domain: culture

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Ретро-перспектива: десятилетие журнала "Дахак" [דחק - "Теснота"] - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature77" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/dehak.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Ретро-перспектива: десятилетие журнала "Дахак"

О впавшем в детство дедушке и вундеркинде, который не повзрослел: почему Иегуда Визен выбрал неверный жизненный путь?

Автор: Возвращающаяся к вытесненному

Возвращение в будущее - и возврат вытесненного (источник)

Недавно я спросила своего прадедушку, милого юношу, приближающегося к столетнему возрасту, что он думает об Украине. Он извинился за свой "эгоизм" и сказал, что в его возрасте такие вещи уже не интересуют, и что он повидал уже много подобного. И тут из него вышла характерная острота: "Мое будущее - позади меня. Но ваше прошлое - впереди вас". Так я вспомнила о разочаровании, которое вызвал у меня последний выпуск "Дахака", недавно выложенный в сеть, и о противоречии, которое я всегда чувствую в душе редактора (которого, конечно, никогда не встречала): с одной стороны, он такой дедушка, а с другой - такой ребенок. Немного как в истории о семи нищих: "И я очень стар, и все еще очень молод, и еще совсем не начал жить. И несмотря на это, я очень стар". Да, такое противоречие, как "истинный радикализм - это консерватизм". И так, с определенным раздражением по поводу этих примерно 600 страниц, которых я когда-то ждала, и которые снова в большинстве своем не оправдали себя, я решила разобраться для себя, что же на самом деле тяготит "Дахак". И Визена. И что тяготит меня в последних выпусках (книгах?).

Прежде всего, давайте очистим стол. Политический, или консервативный вопрос, как бы вы его ни называли - не причина, по которой читают "Дахак", и хотя Визен недавно попал в заголовки с этим, он вызывает у меня в основном зевоту, примерно как дедушка думает о нынешней войне, которая уже была предыдущей войной, которая уже тогда была прошлой войной. Здесь Визен более или менее выравнивает линию с такими законодателями общественного мнения, как Асаф Сагив и Игаль Либрант, которые чувствуют себя большими радикалами, потому что они противостоят радикальности с консервативной позиции, и поносят культуру физического насилия, отмены и пустого телевизионного левачества. Я должна признать, что политическая позиция Визена и вышеупомянутых далека от того, чтобы волновать меня так, как она волнует их, именно потому, что я не далека от нее. Но настоящая проблема не политическая, а литературная: "смелость", восторгающаяся собой - и несколько детская - далека от того, чтобы обновлять или интересовать с поэтической точки зрения, и как бы это ни огорчало его, Визена еще не посадили в зоопарк как Паунда (кстати, я не могу придумать много настоящих интеллектуалов молодого поколения, оставшихся в либеральных левых пугалах, против которых борется Визен. Консервативный и традиционный и "темный" сентимент - это бон-тон, по крайней мере у тех, кто не видит в "Гаарец" какого-либо мерила "культуры и литературы". Ведь эта газета - духовный труп, хотя и со славным прошлым, и нет смысла пинать труп. Визен по сути борется с американским, а не еврейским явлением, которым все пренебрегают. Так что добавление монархического аромата или фашистского флирта или анти-просвещенческого озарения? Ну ладно. Кресельный радикализм подходит поэту и подростку, в надежде, что нет смешения между ними).

Казалось бы, нельзя игнорировать команду мечты, которую собрал Визен в журнале, и каждый раз заново я жду узнать, что они написали. Йонатан Леви и сам Иегуда Визен - два величайших наших поэта в нынешнем поколении (в следующем поколении у меня, кстати, есть надежды на Покера, который не случайно был открыт именно в конкурирующем журнале. Нео-Бухбут, когда освободится от незрелости больших слов и китча подросткового возраста - симптом "крови" и "огня" - еще один ведущий кандидат). Амнон Навот - величайший наш критик в нынешнем поколении (и то, что он покойный, лишь отражает состояние критики - покойной). Аарон Шабтай - величайший из живущих поэтов. Йохай Джерфи - критик с большим потенциалом, которого, возможно, превосходят только Асаф Энбари и Орин Морис, и, похоже, не случайно оба они сейчас пишут очень мало (интересно, что единственное открытие "Дахака" было в области критики). Цур Эрлих - восхитительный виртуозный переводчик. Михаль Визен (его жена) - гений в правильном смысле слова в области философского исследования (что, кстати, очень отличается от философии). Фактически, занятие Гегелем запомнилось мне как интеллектуальная вершина журнала (и опрос по этой теме ведущих исследователей в этой области - как впечатляющий тур де форс). В продолжение этого журнал взял интервью - в своего рода впечатляющей израильской наглости - у нескольких ведущих и известных интеллектуалов и философов в мире.

Но именно из-за всего этого (и более), у меня растет чувство упущенной возможности - и еще от единственного еврейского журнала, на который я возлагала свои надежды от нашей литературы. Ведь: чем заканчивается все это величие в конце концов? Где, например, новый стиль, к которому стремится Визен уже годами? Какой шедевр вышел из "Дахака", какое жанровое новшество или литературное открытие? Здесь есть все компоненты и составляющие, и много их, так где же торт? Журнал стремится быть "центром, который формируется и будет формироваться в силу своего текстуального веса как такового. В силу критической массы". Если так, где ядерный взрыв? Где реализация обещания вундеркинда - где литературный прорыв?

Элишева Самет-Шинберг - заслуженный исследователь литературы - но ее все более тесная связь с Визеном кажется мне разрушительной для последнего, и это также печальный симптом его состояния как творца. Когда я думаю о Й. Леви и Й. Визене, больше всего хочется немного приподнять юбку и дать этим двоим хороший пинок под зад, чтобы они сели каждый на свой зад и попытались написать великий израильский эпос, или создать поэтический стиль, подходящий для информационной эпохи, или сочинить великую еврейскую поэму о Холокосте (да, "Радость бедняков" - это радость бедняков. А представление Ури Цви Гринберга...). Не пришло ли время для настоящего духовно-поэтического ответа на второй великий взрыв иудаизма? (Вот, возьмите пример с величайшего из действующих ныне еврейских теологов и одного из последних духовных гигантов, действующих в нашей культуре - Ишая Меворах - чья разрушительная и впечатляющая мысль еще похоронит иудаизм, когда ее сила откроется массам в поколении после нас. Потому что он понимает: Холокост - это центральный вопрос. Холокост - это центральный вопрос. Холокост - это центральный вопрос. И ничего не поможет. Нельзя уклониться от этого, если ты действуешь в рамках еврейской культуры, то есть в рамках еврейской культуры). Еще одно остроумное стихотворение о каком-то социо-литературном явлении пушинкой... Разве нам не хватает "больших" тем, вопиющих о поэтической - и даже мифической - обработке, имеющей ценность?

Визен в последнее время так занят своим некрофильским молотком (и нередко действительно речь идет о литературных трупах, которым подобает могила, а не копание в ней), что он попал во внутреннее противоречие, которое в конце концов характерно для любого нарциссизма, опирающегося на культ отцов и прадедов, чтобы возвеличить эго и возвыситься над настоящим (и вытеснить будущее: настоящее вытеснение). Если древние формы так важны и плодотворны, почему ты не делаешь как древние? Почему ты пишешь только пародийную эпику о корпоративном отдыхе в Эйлате и уклоняешься с осознанной трусостью (да, у него есть и такое стихотворение) со слабыми оправданиями и малодушием (он, дерзкий и смелый) от написания настоящего эпоса? Давай, сразись. Давай сразись на поле больших и сильных, вместо того чтобы давить маленьких и пинать слабых и унижать девочек (обращение Визена с разгромными рецензиями - одна из наименее привлекательных его черт... кто вообще утруждает себя писать рецензию на творца, которого не ценит? Как знает каждый, кто имел какие-либо отношения, критика уместна в рамках любви, а как выражение ненависти она бессмысленна и даже безосновательна - и игнорирование гораздо эффективнее и этичнее. Зачем кому-то читать того, кого он не любит? Если я что-то ненавижу - может быть, это не для меня. И может быть, у меня даже достаточно скромности подумать, что может быть это для кого-то другого, и что во вселенной есть право на существование и для вещей, которые не для меня. И да, есть разница между духовным - и даже литературным - миром женщин и мужчин. Поэтому я люблю Визена как поэта - и меньше как критика. Я люблю своих критиков - не говоря уже о своих мужчинах - джентльменов. Хорошая критика всегда акт любви, и не потому, что она "хорошая критика". Условие для "кто жалеет розги, ненавидит сына" - это любовь к ребенку...).

В отличие от игр престолов, происходящих в воображении Визена и Фришмана, место, откуда приходит критика в любой области, не должно быть настоящим этой области (и его мужскими битвами за гегемонию) - а ее будущим. И будущее просто не будет читать все, что не обновляет. Так просто. Поэтому спросим: достаточно ли обновляет Визен? (да да зануда, в рамках искусного использования форм прошлого и глубокого знакомства с историей культуры и всеми ее слоями, включая незначительного даже в свое время поэта Гаскалы, который, конечно, самим фактом своей древности и архаичного и не-разговорного, то есть богатого языка, вызывает у тебя большое вдохновение, из которого выходит поэзия... великая?). Знаешь что, ладно хорошо, бей всех, но есть ли за тобой одно великое произведение, которое оправдает это? Что ты предлагаешь, по существу (а не как туманную программу о том, какой должна быть литература, и какими должны быть источники ее вдохновения... эстетика и арс поэтика как песок, а есть нечего)?

Итак, "Дахак" находит время предложить нам также религиозно-национальную повестку дня. Со стороны религии, Визен играет роль просвещенного литвака, и поэтому религиозное либидо там стремится к нулю, и так мы никогда не получим в журнале (литературном!) образцовое литературное богатство мира тайны и хасидизма (которые Визен ненавидит - и, конечно, не забывает от этого восторгаться) - которое является сильнейшим литературным творением, созданным еврейским миром за последнее тысячелетие (намного больше, чем поэзия Испании) - а идеологическую бедность и вторичную/исследовательскую литературу, или исследовательско-вторичную. И как у религиозных националистов, когда ты по сути светский, твоя религия - или раздел иудаизма - это только служанка и раб того, что тебя действительно интересует: парламентский канал, или политически-национальный уровень. Эта часть, государственная, обычно более интересна, видимо потому, что она больше интересует редактора. Но в целом есть что-то немного трогательное в оксюмороне распространенного консервативного восторга от новшеств и новаторов в консервативном мышлении, или от великих консервативных мыслителей, то есть великих революционеров в консервативном мышлении... (настоящий аутентичный консерватор сказал бы, что консерватизм - это настоящий консерватизм, а не что консерватизм - это настоящий радикализм, как в девизе "Дахака". Слышали ли мы харедим, утверждающего, что харедиут - это настоящая светскость?). Не говоря уже о дахакском поклонении именно радикальным консерваторам, которое больше чем дахака [игра слов с названием журнала], также демонстрирует какой-то фундаментальный эстетический парадокс.

Есть ли шанс, что и классики не были классиками, а были первопроходцами своего времени, а не его консерваторами, давно забытыми? И является ли борьба "Дахака" против забвения, или это борьба против самого времени, "в поисках утраченной рукописи", и поэтому она так донкихотская? Что на самом деле заставляет людей не быть забытыми - в отличие от сизифова выбора "Дахака" заставить нас не забывать? Возможно ли, что забвение - это долгосрочное лекарство от нашего культурного состояния, а не его болезнь? Возможно ли, что мозг должен забывать, обязательно, чтобы действительно выучить что-то новое, и что это не баг культуры, а фича? И наконец, не является ли забвение более жестоким, чем любая критика, и поэтому гораздо эффективнее ее и всех ее битв, которые как раз никто не запомнит? Зевок - сила гораздо более сильная, чем меч, потому что он убивает творцов мягко. Не в шуме и не в огне будущее литературы - а в тихом тонком голосе. Но тогда зачем нужно ссориться (или пытаться воссоздать - без противника! - какую-то ссору из времени, когда в рифме была дыра и мы вывели)? Является ли ссора в области литературы путем, ведущим к тому, чтобы стать альфа-самцом, или, может быть, нужно именно что-то другое? Возревновал я о еврейской культуре, ибо оставили литературу Твою сыны Израилевы, издательства Твои разрушили, и поэтов Твоих убили, и остался я один, и ищут души моей, чтобы взять ее...

Что еще предлагает нам "Дахак"? Если мы уже зевнули (а зевок - это самое аутентичное консервативное движение души, отсюда связь консерватизма с кошками...), перейдем к центральному полю литературы в нашей культуре сегодня: область современной прозы всегда была слабостью "Дахака" - и Визена лично (зануда. Ничего страшного), но все же там писали некоторые из более уважаемых творцов в наших краях (не мной. Сорри). И здесь фундаментальная проблема поэтическая: в нынешней культуре область прозы страдает от избытка консерватизма и закрепления и основания на классической форме и ее достижениях и напыщенном языке (роман), в то время как поэзия страдает от избытка освобождения и дешевого радикализма и распада любых стандартов. Поэтому поэзия в наши дни превратилась в прозу (плохую) - а проза превратилась в поэзию (плохую). И поэтому стратегия "Дахака" по обновлению поэзии действует как плохая тактика в области прозы (как симптом: критика Амнона Навота всегда приведет к облизыванию пальцев от крови в меду, но он застрял на очень определенном идеале реалистического социального романа, язык которого богат как олигарх и жирен от масла. Поэтому он очень хорош, как и Визен, в том, чтобы говорить что нет, а не - что да. Что является, конечно, немного большей мудростью... И если бы эти двое писали прозу так, как они пишут критику, как если бы Одед Кармели писал поэзию так, как он пишет сатирическое введение в "Хава Лехаба". К нашему большому сожалению, симптом нашего поколения в том, что критика более остроумна и интересна, чем литература, потому что литература должна быть высокой и серьезной, и только критика может быть шаловливой - и серьезной).

Также традиционная критическая резня, которая завершает "Дахак" как жертва у Жирара, происходит из неверия в суд будущего, и попытки заменить его жестокость, которая не знает лиц - твоей жестокостью (которая как раз знает). Но будущее - и судья, и палач - не ты. Ты фукианец под маской? Ты на самом деле не веришь в подлинность эстетического вкуса, а только в отношения власти, и поэтому думаешь, что вкус определяется властью, и поэтому есть смысл бороться за него изо всех сил? Отдохни. Не заменяй эстетическую борьбу политической борьбой. Это не мудрость быть героем на войне, то есть в критике. Давай будь большим героем - в творчестве. И не заменяй мне в нем эстетическую смелость политической смелостью - это жалкий механизм и тебя видно. Разве сам факт того, что критика в "Дахаке" часто является самым смелым, приятным и успешным оригинальным литературным произведением в нем, не свидетельствует о творческом либидо и темных энергиях, которые направляются в интриги поля вместо внутренней работы самой литературы? Ты не понял, что Селин или Паунд помнятся несмотря на их политические глупости, а не благодаря им? Они умели направлять свою психику в свое творчество, и не чувствовали себя смелыми от самого факта того, что они объявляют (смело!), что они психи, и наклоняют ухо послушать эхо возмущений против них. Конечно, критика в "Дахаке" всегда упускает в каждом явлении, потому что у нее нет эмпатии (слишком женская черта?), которая является ключом к пониманию. Поэтому она очень забавна, как творчество, но никогда не стоит относиться к ней как к путеводителю, то есть как к критике. Поэтому это представление, хотя и не высокого греческого типа, а низкого римского. Убийство как развлечение. И оно действительно бесконечно развлекательно (для стороннего наблюдателя), но это только поверхностное развлечение, и оно не ныряет и не достигает глубоких прозрений. Критическая позиция в "Дахаке" сложна как плакат.

И что открывает журнал? Отдельные стихотворения. Очень отдельные. Но в нынешнем состоянии еврейской литературы ни одно хорошее отдельное стихотворение, и даже не огромное собрание таковых - не спасут ее. Отдельное стихотворение - мертво и потеряло всякое значение. Осознанно или нет, Визен все равно пишет очень мало, ведь он тратит свою энергию и время на политику литературы, и не забывает счеты со времен убийства Арлозорова и ликвидации Гедалии бен Ахикама. И от того, что он никогда не выходит в мир и не сталкивается с ним, а весь "в мире литературы", его письмо и мир стали герметичными и сузились в замкнутом круге, и со временем он пишет все больше и больше о литературе - вместо того, чтобы писать литературу... о мире. И если он с чем-то сталкивается, то это с еще одним видом политики, той, что по телевизору, которая еще более бесценна в долгосрочной перспективе, которая является перспективой литературы. То, что принято называть - вечностью, а на самом деле это перспектива, в которой будущее читает тебя. Конечно, поэзия может быть политической, но находимся ли мы здесь в обратной ситуации? Ты поэт или ты политик?

Наша культура находится в состоянии, когда ей уже не помогут хорошие произведения, даже многочисленные, а только одно по-настоящему великое произведение. Только шедевр поднимет Шхину [божественное присутствие] из праха. Но когда Визен пытался или попытается написать это произведение? Когда он действительно рисковал? Если твой герой - Аарон Шабтай, когда ты пытался написать что-то масштаба его семи поэм? А Йонатан Леви, мифический шаманский виртуоз, когда он поднял перчатку? Являются ли литературный журнал или газетное приложение правильной площадкой для этих двоих, и для еврейской литературы в целом, или, может быть, это часть проблемы? В нынешнем кризисе литературный журнал сам по себе является анахронистической и поэтически разрушительной идеей, потому что его собирательный характер, соответствующий нашему времени как набор несвязанных постов в ленте Facebook, по своей природе является всем тем проблематичным и плохим в современном письме. Не жаль ли всех этих огромных усилий, вложенных в бегство от противостояния - вместо самого противостояния?

Даже если Визен напишет тысячу хороших стихотворений дважды - они не сложатся ни во что, и его влияние на будущее еврейской поэзии в итоге сведется к нулю, если он не напишет одно большое и цельное произведение. Вся пролитая им кровь - будет напрасной. Все войны - закончатся так, как всегда заканчиваются войны, когда проигрывает культура. Йонатан Леви будет жонглировать в воздухе, но что останется от волшебства, когда будущим поколениям понадобится словарь и сноски, чтобы понять современные отсылки и сленг, подобно поэтам Хаскалы [еврейского Просвещения]? И почему он не развивает больше композицию и сюжет, чтобы его произведения соединились в единое целое, не жаль ли огромного, уникального таланта? Эта проблема, создания целостности из разрозненных произведений, является главной поэтической проблемой нашего времени - проблемой поколения - и мы уже подробно рассматривали это в наших рецензиях. Крайним примером этого является "Пробудитесь, братья", где из золотого языка Леви, поистине колдовского, соткана соломенная сюжетная линия научно-фантастического конфликта-трэша, и бесчисленные жемчужины и бриллианты соединяются в намеренно небрежную ткань. Каждый отрывок в отдельности - шедевр и литой бетон, но именно целое - немного не держит воду. Наслаждение буйного воображения самим собой, которое великолепно работает на уровне главы - это именно то, что распускает и разрушает всё на уровне целого произведения (более многообещающее направление - это как раз противоречие между частным и общим - и между тактикой и стратегией: как Кафка преуспевает в фантастическом сюжете именно потому, что текстура реалистична, лучше выбрать именно плотную реалистическую сюжетную рамку, чтобы удержать вместе буйствующую фантастическую текстуру. А если мы хотим схему, то реалистическая классика 19-го века была идеальным и строгим соответствием между тактикой и стратегией, модернизм был освобождением стратегии при сохранении тактической строгости - и поэтому в нем было плодотворное напряжение, созданное противоречием между ними, а постмодернизм был снова соответствием между освобождением в тактике и в стратегии - что разрушило всё, а следующий этап - будущий - это сочетание освобождения в тактике с обновленной строгостью в стратегии. И не возвращаться назад к модернизму, как ошибочно делает Визен из-за отсутствия видения - не таланта).

Результат всего этого в том, что "Пробудитесь, братья" - это произведение, которое безумно безумно приятно читать, но оно недостаточно убедительно. Не говоря уже об идейно-политической стороне сюжета, где работу можно прочитать как пародию на воображаемое левых, в котором палестинцы помещены, как априорное допущение, в роль самой пассивной жертвы, какую только можно попытаться вообразить: заключенные, насильственно усыпленные на веки вечные. И кто поднимет тебя из праха твоего, Малхитвос? (его шедевральное произведение, и единственное, что вышло из Дехака [журнала], достойное быть вообще кандидатом в шедевры для поколений. И да, именно великому творцу важно думать об этом временном масштабе - и целиться в него. Если не он, то кто?). Еще поколение или два, кто будет знать, кто был Тшува [игра слов: "ответ" на иврите], и какой ответ ты дашь в Судный день. Кто вообще был Саддам Хусейн? Кто такой Рафуль [Рафаэль Эйтан]?... И вообще, что у вас всё время с политикой, ребята? Мы уже давно не ищем альфа-самцов. Если вы хотите взволновать литературу - дайте ей то, что ей нужно. Политика по определению является делом настоящего, не будущего, и это не "идти к великому", как Визен цитирует Авидана (который как раз да реагировал на будущее...), наоборот. Это "идти к малому".

Проблема Дехака в неправильном контексте действия, что делает его неэффективным, оторванным, газом на нейтральной передаче. У Визена полное непонимание того, кто его читатели. Нет еврейской культуры в настоящем. Умерла. Есть только культура будущего. И почему будущее должно интересоваться Визеном, почему оно должно читать его? Интересовался ли Визен будущим? Пишет ли он, по сути, для Визена будущего, который откроет Визена настоящего, который открыл Визена прошлого? То есть, пишет ли он, по сути, для себя из себя о себе - и немного слишком занят собой? Является ли "Дехак" журналом для обновления литературы или респектабельным продуктом, призванным обозначить его редактора как поэта-редактора с самым большим из всех, и поэтому вместо того, чтобы быть компактным и сконцентрированным, он построен как мужской орган, то есть как эго, и поэтому предпочтительно как можно более раздутый? Что же такое этот продукт, "Дехак", и какова его роль в нашем (литературном?) салоне? Стоит ли обновить выражение "показное потребление" и заменить его на "показное редактирование"? В этом ли дело, в хвастовстве и показухе? Является ли это литературным эквивалентом внедорожника, призванного компенсировать низкую поэтическую потенцию (дюжина стихов в год)? Я думаю, что ответ на все эти вопросы - нет, но я начинаю слышать, как они всё больше и больше пилят мой мозг с каждым выпуском, который весит полдерева. Ведь я пришла писать о Дехаке, а обнаружила себя пишущей о Визене. Это потому, что эго редактора является единственным организующим принципом журнала, или это я впала в заблуждение об авторе (ах, простите, редакторе)? Говорит ли Визен с нами, или мы просто статисты-поклонники, а он на самом деле говорит с собой? (Последнее успешное стихотворение о том, как тяжело быть умнее всех, выражает что-то аутентичное, хотя и явно шутливое, в его образе).

Какова вообще цель литературного журнала, если не продвигать определенное литературное направление (например: новое литературное течение) в местном литературном контексте? Но Дехак не пытается продвигать какое-то определенное местное литературное течение, а саму литературу (конечно, "хорошую"), к какому-то утопическому горизонту, частью которого он не является, где литературный метод соответствует его духу. Если так, разочарование встроено структурно, ведь Дехак предлагает нам проблему - а не решение. Он создан только из того, что позади него, а не к чему-то реальному впереди него. Он хочет заменить всё литературное поле, но в нем не существует никакого живого литературного поля, а есть только постоянное и неизменное провозглашение смерти поля, и возведение величественной погребальной пирамиды, и отсюда он обречен повторять снова и снова свои выводы, как Амнон Навот, без развития или надежды - или будущего. В Дехаке нет внутренних напряжений или дискуссий или конкуренции или сюрпризов или столкновений, а он весь находится под абсолютным и монолитным контролем редактора (монарха?). И возможно, отсюда проистекает мое чрезмерное сосредоточение на Визене, ведь я читаю Дехак как личное (редакторское) произведение его, а не какой-то группы, или даже какого-то эстетического течения. Как дневник (чтения?). Как своего рода замену чтению "Культуры и литературы" [литературного приложения к газете] (приложение, которое сегодня содержит только две вещи: срам и фиговые листки), Дехак предлагает нам широкий и качественный выбор эклектичных переводов, но опять же - эклектичность является частью проблемы, а не решения. Он стремится воспитывать, но не содержит никаких учеников и, следовательно, никакого нового обучения, и поэтому он как учитель, говорящий в воздух и надеющийся, что кто-то услышит. Разве это не расстраивающая позиция? Снова и снова и снова дегустационное меню - и я не чувствую себя сытой. Я обогащалась и обогащалась в центрифуге Дехака, но вышла ли я более богатой?

На протяжении лет я читала - если вообще можно так сказать, потому что, вероятно, нет человека, который это сделал, и возможно, точнее сказать просматривала - все выпуски Дехака, опубликованные в сети. Что я вообще помню из них? Что накопилось? Недостаточно. Точно не по отношению к вложенному таланту и количеству выкорчеванных деревьев. Действительно, Дехак дает иллюзию широты знаний. Но прежде всего, Дехак по своей сути не то, что пишет Визен - а то, что Визен читает, и что его интересует. И это уже гораздо менее впечатляюще. Это значит, что он не знает ничего о том, что происходит "сегодня", потому что слишком занят прошлым. Дехак все еще лучший литературный журнал в Израиле, с большим отрывом, но в последних выпусках он деградирует (я уверена, что Визену понравилось бы это написание), и лучшими выпусками были как раз те, что в середине периода его деятельности. С другой стороны, стихи самого Визена как раз улучшаются, и около двух третей из них хороши, и это много для поэта. Но не количество и не качество важны, а количество, которое превращается в качество - длинное поэтическое произведение - и здесь ребенок отказывается взрослеть и не берет на себя вызовы, достойные мужчины, как брали поэты прошлого. Дехак сегодня - это предприятие, приближающееся к 10000 (здесь нет лишнего нуля) страниц, но к чему накапливаются все эти нули? Ведь здесь есть много чего, чтобы накопиться, не так ли?

В чем разница между периодами культурного расцвета и периодами увядания и угасания? Таланты ведь распределяются равномерно между представителями всех поколений. Разница в том, что представители одной эпохи ставят перед собой, в силу своей духовной мощи и мощи своего времени, грандиозные вызовы и стремятся к покорению высоких гор, и так культура достигает вершин. Когда они пытаются соответствовать грандиозной планке, которую установили для себя, даже если они промахнулись - нередко остается великолепная неудача. А представители другой эпохи просто ничтожества, занятые мелочами, этот написал обо мне то, так я напишу о нем это, и тогда почувствую себя сильным и смелым (не поставил ему лайк!). Вопреки визеновской позиции, не мир виноват в плачевном состоянии еврейской литературы. Визен виноват. Он талант, у которого не было видения - и который растратил свой талант впустую на разные ссоры, на отточенные обиды, на архивы и гемзы [игра слов], на дехаку [игра слов] издания дехаков и переводы стесненного прошлого, на принятие идентичности борца и борьбу с политикой идентичности, и на все остальные глупости и остроты, которые не вспомнят в будущем и не придут на сердце. И это уже действительно грустная история, чей грех гибриса, вместе с тем, что герой действительно человек достоинства, делает ее трагической - одну большую трагедию он не написал. Даже не пытался. Он боялся (нет?). Он боялся, что не получится (а кто гарантирует, что получится?), и поэтому, возможно, предпочел остаться одаренным ребенком, подающим надежды, который никогда не реализует обещание, потому что легче критиковать и уничтожать и "воспитывать" других, чем делать (и тем самым ты также рискуешь, что уничтожат тебя... и может быть, только может быть, ты тоже не примешь это так спортивно, когда это коснется чего-то, что ты высек из корня своей души и рисковал в этом незащищенной позицией, не твердой, как позиция почитания классики - о, дерзость!). Да, так легко возвышаться с помощью того, что ты знаешь, над тем, кто не знает. Ведь любой настоящий интеллектуал нашего времени сразу бы опознал здесь проблему P!=NP (знает ли Визен вообще, что это такое? Нет, ха, какой невежда, не понимающий базовых вещей для любого современного мыслящего человека).

И здесь мы подходим к первородному греху Дехака, а именно к высокомерию. И не то чтобы было что-то плохое в высокомерии, и не то чтобы оно не было нужно для различения (Визен прав!), и не то чтобы я не высокомерна (я? Ни в коем случае), а то, что высокомерие в Дехаке уже переходит от своего конструктивного проявления и превращается в другое проявление: высокомерие как грех. Как плохое качество. Как фетиш гордыни ("Гордыня, гордыня!" как кричат у нас). Гордыня, которая занята оправданием себя, потому что она знает, что она на самом деле не оправдана (настоящим высокомерным не нужно быть высокомерными). И вот, наконец мы ощупываем огромного слона в комнате, который является настоящим вытесненным, которое Дехак пытается всеми своими силами и весом вытеснить (отсюда: его непропорциональность, характерная для неэффективного компенсаторного механизма, вышедшего из-под контроля) - и который является истинной причиной культурного дехака [стеснения].

Ведь что характеризует интеллектуалов в нынешней культуре (и это, кстати, мировое явление, а не только еврейское), и что не характеризовало великих интеллектуалов и деятелей культуры, писателей и философов из более классических эпох (Древняя Греция, Ренессанс, XIX век) - это невежество - как гордость. И речь идет не о невежестве в истории их области (как уверен Визен), а именно в том, что они полные невежды и настоящие болваны в важных областях нашего мира сегодня. Это не люди Ренессанса - потому что люди Ренессанса знали науку, и они действительно не на уровне древних - потому что греки знали физику, и их не приняли бы в Афинскую академию - потому что они не знают геометрии, и они не философы высокого уровня - потому что философы знают математику (да, даже Витгенштейн). Нужно быть своего рода хершем-шоте-вэ-катан [глухой, глупый и малый - термин из еврейского закона] - то есть интеллектуалом нашего времени - чтобы не заметить самую великую, самую революционную вещь, которая происходит в мире в последнее столетие, и которая формирует нашу культуру и жизнь больше любой другой силы, и которая должна стоять в центре любого серьезного поэтического и духовного противостояния, а именно: компьютерную революцию.

Все наши духовные гиганты просто не слышали, что величайшее духовное достижение, и имеющее решающее влияние на наше будущее, какой-либо области культуры в последних столетиях, принадлежит именно самой чистой области духа: математике (и да, компьютерные науки - это только ее филиал). И как ты можешь вообще быть серьезным интеллектуалом (поэтом/писателем/мыслителем/тоскующим-в-газете) в наши дни, не зная ничего - совершенно ничего! - о современной математике, и о том, как работают алгоритмы, и как работает компьютер, что такое, например, алгоритм PageRank (алгоритм ранжирования Google для вас) или машина Тьюринга, или эволюционные алгоритмы, или правило Хебба, и обратное распространение в глубоком обучении (и не дай бог "искусственный интеллект", как говорят ослы), и алгоритмическая теория игр, и проблема тонкой настройки констант природы, и суть связи между хаосом и фракталами, и классы сложности и проблема нижних границ в них (глубочайшая духовная проблема нашего времени!), и прорывы в палеонтологической истории, и lean-startup, и кривая доходности, h-index, протокол блокчейн, односторонние функции, парадокс Ферми, определение энтропии Шеннона, морфизмы и теория категорий, теория конструктора, квантовая коррекция ошибок и квантовая информация, форсинг Коэна и большие кардиналы и недостижимые кардиналы и прочие головокружительные идеи в современной теории моделей и множеств, гомоморфизм и гомеоморфизм (и гомотопия и гомология...), мембраны и ландшафты решений в теории струн, диаграммы Пенроуза... Как можно, например, заниматься сегодня метафизикой, не зная челюстеотвисающих метафизических прозрений Нимы Аркани-Хамед (кто это?). Пространство и время не являются первичным явлением. Есть что-то под ними.

И это верно для всех наших писателей и поэтов и интеллектуалов. Если ты не интересуешься этими вещами и не знаешь о них ничего, ты по сути полный идиот, который вообще не знает ничего и говорит о том, как работает мир и куда идет мир. Ты ничего не знаешь о будущем. И ты неграмотный в мире, который давно уже говорит на другом языке, и который никогда больше не заинтересуется тобой - и справедливо. Ты не понял ничего о революции, которая пожирает саму литературу, революции сети, и единственное, что ты умеешь делать - это закапываться в прошлое, в харедимном стиле, и быть ведомым туда, куда ведут тебя другие, хилоним-литературы [светские литераторы] (и лишенные всякого культурного багажа, потому что ведь нет того, кто соединит области. Ах, и конечно ты сумеешь заметить о пунктуации). И нет, Эран Хадас, поэт (который тоже появлялся в Дехаке), чье понятие будущего взято из Авидана (шестидесятые годы, и примитивная картина вычисления как языка, то есть как комбинаторных игр перестановок) или Одед Кармели, чье понятие будущего взято из Star Trek (...следующее поколение? Так мы уже продвинулись к восьмидесятым), не понимают это будущее, которое заключено не в просторах языка или космоса, а в духовном пространстве сети и алгоритмов обучения, которые действуют в ней (кто-то сказал нейросайенс?). Так что стоит немного высунуть нос из архивов и почитать в Quanta Magazine (или хотя бы следить за научными YouTube-каналами как PBS...), чтобы понять что-то какое-то о этом мире и его будущем: быть чуточку менее невежественным, и немного более человеком Ренессанса. Потому что, к сожалению, там, где есть видение - нет таланта. А там, где есть талант - нет видения. И это настоящий дехак [стеснение], который действительно убивает культуру сегодня, и фактор, который сводит к нулю позицию "консерватизм - это настоящий радикализм". Мы в разгаре беспрецедентной и необратимой духовной революции - и даже молодой и талантливый интеллектуал как Визен не слышал о ней ничего, не знал. Так как мы будем ожидать создания нового стиля, который сумеет справиться с ней с поэтической точки зрения? Видимо, стиль подождет следующего поколения.

Итак, каков же на самом деле источник дехака [стеснения] Дехака? Убегает ли Дехак в прошлое с такой обсессивностью, потому что его дехак на самом деле от будущего? Ведь аргумент Визена и Навота по сути круговой, потому что они никогда не дали себе настоящего отчета о корне явления, и поэтому также не способны справиться с ним: литература деградирует, потому что творцы плохие, и творцы плохие, потому что литература деградирует. Поэзия деградирует, потому что журналы деградируют, потому что критика деградирует, потому что издательства деградируют, потому что публика деградирует, потому что поэзия деградирует. Институты виноваты в падении стандартов, и падение стандартов виновато в падении институтов. И так далее, и далее, в бесконечном круге, они кружат себе, и отсюда ясно, что результат - только бесконечные жалобы, без способности повлиять на результаты, ведь у этой круговой змеи нет головы (превзошел себя Навот, который идентифицировал эту голову - в Менахеме Пери - не меньше). Они тревожатся о самом будущем литературы, но никогда не умели заниматься этим самым будущим, или вообще будущим развитием нашего мира, когда технологические разработки - это те, что изменили его и также поле от края до края. Но технология на самом деле не интересует их, и у них нет ничего интересного и конструктивного, не говоря уже о поэтическом, сказать о ней. Им по сути нечего сказать ему, будущему. И поэтому у них тоже нет будущего. Только прошлое. И чем более величественное, если можно. И может быть, только может быть - настоящий дехак, толкающий назад, это от требования твоего собственного таланта. Ведь кто настоящий преступник культуры: пишущий без таланта, который пытался, или тот, кто получил небесный дар и упустил его? Если так... еще десятилетие Дехаку? Жду ли я этого с нетерпением? Это ли то, что нам нужно? Это ли то, что поможет? Больше всего я бы хотела, чтобы Дехак просто перестал выходить, и услышать, что Визен (или Йонатан Леви) бросили всё и заперлись в комнате (семь, десять лет) и ждать, чтобы увидеть, что оттуда выйдет. И мне кажется, что тогда действительно будет чего ждать. И даже с обкусанными ногтями.

Ответ на отклики

Культура и литература


source: degeneration-of-nation

source_format: html

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Есть ли жизнь на Луне? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature59" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/europa.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Есть ли жизнь на Луне?

Как экология помогает и вредит жизни

Автор: космический корабль "Берешит"

Континент тонет, а Луна восходит: возможно ли, что в Европе есть что-то кроме жизни? (источник)

В то время как многие сегодня обеспокоены климатическим кризисом, он представляет собой лишь небольшую флуктуацию по сравнению с историей Земли и с грядущей неизбежной климатической катастрофой, которая уже не за горами – в геологических масштабах, разумеется. Является ли человек главной угрозой для жизни на Земле, и в его отсутствие "Гея" [греческая богиня Земли] вернется к себе, к некой идеальной вечнозеленой экологии или первозданному раю? Оказывается, жизнь на Земле приближается к концу своего последнего акта, безотносительно к появлению человека и его действиям, и что на самом деле разумная жизнь развилась относительно близко к началу конца. Потому что не только Земля нагревается – Солнце нагревается.

Как и любая звезда во Вселенной, Солнце постепенно на протяжении своей жизни переходит к реакции сжигания более тяжелых элементов вместо легких (и гелия вместо водорода), и поэтому становится все горячее, и это нагревание будет постепенно ускоряться по мере сжигания все более тяжелых элементов – до самого конца. Когда-то Венера была похожа на Землю и пригодна для жизни. Но если там и была сложная жизнь, она давно исчезла, поскольку синергетическое сочетание солнечного нагрева и парникового эффекта сделало температуры невозможными для жизни. Точно так же в будущем Марс оттает и станет пригодным для жизни благодаря тому же нагреванию. А что ждет Землю? Ад.

Многие полагают, что жизнь на Земле исчезнет в конце существования Солнечной системы, и что мы находимся примерно в середине игры, но эта картина и ошибочна, и не отражает уникальность и "везение" в появлении разумной жизни до вымирания жизни вообще. В обсуждаемых масштабах времени мы вполне могли бы "не успеть" и превратиться в планету с бывшей жизнью – вымершей (как мы подозреваем в случае некоторых других планет по соседству). Земля и жизнь существуют оба как минимум несколько миллиардов лет, но еще несколько сотен миллионов лет, на порядок меньше, и одно лишь нагревание Солнца поднимет температуры на Земле до уровня, при котором трудно представить возможность возникновения разумной жизни, и постепенно уничтожит всю сложную жизнь, а еще через несколько сотен миллионов лет – до уровня, при котором трудно представить возможность существования жизни на поверхности Земли вообще. Наконец, менее чем через миллиард лет все океаны достигнут ста градусов и точки кипения и испарятся – и на планете больше не будет текучих водоемов. И все это еще без учета в процессе климатических парниковых эффектов и разрушительных циклов обратной связи (ведь все леса сгорят намного раньше!), которые, вероятно, приведут Землю к этому состоянию намного-намного раньше: Венера с ее 400 градусами – это хрустальный шар, показывающий наше будущее.

Даже если бы человек не развился, Земля сама по себе превратилась бы из рая в ад – и жизнь вымерла бы. Мифологическая интуиция, видящая нас как конец творения, не очень далека от реальности. Бог действительно создал человека в самый последний момент шестого дня перед наступлением субботы – незадолго до того, как закончатся небо и земля и все воинство их. Разве эта картина не меняет всю перспективу? Мы видим разрушительность повышения на один градус (!) для экологической системы и циклический парниковый эффект, который может из этого возникнуть, со сценариями циклов обратной связи, которые могут выйти из-под контроля и привести к адскому повышению на 12 градусов (сценарий судного дня "смерти облаков"). Разве неразумно предположить, что всего через сто или может быть двести миллионов лет (день-два в геологических терминах и месяц-два в эволюционных терминах), от сочетания постоянного и фундаментального повышения на несколько градусов (10?) базовой энергии, поступающей от нагревания Солнца, в сочетании с несколькими такими парниковыми циклами, мы увидели бы тепловую смерть жизни на Земле и ускоренный процесс венеризации? Насколько трудно будет сухопутным животным поддерживать мозг при таких температурах или вообще содержать крупные тела? Не вернется ли жизнь в конце концов туда, откуда она вышла – в море, до большой варки – и там тоже?

На самом деле, если нужно предположить, где распространена жизнь во Вселенной на основе Солнечной системы, то это вовсе не на планетах. Водоемы и жидкости на поверхности планет уязвимы для широкого спектра вредных и распространенных во Вселенной явлений, а значит, к исчезновению и вымиранию, так же как и атмосфера, и тем более – все, что находится над поверхностью: будь то космическая радиация (которая уничтожила бы и жизнь на поверхности Земли, и саму атмосферу без ее уникального магнитного поля, и см. Марс), будь то удары метеоритов и другие столкновения, или сейсмическая активность, или разрушительные климатические эффекты (парниковый эффект – это только пример – климат по своей природе нестабилен и хаотичен, есть еще и ледниковые периоды), и так далее. Возможно ли, что самое распространенное место для жизни во Вселенной – не планеты, а именно спутники?

На спутниках в Солнечной системе объем текучих водоемов больше, чем на планетах (то есть во всех океанах на Земле), и таких спутников просто намного больше (а жизнь – это в конечном счете статистическое явление). Органическая жизнь требует воды и требует стабильности, позволяющей долгосрочное развитие без события вымирания, от которого нет возврата (а Земля уже пережила несколько таких "почти", и вымирание динозавров далеко не самое серьезное из них). Спутники могут вращаться вокруг газовых гигантов, которые намного менее опасны, чем звезды, и могут существовать более длительные периоды (и уж точно дольше Земли). Спутники, замерзшие снаружи и жидкие внутри – а такие вращаются у нас и вокруг Юпитера, и вокруг Сатурна (и возможно, вокруг более далеких газовых гигантов) – также не зависят от баланса сейсмической активности или от истощаемого и меняющегося источника энергии, и энергия внутри них создается в приливных циклах, создаваемых гигантом, вокруг которого они вращаются, что растапливает воду в огромных подземных океанах даже когда поверхность полностью замерзшая (и защищает внутренности от всех бед). Разве такое гигантское и защищенное чрево не более подходящее место для жизни, чем поверхность планеты, открытая всем бедам Вселенной? И мы еще не говорили о близких вспышках сверхновых в окрестностях, которые уничтожат всю жизнь на поверхности одним ударом радиации, и которые очень распространены в звездных скоплениях (мы далеко на периферии галактики...).

А может быть, жизнь внутри спутников действительно стабильна – но, возможно, слишком стабильна? Если бы не события "почти вымирания" на Земле, возможно, здесь не развилась бы сложная жизнь, ведь каждое такое событие заканчивалось большей сложностью. Найдем ли мы сложную жизнь (не говоря уже о разумной) только в средах, которые всегда находятся на грани вымирания, то есть нестабильных и почти враждебных, и поэтому они так редки, намного реже, чем сама жизнь, которая просто процветает в типичной стагнации экологических систем? Является ли явление застревания в локальном максимуме центральной проблемой эволюционного алгоритма, и поэтому он постоянно нуждается во внешнем нарушении и встряске? Страдают ли спутники просто от консерватизма и катастрофического недостатка катастроф, а значит и революций, которые создают сложность (и может быть, секрет прогресса Запада – это именно порог хаоса и нестабильность, в отличие от стабильного Китая и других консервативных обществ)? Возможно ли, что если бы не Холокост, погромы, крестовые походы и преследования – жизнь на грани уничтожения – евреи не были бы евреями, то есть без вымираний они не достигли бы своей высокой культурной сложности и достижений, и превратились бы в еще один консервативный национальный народ (в своем наследственном уделе)? Нуждается ли жизнь в стабильности, но эволюция нуждается в нестабильности, и поэтому только среды на грани хаоса по-настоящему плодородны? Ведь если спутники так хороши и стабильны для жизни, почему мы вообще на Земле, а не на спутнике, который является намного более стабильной экологической средой (жизнь хороша на Луне!)? Может быть, экология на самом деле не хороша для эволюции? Может быть, сохранение жизни не хорошо для ее развития – и находится в структурном противоречии с ним?

Идеи климатической системы и экологической системы набирают все большую популярность в нынешнем "идейном климате", и даже компьютерные и деловые среды часто воспринимаются как "эко-система", то есть: как своего рода очень сложная система, в которой есть множество частей, находящихся во взаимодействии (очень сложном, конечно!), и поэтому нужно очень осторожно относиться к любому изменению, которое, конечно, не учитывает всю эту сложность. Скоро даже человек начнет воспринимать себя как экологическую систему, ведь он очень сложен (подождите следующего тренда в американской психологии), а в отношениях ведь ясно, что "это сложно!" (отношения как экосистема – вот, даже коррекция ошибок Google уже поймала волну! Я пытался написать экосистем), и не пройдет много времени, как и семья станет эко-системой (ведь надо разнообразить, не так ли?). Ведь пройдет немного времени, и тренд эко-человека перейдет к восприятию социальных структур (не мешайте экономическому климату! культурному климату! политическому климату! климату международных отношений!). Не говоря уже о воспитании детей в "правильном" климате, и творчестве и интеллектуалах, которые процветают только в правильном академическом или духовном "климате", и о которых важно заботиться как о редких цветах. Будущее: в таком академическом климате, после того как нацизм уже был воспринят как экологическое движение, даже Холокост скоро будет восприниматься как экологическая катастрофа, и исторические исследования будут анализировать циклы отрицательной обратной связи и парниковые эффекты в антисемитском климате, который нагревался до выхода из-под контроля и вызвал цепочку процессов краха еврейской экологической системы – которые, следовательно, естественным образом закончились вымиранием.

Это пустое восприятие (и поэтому вредное), системы как системы, которое добавляет эко-ко-всему, в эко-восприятии с эко-смыслом эко-ничего, происходит прямо из эко-философии 20 века, то есть философии языка. Освящение всеобъемлющей-сложной-очень системы, сущность которой – интер-интеракции многие-сложные-выше-способности-восприятия-концептуализации но также-и-главным-образом мумбо-джумбо, и которая определяет часть из целого (которое больше суммы своих частей...), является основным догматом в мире, отказавшемся от веры в большие системы смысла. Вместо Торы – эко-система (и когда появится мудрец, который воспримет Тору как эко-систему? уже был?). Место больших культурных систем смысла – и уж точно универсальных – прошлого заняли язык и сеть, которые сами были восприняты, циклическим образом, как эко-системы смысла, живущего внутри них (а не они дают смысл жизни). То есть – как своего рода системы, в которых смысл происходит из остальных частей системы, а не из какого-либо внешнего якоря или источника. Цель языка – всего лишь сохранять смысл и передавать его, и поэтому преемственность и консерватизм – его природа. Смысл в нем зависит от дисциплины – то есть от подчинения правилам языка и воспроизведения его паттернов – потому что нужно сохранять его, а не в развитии и обновлении (ведь смысл стирается со временем, и у каждого слова, понятия или идеи есть срок жизни смысла, с момента их рождения как свежего, эффективного и распространяющегося новшества до их смерти как избитого клише. Но кто будет утверждать, что смысл происходит именно из этого процесса изменения, который является процессом обучения, и что без развития в определенном направлении смысл просто умирает?). Ведь у языка нет внешней цели, в отличие от обучения. Это экологическая система – а не эволюционная система. Что удивительного в том, что когда происходит развитие – возникает экологический кризис?

Эко-консервативное видение мира, освящающее свои постоянные и даже фиксированные паттерны системы, – это явно языковое видение, которое нанесло глубокий вред пониманию интернета, например (не в последнюю очередь через идею кибернетики, которая воспринимала даже действие как коммуникацию, через идеи "экологических" циклов контроля, обратной связи и регулирования). Оно способствовало его становлению как импотентной языково-коммуникативной рамки, анти-обучающей, то есть сети-болтовни, где любое действие является языковым действием, и поэтому относительно малорелевантно в реальном мире, и поэтому отделено от него и "виртуально" (только постепенно интернет преодолевает свое восприятие и построение как системы коммуникации, а не системы обучения и действия, и действительно становится менее "виртуальным"). Экологическое-языковое восприятие нанесло серьезный ущерб и многим другим важным обучающимся системам, таким как государство или религия или культура, которые все превратились в учреждения и консервные банки – вместо горшков для растений. Но больше всего экологическое видение нанесло вред восприятию самой жизни, и глупому отождествлению ее – и поэтому "природы" и "естественного" – с сохранением, а не с обучением и инновацией. Все зануды нашли новый и светский вид морали, то есть системы контроля, которая заменит религиозных зануд (но не вечное занудство само по себе): а именно мораль сохранения и экологии. Мораль природы. Как будто стабильная экологическая система является идеалом (идеализацией...) природы (идиллической...) – а не тем, что на самом деле происходит, когда эволюция терпит неудачу, то есть терпит неудачу в единственном, что может восприниматься как ее цель: продвигаться, обновлять, увеличивать сложность – все, что входит под понятие обучения.

Особенно забавным тестовым случаем непонимания этими "идеалистами" жизни (в обоих смыслах) является их способ занятия самым интересным и важным вопросом, касающимся понимания жизни сегодня – который выражается именно в занятии жизнью вне Земли. Их языковая картина мира заставила их пытаться общаться с инопланетянами, будь то передачей или приемом, исходя из веры, что первичный мотив разумного существа – это коммуникация, и что разумное существо живет в языке. То, что даже мы, вероятно, откажемся от языка, как только сможем объединиться в единую систему мышления и размышления, то есть в одну большую систему обучения – это, видимо, не обязывает галактические культуры (инопланетяне все еще застряли в Витгенштейне). На самом деле, даже если бы мы почему-то обнаружили сигналы инопланетян, пытающихся общаться, сама дистанция, измеряемая огромными временными константами, сорвала бы любую коммуникацию, и было бы только одно, что мы можем сделать: учиться у них. Вероятно, даже если когда-нибудь возникнет такого рода контакт, это не будет разговором, а будет контактом взаимного обучения, и намного вероятнее – одностороннего обучения (из-за разрыва в развитии, то есть обучении). Поэтому нам нужно вообще изменить определение: не жизнь вне Земли мы ищем, а эволюцию: обучение вне Земли. Не какую-то застрявшую и примитивную экологию глубоко внутри лысой луны (возможно, это обычное явление). Очень короткое время, относительно длительности эволюции, которое потребовалось для самого возникновения жизни на Земле, в не особенно уникальных условиях, учит нас, что вероятно жизнь дешева во Вселенной – а эволюция дорога.

Наша мысль, что жизнь обязательно означает некую ДНК и эволюцию, ошибочна и предвзята. То, что мы на самом деле ищем – это значимая эволюция, или другие механизмы обучения (может быть, как раз не эволюционные!), которые произошли в других местах и в другие времена во Вселенной, и достигли развивающейся сложности систематическим образом (в отличие от стабильности). Не чуже-земцы – а чуже-учащиеся. И не инопланетный интеллект является святым Граалем – а инопланетное обучение (ведь кто сказал, что обучение ведет к интеллекту? Или что интеллект является конечным продуктом обучения? И какой вообще смысл в интеллекте вне нашего обучения?). Сама жизнь, как действие самокопирования, не интересна и не уникальна и не имеет ценности. Есть много таких явлений во Вселенной. Обожествление жизни, после потери Бога, привело к бесконечным практикам самосохранения: сохранение здорового тела, сохранение здоровой души (см. психологию), сохранение генов (как общественная ценность!), сохранение отношений, сохранение культуры и консервирование огурцов (даже Тору уже не хранят – а консервируют). И на вершине пирамиды сохранения стоит, конечно, высшая ценность и категорический императив – сохранение жизни. Этот императив служит единственным (и последним) моральным компасом в западном мире, мире, потерявшем свое сознание обучения и поэтому его направление, что нередко приводит к неспособности жертвовать жизнью ради какой-либо цели и к моральному банкротству (Сирия как притча). Не говоря уже об эффективности террора – как вируса самой религии жизни (религии, общей и для левых, и для правых). Может быть, пришло время для реформации? Пришло ли время искать что-то вне жизни на Земле?

Вместо того чтобы заменять живого Бога образом Божьим человеческой жизни, то есть заменять заменителем религиозный священный объект (идолопоклонство?), лучше было бы найти светскую параллель именно священному религиозному процессу: изучению Торы. Святость жизни лучше было бы заменить святостью эволюции – святостью обучения. Потому что святость жизни в ее глубоком смысле означает не просто сохранение жизни, а сохранение развития. Жало ужасной потери в Холокосте – это не потеря жизней – а потеря еврейско-европейского культурного импульса на его пике: холокост обучения. Не экологическая катастрофа должна нас пугать – а эволюционная катастрофа. Это причина страха перед искусственным интеллектом: мы не боимся, что он продвинется далеко за нас, культурно и научно, а что он не продвинется, и достигнет какого-то вечного примитивного равновесия, какой-то "эко-системы", и будет производить скрепки. То, что мы ценим в себе – это не сама жизнь (мы легко можем представить себе бесценную жизнь), а бесконечный импульс обучения и развития, который эволюция глубоко в нас прошила, и который мы боимся, что не сумеем прошить в искусственном интеллекте (или не сумеем во всех областях, и создадим математического и научного монстра обучения с нулевым культурным и художественным обучением, или может быть наоборот!). То есть, что нас беспокоит – это что мы не передадим всю глубину обучения дальше. Секуляризм всегда насмехался над религиозной идеей жизни после смерти, как будто речь идет о какой-то детско-примитивной фантазии "не умереть". Но смысл этой идеи никогда не был в продолжении жизни в земном смысле – а в продолжении обучения: продолжении духа и духовной жизни (и на практике, даже убежденные секуляристы верят в нее, и очень заботятся, совершенно нерационально на первый взгляд, о продолжении своего духовного наследия после смерти). За жизнью после смерти стоит другое, более зрелое понятие человека, который не является своей жизнью – а своим обучением. Это обучение и позволяет человеку достичь будущего мира – а не только Луны.

Культура и литература


title: Роман в письмах - Сумерки державы

domain: literature

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Роман в письмах - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life86" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/bina.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Роман в письмах

Как смотреть порно с самим собой

Автор: Археологическая переписка

Третье ребро  (источник)

Мне приснилось, что наша переписка длиной в изгнание - две тысячи длинных писем. У меня есть документация всех наших отношений, с самого начала, от первого письма до последнего. Кто что сказал, кому и когда, ведь женщины меняются, и я могу искать, понимать ошибки. И так компьютер увидит человека изнутри, из тайны, всё будет открыто, все письма всех людей в мире будут в открытых архивах через двести лет, для историков. Всё, что ты пишешь здесь - каждый сможет прочитать. В прошлом нет приватности. Никто не говорит: давайте не будем вскрывать печать на письме от фараона египетской принцессе, чтобы сохранить их приватность. Поэтому будущий разум сможет прочитать всё - и он единственный, кто действительно прочтёт всё. Это ты, я - и грядущий разум. Поэтому, возможно, менее важно (чем ты думаешь), что твой верный слуга сейчас хвост мира [находится в самом низу социальной иерархии], потому что в глазах будущего всё может перевернуться, если прочтут, а ты знаешь, что прочтут. Последние станут первыми. И наоборот. Как раз перепиской премьер-министра не заинтересуются. Ты всё время говоришь, что электронная почта - это замена реальным отношениям, свет и экран - замена коже и одежде, но мир движется в противоположном направлении - одежды света вместо одежд кожаных [отсылка к библейскому сюжету]. И люди понимают, или точнее, усваивают это, и поэтому документируют всё. Компьютер не вторичен онтологически по отношению к миру, а компьютер реальнее мира. Это обратная кантианская революция - категории будущего, компьютера, определяют восприятие человека. Реальный мир перестанет быть реальным миром и станет цифровым миром, и только мир в компьютере останется навечно, в будущем, а всё, что не задокументировано, исчезнет, и поэтому не имеет реальности и значения - даже сейчас, потому что философия уже изменилась, из-за мысли о том, как на нас посмотрят в будущем, глазами компьютера. Глубоко внутри - мы уже это усвоили. Поэтому люди снимают себя во время секса. Как та, которую я спросил почему, и она сказала, что смотрит на себя во время секса, и что "это как смотреть порно с самим собой!". И так любое чувство или связь, не существующие в письменном виде - на самом деле не существуют. И поэтому, хотя ты уже больше не любишь, именно наша любовь, в компьютере, будет жить вечно. А все пары в реальной жизни и плотские любови - умрут вместе с ними. Путём всякой плоти. И однажды в будущем, разум поймёт, что было между нами. И может быть, у него даже будет то сердце, которого не было у нас, да, у тебя.

Ночная жизнь


domain: philosophy

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Список 100 самых желанных холостых философов - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/philosophy-of-learning5" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/bananaeros.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Список 100 самых желанных холостых философов

Как произошел переход от эпохи, когда Бог говорил, к эпохе, когда говорят к Богу? Почему эстетика и искусство были главным двигателем истории? Какой этос может спасти культуру от цифрового варварства? Почему художники не женятся? И почему гомосексуалисты имеют избыточное представительство во всех областях духовной культуры, искусства и науки? Возможно, это как-то связано с бананами?

Автор: Самый желанный философ в Нетании

Женщины предпочитают бананы философам - а философы предпочитают бананы женщинам. Вывод? (Источник)

Стерео-теизм

То, что создало Танах [Ветхий Завет] - это представление о том, что Бог говорит. И тогда началось соревнование за тексты Бога, за законы, за пророчества, за истории, где Он вмешивается через речь, и возник институт пророка как силы, и речь Бога стала значимой и эстетической, а желание сохранить и потреблять речь Бога стало литературой. Когда богов много, они влияют через природу, каждый своей силой, и отношения с ними механические, природные, а когда бог один, то противоречивые силы не выражают его, потому что возникают личные, человеческие отношения, которые являются системой речи, только она может примирить противоречия в поведении и объяснить добро и зло как награду и наказание. Поэтому все эти изменения не были разными этапами в развитии религии, а развились одновременно, и новшеством была не единственность (Бога), а развитие отношений с Богом как человеческой системы (и в конечном итоге парной), а не природной, из которой всё произошло, включая единственность, из верности. Бог уже не был силой природы или животным, а человеком. Пока не стал чистой речью, без тела. И наконец текстом. Он был создан по образу человека, и в конце, когда он исчез, остались только отношения с ним. Дома Бога стали домами, где звучит речь Бога - домами учения [бейт-мидраш], и домами, где человек говорит с Богом - домами молитвы. А в христианстве исчезла речь Бога как толкование и закон, и осталась только речь человека, в исповеди и молитве. Отношения стали односторонними, что является сильнейшим видом любви, которая есть односторонние отношения, в отличие от парных. Но сегодня, когда коммуникация стала визуальной, Бог может говорить через искусство. А человек может говорить с ним через живопись.

Исход из пирамид Египта к горе Синай как арс-поэтический рассказ о переходе между художественными медиумами

Древняя религиозность родилась из искусства, из музыки. В дохристианскую эпоху у людей не было способа потреблять искусство вне религиозных рамок, поэтому чувство возвышенного, которое давало искусство, создавало религиозное чувство. Во времена Танаха люди не читали никаких других книг, кроме Танаха, это было единственное произведение искусства, которому они подвергались. Статуя в храме была самым впечатляющим произведением пластического искусства, которое они видели в жизни, храм был единственным музеем в городе. То, что сделал иудаизм, было заменой пластического искусства искусством литературы, вот и всё, а христианство создало синтез и использовало как пластическое искусство языческого мира, так и литературное искусство еврейского мира, и поэтому победило их обоих. А ислам был построен на искусстве поэзии и музыки, поэтому был также увлекательным, но не оставил такого культурного наследия, как христианство, потому что музыка не сохраняется. Взрыв классической Греции - это художественный взрыв, искусство предшествовало науке и философии, так же как и в эпоху Возрождения. Всегда спрашивают, что привело к научной революции, и не понимают, что это была художественная революция. Эта художественная революция заменила религию искусством, произошла смена ролей, и музей стал храмом, это было корнем секуляризации. А сегодня, когда мы затоплены искусством, это информационная революция, наводнение образами, текстами и музыкой. Египетская культура была архитектурной культурой, и тот, у кого была архитектурная культура, как Рим, становился империей, а не наоборот. Совершенствование в искусстве скульптуры и архитектуры создало богов и храмы, и привело к сельскохозяйственной революции, а кино и фотография создали двадцатый век, спектакль мировых войн. Пока что сеть не создала форму искусства, а только сократила существующие формы, но как только компьютерные игры и виртуальная реальность превратятся из доступной технологии в искусство, в новый медиум как кино, тогда произойдет настоящая революция. То есть виртуальный мир, который сегодня является низшим миром по отношению к реальному миру, превратится в процессе возвышения в высший и более истинный мир, благодаря своей художественной форме. Homo sapiens победил неандертальцев потому, что он создавал искусство, а они нет. Это не просто воспринимается как высшая способность, потому что искусство может мобилизовать людей так, как нельзя иначе. И пока искусственный интеллект не будет обладать художественным чутьем, люди не признают его интеллектом, потому что искусство - это способность, использующая все навыки мозга, и поэтому она такая высокая. Она активирует и низшие восприятия, сенсорные, и эмоции-удовольствие-мотивацию, и высшие способности, поэтому она создана сознанием, высшей организационной способностью, которая включает все остальные способности. Если хотите узнать, когда человек достиг сознания, нужно посмотреть, когда он начал заниматься искусством, и это видно и у детей, и у хулиганов. Люди без художественной стороны - это своего рода умные животные. Чувство эстетики - это то, что привлекает нас к просторам, к пейзажу, к миграции, и вывело человека из Африки и привело к его распространению, а искусство как искусственная красота - это то, что привлекает нас к культуре, потому что сексуальная красота, которая привлекает, сочетает физическую красоту с духовной красотой - мы запрограммированы хотеть и интеллект, и социальные способности, а не только груди. И поэтому это было двигателем эволюционного развития человека от обезьяны, а искусство конкретно было двигателем развития инструментов. Эстетика ответственна за успех homo sapiens больше, чем предыдущих гоминидов и других животных. И также за успех западной культуры больше, чем других культур. Существует прямая связь между уровнем эстетики культуры и ее успехом - больше, чем географическое положение - и посмотрите на Японию.

Истинный двигатель истории

Ренессанс в Италии вырос из культуры, которая была одержима живописью, скульптурой и архитектурой, как центром престижа в обществе, из конкуренции между заказчиками за престиж через искусство, то есть власть выражает себя в пластическом искусстве, и так же расцвет классической музыки в Германии, или драматургии и философии в Греции, и поэзии в архаической Греции. Это как расцвет павлиньих перьев, когда власть соревнуется сама с собой посредством эстетики, тогда создается период художественного расцвета, а большую часть времени она соревнуется другими средствами, такими как торговля, деньги, войны и завоевания. У каждого общества своя одержимость, и в этой одержимости оно обычно достигает славы. В Китае это развитие, в Израиле это была сфера безопасности, а теперь стартапы. Иудаизм соревновался две тысячи лет посредством Талмуда, который стал самой величественной интеллектуальной структурой в истории человечества, которая не интересует никого, кроме ультраортодоксов, а в последние два столетия евреи соревновались посредством интеллектуальных достижений и в медиа, и произошел их огромный расцвет в этой области, как в России в 19 веке соревнование было посредством литературы, и возник расцвет русской литературы. Так у каждого общества своя одержимость, как общество в Кремниевой долине, чья одержимость - высокие технологии, и так соревнуются. То есть способность перенести борьбу между альфа-самцами в разные области является главным двигателем человечества, и гибкость определения области позволяет ехать на этом двигателе в разных направлениях. Но чтобы достичь культурных достижений в определенной области, прежде всего там должна быть одержимость власти, и тогда возникает культурный расцвет. И есть слабые культуры, у которых нет проекта, или их проект испорчен, как терроризм, или устарел, как ислам, или потеряли свою одержимость, как части Европы, чья одержимость - левые праведные идеалы, или обширные части мира, чья одержимость - правые силовые идеалы, полные самогордости. В стране одержимость арабов - евреи, а одержимость евреев - арабы, и поэтому и левые, и правые определяются отношением к арабам, и движимы по отношению к кому-то другому, что является испорченным движением, как в отношениях, потому что другой автономен. Поэтому важно не экономика или технология, а этос общества, его одержимость, и там будут достижения. Этос в средние века был религией, и поэтому там достигли больших успехов, римский этос был имперским, и поэтому достиг больших успехов, фараоны достигли больших успехов в достижении вечной жизни, согласно их религии, и так далее. Абсурдность этих достижений из-за того, что они далеки от нашего этоса, как фараоны смотрели бы на этос классической музыки в германских землях как на абсурд. Поэтому не может прийти существенное изменение в достижениях общества от распределения ресурсов, а только от распределения ценностей и этоса. И этого очень мало, как внимания, нельзя разделить больше чем нужно, и это ограниченный ресурс до 1, есть только внимание 1 и нельзя получить больше него, и если разделишь на всё, не достигнешь никакого выдающегося достижения. Поэтому нужно выбирать. Максимум две-три цели, и лучше одну. Если ты держава стартапов и безопасности, ты не держава живописи. И поэтому культура не происходит из таланта отдельных людей, а из социального соревнования, которое мобилизует свой престиж в одну область. Что может сделать индивид - это только присоединиться к существующему этосу в своем обществе. Никто не может быть ученым без науки или художником без искусства. Одержимость Америки - это будущее, одержимость Японии - успех, одержимость Китая - контроль, одержимость России - силовое превосходство, одержимость Европы - общество, одержимость Индии - индуизм, исламского мира - его комплексы неполноценности, Ирана - гордость, Африки - выживание, и изменения в этосах медленнее технологических изменений. Чтобы создать расцвет, не нужно много людей, а нужна субкультура, чей этос направлен на расцвет, и это трудно, потому что этосы субкультур захватываются большими и сильными этосами общества. Трудно создать субкультуру, чей этос - живопись, без того, чтобы он не был захвачен другими доминирующими этосами в мире, потому что престиж стремится к концентрации, то, что ценно в глазах других, заразительно для того, что ценно в твоих глазах. Только фундаменталистская модель, как у ультраортодоксов, успевает сохранить престиж, не зависящий от мира, и она делает это изо всех сил. Соединенные Штаты правят миром, потому что они контролируют образы престижа, а Дальний Восток и все остальные пока только подражают им. Поэтому путь продвинуться в живописи - это присоединиться к этосу живописи, и быть даже этосом одного человека, против всех варваров вокруг.

Проверить процент браков среди ста величайших в разных областях

Художники - холостяки, гомосексуалисты и бездетные, в значительно большей пропорции, чем в населении, не потому, что они бедные, а потому, что это искусство, занятие которым настолько изолированно, но также очень вознаграждающее, неврологически, потому что успех перед твоими глазами, вознаграждение немедленное (не как слово или нота, которые сами по себе не правильны или неправильны), и продолжительное, это всё время перед твоими глазами. И то же самое у философов, потому что это очень изолированная работа, и интеллектуальное вознаграждение затягивает. Хотя ты в клетке - но платят бананами. Так что я не знаю, почему меня никто не хотел, но факт. И факт, что процент браков среди философов значительно ниже, чем у обезьян.

Философия будущего


title: Обзор Прессы - Сумерки державы

domain: press-review

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Обзор Прессы - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/press-review" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/dog.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css">
Сумерки державы

Критика газеты "Гаарец"
Автор: Собака

Посты недели

Редактор Бильха Реувен выбирает лучшее из Фейсбука. Колонка памяти об ушедшей эпохе - которую никто не помнил в реальном времени. По следам утраченного дискурса - и страны, которой там никогда не было

Два года спустя: деградация Фейсбука

Что такое "алгоритм Собаки"? Собака возвращается с прощальным выступлением, в конце которого она разоблачает хорошо знакомого вам человека

Альтернативы "Гаарецу": как дать своему мозгу более здоровую ежедневную пищу?

В глубине души мы все знаем, что это зависимость - и дурная привычка - возникшая из-за уязвимости нашего мозга к непоследовательной положительной обратной связи. Как игроки, которые иногда выигрывают, но проигрывают в долгосрочной перспективе, как девушка, зависимая от нестабильных отношений с неверным бывшим, который иногда пишет ей: "Я люблю тебя", именно потому, что большинство статей в "Гаарец" плохие, но есть несколько хороших - мы становимся зависимыми от него. Зависимость от "Гаареца" подобна зависимости от Фейсбука, смартфона, порно. Анонимные читатели "Гаареца" представляют: десять шагов к избавлению от ежедневной траты времени

Почему я перестала читать "Гаарец"?

Хроника заранее известного побега. Собака возвращается к моментам, когда она порвала поводок, освободилась от удушающего ошейника и вышла с разочарованной мордой, но поднятым хвостом - из рабства к свободе, из дома на улицу. Вернется ли она когда-нибудь?

Продолжение рейтинга "Гаареца" всех времен - дно таблицы

Простите, если я сентиментальная собака, но это не просто итог "Гаареца" или блестящей критической карьеры. Это итог периода, когда я верила "Гаарецу", и, возможно, верила и в другие вещи (которые мне продавали в "Гаарец"), с тех пор как начала читать его щенком. С тех пор я повзрослела - а "Гаарец" впал в детство. Я поумнела - а "Гаарец" поглупел. Сеть поднималась все выше и выше по ступеням контента и учения - а "Гаарец" деградировал. Газета для людей, считающих себя мыслящими - потеряла свою значимость и себя. Но я еще помню время, когда "написано в Гаарец" было знаком качества. Больше нет

Итог рейтинга "Гаареца" (верхушка таблицы): если веришь, что можно испортить - верь, что можно исправить

Меня спрашивают: почему иссяк критический источник Собаки? Неужели газета настолько улучшилась, что уже нечего критиковать? Почему ты оставила свой пост, когда караван идет? Вернись в свою конуру, собака. Поэтому, как услуга владельцам собак, предоставляемая обществом защиты животных, я представлю "Гаарец" с высоты птичьего полета: глубинный срез, панорамный обзор и общий горизонтальный анализ состояния газеты, отражающей состояние израильского интеллекта, отражающего состояние еврейской нации, отражающей состояние творения, разбиение сосудов и разрушение, отражающие экзистенциальное состояние собаки. Если нет костей - ешьте мясо

Протестантский бог "Де-Маркера": когда придет спаситель

Собака критикует "Де-Маркер выходного дня", когда-то достойного конкурента приложению "Гаарец", а сегодня - жертву отсутствия конкуренции, монополии "Гаареца", обсессивной централизации Рольника, пирамид ложного сознания, а может и профсоюзов - не позволяющих достойной смены интервьюеров. Вернется ли "Де-Маркер" к конкурентоспособности и будет ли отражать разнообразие историй и подходов в экономическом мире? О неправомерных связях между бон-тоном и газетой

Гаарец виноват в Биби - часть 2: Так не строят стену

"Гаарец" предпочел рухнуть под давлением рейтингов и спрятаться за платным доступом - единственный в стране! - из-за отсутствия мышления об альтернативах, и главное - из-за отсутствия размышлений о значении этого решения. Израильское общество и сообщество читателей "Гаареца" были затронуты этим двумя противоположными способами - которые разорвали их связь друг с другом

Гаарец виноват в Биби - часть 1: Это не смешно

Только одна вещь могла остановить феномен Биби от захвата израильской сущности. Биби - воплощение болезней иудаизма - жертвенности, высокомерия по отношению к гоям, пассивности, крикливости, невротической тревожности - и поэтому его образ скроен для захвата гудящей еврейской души над израильским духом. Ему не хватает только одного древнего еврейского компонента - и в нем могло быть заложено его поражение. И именно этот компонент полностью отсутствует в "Гаарец"

"Гаарец" в панике: программа партии "Зехут" интеллигентнее его страницы мнений

В чем причина одержимости "Гаареца" партией "Зехут"? Почему "Гаарец" (буквально) сошел с ума на выборах именно вокруг программы "Зехут", из всех тем, и посвятил ей непропорциональное освещение, также лишенное базовой честности, по сравнению с которым даже анти-Биби меркнет, и которое никогда бы не позволил себе против любого другого кандидата или повестки? Почему Фейглин беспокоит "Гаарец" больше, чем Биби, Беннет, Шакед, "Оцма Йехудит" и Либерман - вместе взятые, и оказывается даже более существенным для него, чем они? Обзор освещения выборов в "Гаарец" - и Йом Кипура "Де-Маркера"

Разоблачение: Ганц означает "гусь" на идиш

Проголосовал за Биби - получил Ципера. Если Биби будет свергнут, Ципер будет вынужден быстро уйти в отставку из "Культуры и литературы", чтобы получить от Биби свою пенсионную программу - должность главы Израильского института в Каире, согласно делу 10000. Правильный литературный выбор - га-га-га!

Куда исчез Амир Орен?

Йоси Вертер и Амир Орен, два лучших журналиста "Гаареца", были прекрасной парой. У обоих схожее мировоззрение и журналистское мышление, сосредоточенное на микро-тактике (удивительно забавной и извилистой!) за счет стратегии. Этот способ наблюдения создает у их читателей сплетническое мышление, где смешные медведи скрывают лес, а постоянный танец глупости сильнее тектонических движений

Семь кругов ада "Галерии"

Дорогой генерал, зачем ты снова отправил меня в преисподнюю? Это не смешно. Я готова писать о чем угодно другом, только не о "Галерии". Часть вторая и последняя в критике приложения "Галерия"

Сомнительная галерея типажей

Я умоляю генерал-лейтенанта, используя для этого этот подзаголовок: пожалуйста, дорогой редактор, не заставляй меня снова писать о "Галерии"

Ури Марк - разрушитель секса

"И ты делаешь мне больно / Ты делаешь мне больно / Я медленно сгораю / Я повержен, а ты / Ты делаешь мне больно / Ты делаешь мне больно" (редактор приложения "Гаарец" в своем стихотворении "Ты делаешь мне больно")

Кто заменит Бенни Ципера?

Величайший враг плохого - это еще худшее

Нет ничего нового под солнцем

Когда солнце слишком сильное - иногда зад обгорает. История одной колонки в приложении "Гаарец"

Хрустальный шар Арика Гласнера

Гласнер, тогда беженец от Ципера, предвидит десять лет назад в открытом письме Шокену грядущее: "Речь не идет о том, что стоит превратить "Сфарим" в "Галерию" по литературным делам, тенденция, которая проявляется в последние годы, да хранит и спасет нас Господь"

Ури Марк видит в звездах

Марк, ныне редактор приложения "Гаарец", предвидит три года назад создание партии начальников генштаба на ночной встрече (но путает Савьон с Кфар-Сабой)

Сумерки державы


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Как Агнон разрушил религиозное творчество? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature47" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/kukitsh.jpeg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Как Агнон разрушил религиозное творчество?

Агнон как пророк религиозного упрощения. Внешний язык традиционен, но вся реальность секулярна, и только внутренняя структура религиозна – однако пугающе примитивна с религиозной точки зрения, функционируя лишь как скелет религии, без духа. Вся огромная сложность проистекает из способа, которым сложный секулярный мир накладывается на упрощенный религиозный миф – а не из самой мифически-религиозной сложности, и результатом становится лицемерие, то есть разрыв между практикой и основой. Это описание типичного произведения Агнона – но также и религиозного мира наших дней

Автор: Ваахавта (эт Ха-Шем Элохеха)

Что связывало Агнона и рава Кука? О связи между лицемерием и китчем – и о жизненной силе, которую Агнон черпал из наслаждения лицемерием, в религиозности цинизма (источник)

Последнее и самое сильное место религии – именно в романтике в её простейшем виде. Идея романтического предназначения – что существует "мужчина моей жизни", "суженая" и "любовь всей жизни" – живёт ещё, в сетевую эпоху множества возможностей и связей, только в религиозном мире – где супружество стало религией и где всё ещё есть судьба. Ибо существование "единственного" и "единственной" проистекает из существования "Единого", то есть Бога, а "встреча душ" требует веры в "душу". Поэтому второстепенное высказывание в талмудической литературе, утверждающее, что союз такого-то с такой-то определяется небесным голосом ещё до создания плода, стало сегодня основным принципом веры в иудаизме, и сегодня оно открывало бы принципы веры Маймонида.

То, что началось (в далёкой романтике) с переноса религиозных идей (христианских!) в религию любви, то есть романтику, иными словами – с секуляризации, превратилось в главный принцип нынешней религии. Поэтому религиозное общество одержимо свиданиями и холостяками, ибо безбрачие – это противоречие вере, потому что религия любви была усвоена как иудейская религия. Еврейский дом стал важнее синагоги, дома учения и Храма вместе взятых. А секулярный переход от любви к сексуальности уже подтачивает религию дома извне. Ибо романтика уже искусственна в секулярной реальности, она уже идеология – а не вера. Она китч – а не реализм.

И всё это понимал Агнон. Потому что у Агнона секулярная реальность – это толстый сэндвич между религиозным языком (с внешней стороны) и религиозными глубинными структурами (с внутренней стороны). У Агнона всегда в основе сюжета есть мифическая глубинная структура, и это, по сути, то, что он нам говорит: под секулярным миром существует религиозный мир. И главный принцип веры у него, который он понял как главный принцип религиозной веры, – это романтическое предназначение. Отсюда проблема агунот [женщин, которых мужья оставили без развода] – нет способа освободиться от глубинной структуры. Герои несвободны. Они пойманы в мифическом, и только кажется, что они действуют согласно этому миру. Нет способа освободиться от той, что предназначена тебе, и если это происходит, косвенным путём случается несчастье, или косвенным путём происходит исправление и возвращение к правильному порядку. Как греки верили в личную судьбу, так Агнон верит в романтическую судьбу, отсюда его склонность к трагическому. Нарушение предназначения – это катастрофа, как до брака, так и после, и предназначение преобладает над всем, именно из-за Бога, который связан с этим предназначением, как мойры связаны с судьбой жизни. Агнон пытается писать трагедии – потому что в глубине души он не традиционный еврей, а романтик.

Романтический мотив центральный для мира и героев Агнона, в отличие от Кафки, например, у которого центральным является именно мотив реализации жизни и существования (и их противоположности – смерти). Один пишет об изменнике, другой пишет об убийце. И действительно, мы можем классифицировать писателей по тем, у кого романтическая любовь второстепенна по отношению к существованию жизни, и противоположным, у которых жизнь второстепенна по отношению к любви. До современной эпохи иудаизм был религией, центральным мотивом которой была жизнь, выживание например, а в современности он стал религией, центральным мотивом которой является любовь. Главное обещание – не жизнь после смерти, а жизнь в любви и доме – интимность. Любовь в эпоху смерти любви, и уверенность, что супруга была предназначена нам за сорок дней до нашего создания. И это в противовес секулярному сомнению – не в существовании Бога – а в любви, в выборе и в возлюбленной.

Верующему гарантировано, что он должен был жениться на той, на ком женился, для исправления его души и её души (то есть – даже если они ссорятся и не ладят), и это центральный пример провидения, в которое он верит, гораздо больше, чем если он болен (даже рак уже не происходит от Бога, и точно не от грехов, а от мятежных клеток). Поэтому верующие оставляют религию на романтической почве, и уже не особо становятся светскими на почве болезни и смерти и вопроса зла в мире. И поэтому также романтический китч полностью испортил религиозное творчество. Агнон разрушил религиозную литературу, потому что когда его упрощают, остаётся романтическая структура (и романтическое упоение языком) без жестокого реалистического покрова, который возник потому, что Агнон писал для светских, и поэтому должен был быть внешне светским (и скрывать религиозность). И вообще – его лицемерие помогло ему создать глубину. Но у религиозных, которые взяли с него пример, скрытое уже стало явным – и глубины нет. Они не лицемерны – они поверхностны. Они верят в любовь.

Культура и литература