нам сказали: мы верим тебе. Поэтому я их понимаю. Мужчины тоже подвергаются сексуальным домогательствам.

\- Вау, за все мои годы как интервьюера, я не знаю, что сказать. Но почему вы не раскрыли это до сегодняшнего дня? Ведь вы были успешным и известным мужчиной.

И я всхлипываю: Видишь, ты такой же, как они! (удушье). Ведь все знали, что все старые мужчины домогаются, был заговор молчания, да, я расскажу всё! (удушье, удушье) Во всех редакциях газет знали, что Шимон Перес [бывший президент Израиля] не живёт с женой, потому что он педофил, и что Ицхак Рабин [бывший премьер-министр] изнасиловал Лею, когда ей было 15, а ему 22, и что с тех пор он снова и снова насиловал всех своих секретарш в пьяном виде. Что Агнон [лауреат Нобелевской премии по литературе] был серийным хватателем за зад молодых поклонниц, пока его жена была в депрессии, и что Гершом Шолем [известный исследователь каббалы] был так глубоко в теме БДСМ, что был замешан в деле об убийстве и издевательствах над одним из рабов Гертруды, его третьей жены, саббатианки [последовательницы лжемессии Шабтая Цви] (удушье удушье удушье), вот что происходит, когда слишком глубоко погружаешься в глубокие тайны еврейского мистицизма - всё превращается в порнографию.

Ночная жизнь

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Аристотель подверг меня сексуальным домогательствам - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life16" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/mouse.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Аристотель подверг меня сексуальным домогательствам

Она кричала, и мне это показалось полной завистью рта к заднему проходу, и я задумался о несправедливой дискриминации между ними

Автор: Знаменитая и успешная мышь

"Мужской ответ на #MeToo - #TooMuchInformation" (источник)

Мне приснилось, что я знаменитый и успешный мужчина, и женщины жалуются, что я их сексуально домогался. И я впадаю в панику, потому что неважно, что я скажу или даже просто представлю - это история с заранее написанным концом, а я не хочу таких нарративов, потому что с литературной точки зрения они ущербны и неинтересны. Это не трагедия, и недопустимо, чтобы моя жизнь стала историей, написанной кем-то другим, да ещё и в другом жанре - низшем, средневековом, морализаторской притчи - который вдруг захватил её самым неэстетичным образом, словно deus ex machina в виде жалобщицы. И что скажет Аристотель, не говоря уже о его эпигоне - Маймониде [Рамбаме] - который постановил, что закон следует Аристотелю во всём, что находится под лунной сферой и до центра Земли, включая поэтику, а значит такой конец противоречит закону.

Есть ли что-то, что я могу сделать, чтобы привести к другому концу? Что-то, о чём не подумали все гениальные мужчины, включая Джона Сёрла, создателя "Китайской комнаты"? Мой мозг мечется между вариантами, как серая мышь, попавшая в безвыходную ловушку, и любой сценарий, любая реакция уродливой мыши - всё заканчивается одинаково. Кафкианская ситуация напоминает мне Кафку. Ведь он решил эту литературную проблему... Нужно бежать навстречу кошке. Нечего терять, кроме как проиграть оригинальным способом. Вот, например, Сёрл, величайший из ныне живущих аналитических философов, обвиняется в том, что в 84 года он сексуально домогался 24-летней студентки, и это станет завершением его статьи в Википедии. Так пусть моя статья закончится иначе.

И я выпускаю заявление для прессы: "Да, я их сексуально домогал, и я пишу это вопреки советам моих адвокатов, потому что мне не подобает трусливо прятаться за юридической системой, да и тюрьма не кажется мне приключением". На следующий день отклики в статьях обнадёживающие: наконец-то мужчина, который признаётся, не увиливает, делает то, что думают феминистки, и с радостью готов заплатить свой долг движению. На следующий день, воодушевлённый успехом, я публикую в Facebook:

"#не_извинился Я признаюсь во всём и готов подробно описать все свои преступления на благо нации, даже те, о которых ещё не жаловались, в поддержку #не_пожаловалась, не скрывая ни одной постыдной детали из моей мерзкой души. Я подсчитал вчера ночью, и в общей сложности я сексуально домогался двухсот женщин и совершил сексуальное насилие над пятьюдесятью, и каждый день я буду раскрывать здесь новую историю домогательства и новое имя той, кого я домогался и кто ещё не набрался смелости пожаловаться. Я изолью перед вами, мои судьи, всю правду, в отличие от других мужчин. И начну с жалобщиц.

По правде говоря, я домогался А. из-за её полных грудей, выглядывавших из слишком маленькой блузки, сжатых, несчастных, мне показалось очень забавным освободить их, так что я засунул руку и умело вытащил одну наружу, вы бы видели её лицо. Жалобщица Б. была плоской и уродливой, но я домогался её, чтобы не дискриминировать, потому что она выглядела как мышь, нуждающаяся во внимании, и я просто подумал, что наверняка я первый, кто когда-либо обратил на неё внимание, а у меня всегда была симпатия к мышам (вы же знаете, что у меня мышиное тело и лицо, и поэтому никто не хотел со мной встречаться, и именно поэтому я любил домогаться слоних).

К жалобщице В. я приставал из-за её зада, вдохновлённый Ханохом Левиным [известный израильский драматург], которого читал накануне ночью, не удержался от того, чтобы повесить на него номерной знак. Поскольку у неё было лицо как задница, она показалась мне обладательницей уникальной топологической симметрии: кзкзк (конечности-зад-корпус-зад-конечности). И поскольку изгибы между ягодицами были намного красивее лица, я предпочёл целовать там, а не её рот. Она закричала, и мне это показалось полной завистью рта к заднему проходу, и я задумался о несправедливой дискриминации между ними, и рыцарь во мне восстал против того, что задний проход является жертвой рта, ведь всё, что входит в один, выходит из другого, только один является объектом желания, а другой подвергается культурному шеймингу. И тогда я лизнул её там в бодлеровско-пограничном стиле, и перед её изумлённым взглядом изрёк: злословие - страшный грех". И в комментариях пишут: Мужской ответ на #MeToo - #TooMuchInformation. #извинение_хуже_преступления.

И на следующий день я продолжаю в Facebook: "Сегодня утром я пошёл в полицейский участок и признался в изнасиловании! Я изнасиловал известную телеведущую, жену известного политика (несмотря на все неидентифицирующие детали, я не раскрою здесь её имя, чтобы вы попытались угадать, хотя это некрасиво, и тем самым испытали частичку того удовольствия, которое испытал я). Когда я достиг удовлетворения, она кричала: нет, нет! Мой муж убьёт тебя. Но её муж ничего мне не сделал. И даже не обратились в полицию. Я должен отметить, что у меня есть записи её дикторского голоса в случаях изнасилования, которыми я наслаждался, как её рот произносит слово "изнасилование" с судорогой. Кто заинтересован в цвете и форме её сосков: ссылка в первом комментарии". И СМИ в неистовстве: Изнасилование в новостной студии. Нет комментария от ведущей. Но ведущая в конце концов отвечает: "Меня не насиловали. Не помню, чтобы он вообще ко мне прикасался. Не знаю, о чём он говорит".

И я пишу: "Понятия не имею, почему она решила отрицать то, что произошло. Видимо, только потому, что ей неудобно перед мужем. Может быть, она ему не рассказала. А может быть, есть более тёмное объяснение чёрной дыре в твоей памяти: ты просто вытеснила это из-за травмы! Иногда проходит 20 лет, прежде чем вспоминают об изнасиловании, исследования доказывают, что иногда проходит даже 60 лет, прежде чем жалуются на изнасилование. Вчера на повторном допросе в полиции я утверждал, что необходимо отправить её на психоаналитическое лечение за государственный счёт, где она вспомнит это так же, как я помню это - как будто это было вчера ночью, когда я снова фантазировал о ней".

И на следующий день я продолжаю медиа-блиц. В новостях объявляют, что вечером эксклюзивное интервью с серийным домогателем (предположительно), сексуальным насильником (предположительно), спорным насильником (предположительно), который обещает рассказать на этот раз в прямом эфире правду и только правду о деле, которое потрясает страну, и заявляет: "Сегодня ночью я раскрою тёмную тайну моей жизни". И интервьюер спрашивает: Вы выбрали нестандартный подход к обвинениям против вас, и говорят, что вы похоронили себя. Почему? И я говорю: Вау, идея самопогребения меня как раз очень привлекает! Но правда в том, что я выбрал подход полного раскрытия и исповеди в интимной Facebook-кабинке перед всем миром, потому что я тоже пережил то, что пережили жалобщицы. И общество имеет право судить меня, это демократическое право каждого из вас судить меня.

- Но кажется, вы почти наслаждаетесь этим!

- Ну, это же радость валяния в грязи, которая привела меня к этому изначально, не так ли? Но как и любой психологический мотив, который проникает глубоко (ха!), это не возникло просто так, знаете ли. Если бы я не пережил то, что пережил, я бы вообще до этого не дошёл, ведь если мы чему-то научились от феминизма, так это тому, что это круг насилия, и весь мир вращается вокруг поиска первопричины, прямо как в средние века (Маймонид отождествил её с Богом).

И интервьюер спрашивает с фальшивой эмпатией: Расскажите нам, что вы пережили. И я разражаюсь плачем: Йешаяху Лейбович [известный израильский философ и учёный] сексуально домогался меня! Я был религиозным мальчиком, который пришёл за ответами, а ушёл с вопросами, тяжёлыми, пронзительными, проникающими в тело и душу! Я пришёл спросить его о психофизической проблеме, а он изнасиловал меня - это был его ответ. К кому я мог обратиться? Кто бы мне поверил. Такой старик, я просто был полностью парализован, не понимал, что он делает, когда он попросил меня снять штаны, я думал, он покажет мне связь между телом и душой. И в определённом смысле он показал! Даже сегодня мне не поверят, а я, как и любой жалобщик, просто хочу, чтобы мне поверили, это наше единственное право, чтобы нам сказали: мы верим тебе. Поэтому я их понимаю. Мужчины тоже подвергаются сексуальным домогательствам.

- Вау, за все мои годы как интервьюера, я не знаю, что сказать. Но почему вы не раскрыли это до сегодняшнего дня? Ведь вы были успешным и известным мужчиной.

И я всхлипываю: Видишь, ты такой же, как они! (удушье). Ведь все знали, что все старые мужчины домогаются, был заговор молчания, да, я расскажу всё! (удушье, удушье) Во всех редакциях газет знали, что Шимон Перес [бывший президент Израиля] не живёт с женой, потому что он педофил, и что Ицхак Рабин [бывший премьер-министр] изнасиловал Лею, когда ей было 15, а ему 22, и что с тех пор он снова и снова насиловал всех своих секретарш в пьяном виде. Что Агнон [лауреат Нобелевской премии по литературе] был серийным хватателем за зад молодых поклонниц, пока его жена была в депрессии, и что Гершом Шолем [известный исследователь каббалы] был так глубоко в теме БДСМ, что был замешан в деле об убийстве и издевательствах над одним из рабов Гертруды, его третьей жены, саббатианки [последовательницы лжемессии Шабтая Цви] (удушье удушье удушье), вот что происходит, когда слишком глубоко погружаешься в глубокие тайны еврейского мистицизма - всё превращается в порнографию.

Ночная жизнь