domain: culture

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Нетанийская ежегодная лекция: Что такое учение - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature72" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/lecture.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Нетанийская ежегодная лекция: Что такое учение

Потрясающая лекция нетанийского философа, основателя школы философии учения, которого наконец-то пригласили ответить раз и навсегда на вопрос: что такое "учение", о котором он постоянно говорит (и дважды в каждом предложении). В попытке сохранить дух устной речи, стенограмма лекции разделена на утомительно длинные параграфы длиной в галут [изгнание], отражающие лихорадочную и бескислородную манеру речи покойного, приводящую к преждевременной мозговой смерти

Автор: Последняя лекция

Восторженные отзывы в зале (источник)

Вступление (и заключение): Круг учения

Что такое учение? Как и любая полноценная философия, философия учения должна отвечать на вопрос, что такое учение, используя свои собственные инструменты, иначе она впадет в противоречие. То есть нужно ответить на вопрос, что такое учение, с помощью учения - учиться тому, что такое учение. И здесь логическая проблема уже обратная - не противоречие, а цикличность. Поэтому вопрос, который сразу возникает, когда мы приступаем к изучению учения: как учиться тому, что такое учение? То есть в учении очень быстро переходят от вопроса "что" к вопросу "как". Достаточно нам знать, как учиться, и это уже будет ответом на вопрос, что такое учение, потому что учение - это не предмет и не действие, а путь.

Но что вообще такое путь? Изобретенный объект "как". Как учиться тому, что такое учение? Это тот же вопрос, что и как учиться, и если мы ответим на него, мы ответим и на него. Итак, мы заменили "что такое учение что такое учение что такое учение что такое..." и т.д. на "как учиться как учиться как учиться как..." и т.д., так что же мы сделали? Разве мы не сделали ничего и просто вернулись к началу?

Что ж, мы завершили полный круг, но вернулись ли мы назад? Проблема не в форме круга, любая полноценная философия циклична, и ее цель - замкнуть полный круг - мировоззрение, которое стоит само по себе. Проблема в регрессивном круге, который идет назад, до бесконечности, в отличие от круга, который движется вперед. Направление движения в круге - вот что определяющее. Это разница между логической цикличностью и учебной цикличностью, которая является бесконечным циклом, как в программировании. То есть: цикл, который работает снова и снова и продвигается в мире.

Логика и учение

Отсюда следует, что учение - это не логика (в примечании для продвинутых добавим: в логике этот вывод недействителен, а должен быть обратным, но здесь мы учимся тому, что такое учение). В логике, например, если повторять одно и то же предложение, это не имеет смысла - но в учении имеет. В логике повторение - это просто повторение, а в учении повторение и заучивание - это главное. И если мы снова повторим эту идею другим способом, мы лучше ее выучим. Поэтому логика чужда мозгу, она для него машина, в то время как учение - это наш способ действия. Когда что-то сталкивается со своим собственным способом действия - ему трудно определить его, и на самом деле оно не может представить другой способ действия, а может только симулировать его, то есть воссоздать его как машину. Поэтому мы не понимаем логику, а можем только применять ее и использовать. Мы никогда не будем мыслить в математике, и даже великие математики не мыслят доказательствами, а учением - они учат математику (даже доказательства можно только выучить). Логика всегда движется вперед или назад, а в учении можно продвигаться вперед, идя назад в круговом повторении (даже в аргументации), потому что хотя в обоих есть построение, но в логике построение идет назад до первых основ, а в учении построение идет вперед - начинают с чего-то и продолжают. Его нельзя оправдать, оно по своей сути однонаправленно. Ничто не может оправдать свой собственный способ действия, потому что и это оправдание происходит его же собственным способом действия. Компьютер не может доказать законы логики (и математика тоже), поэтому он всегда построен на первичных аксиомах. Не так в учении, где нет аксиом, к которым возвращаются, а есть отправные точки, от которых продолжают, и нет никакого смысла в возвращении назад к началу в учении - это иллюзия (или симуляция). Можно только учиться вперед. В мозгу всегда одна мысль ведет к следующей, и у тебя нет возможности думать в том же мозгу дважды, потому что сам мозг меняется. Само учение меняет себя. И поэтому, хотя мы логически здесь не продвинулись, мы здесь научились. То, что мозг представляет собой поток сменяющихся мыслей, не означает, что нельзя продвигаться, наоборот, это означает, что можно делать только одно: продвигаться. Потому что эта смена не логическая (тогда здесь не было бы никакого продвижения, а только простые скачки), а это и есть продвижение учения. И даже когда компьютер учится, он симулирует учение с помощью логики, и эта симуляция действительно учится, но она не может логически обосновать саму себя. Потому что логика может идти назад, и ее сущность как построения в том, что по ней можно двигаться в обоих направлениях и проверять ее. А учение знает только одно направление: вперед. Повторяюсь ли я? Отлично. Так вы поймете. В учении даже повторение продвигает, потому что есть только одно направление. Мы повторяем вперед, не назад. Круг вращается вперед.

Время и учение: почему однонаправленность?

Однонаправленность учения и продвижения в мозгу на самом деле происходит из однонаправленности времени. Если бы существовала машина времени, могли бы мы вернуться назад в учении? Могли бы мы превратиться в логические машины, способные механически вернуться к предыдущему этапу? Нет, потому что возвращение во времени было бы только прокруткой фильма назад, а не его изменением. Учение происходит не только из направления течения времени, но из его однонаправленности, то есть из его исключительности (по сравнению с пространственными измерениями) в том, что оно одномерно. Чтобы произошло реальное изменение в учении - и в его продвигающейся цикличности - нам нужно было бы не машину времени, а два временных измерения. И этого мы вообще не можем постичь, в отличие от дополнительных пространственных измерений. На самом деле, вся идея возвращения во времени и желание вернуться и выбрать иначе - это анти-учебная фантазия. "Если бы мы только знали" у Чехова - но если бы вы вернулись во времени и не учились, откуда бы вы знали? (Даже физическая проблема, видимо, не в возвращении во времени, а в возвращении информации во времени, таким образом, что нарушает учение). И это также разница между детским христианским возвращением в рай, до греха, и идеей еврейского учебного исправления, после разрушения.

С противоположной стороны, если бы мы убрали одно измерение из времени, превратив его из линии в точку, учение тоже бы исчезло, и мир перешел бы за пределы нашего понимания, превратившись в чистую информацию - в жесткий диск (или голограмму). Ведь если бы в мире не было времени, не было бы учения, а только данное состояние. И даже если бы в том мире была построена великолепная логическая структура, охватывающая весь мир, например, вся математика была бы записана как данность (это была платоническая фантазия), здесь не было бы учения (это понял Аристотель. И поэтому также добавил идеи времени). Почему лекция занимает время, почему она длинная, почему вы должны сидеть здесь и слушать меня, или сидеть и читать ее? Потому что у нас нет способа воспринять сам этот текст иначе, чем в линейном чтении, во времени, то есть иначе чем через учение. Мы не можем воспринять целую книгу сразу, постичь или помыслить ее одновременно, и вместить ее всю в себя параллельно, а только распутывать нить медленно и следовать за ней, пока книга не закончится, превратившись вся в одну длинную нить, что и было нашим исполнением - нашим чтением - ее, то есть нашим учением (поэтому каждый читает по-разному, потому что можно учиться по-разному).

А если бы мы могли читать книгу так, это было бы как компьютер, то есть скопировать ее в себя, как информацию - а не учение. Текст превратился бы в чистую информацию и потерял бы для нас смысл. Мы бы ничему не научились из всей этой обширной информации, потому что она бы не изменила нас, то есть не изменила само наше учение, если только потом внутри нас мы не совершили бы дополнительный процесс учения, то есть линейного чтения вдоль нее. Как если бы ребенок выучил наизусть каддиш или Зоар как код на арамейском, а потом, став взрослым и выучив арамейский, он расшифровывает его - и на самом деле впервые читает его внутри себя. Прикосновение к божественному в религии происходит именно из этого отношения к тексту как к информации (чистой и потому священной и не человеческой), так как у Бога нет измерения времени и он воспринимает мир как целое и данное. Отсюда бесконечная попытка учить текст и возвращать его из трансцендентного вневременного измерения во время человеческое, еврейское.

Где новизна?

И если вернемся (снова!) к логике, то в отличие от логики учение занимается не культом источника, а культом оригинальности (или еврейского обновления), то есть поиском следующего этапа - продвижения по пути - так, чтобы это не было банальным и ожидаемым логическим продолжением, и ходьбой по той же скучной дороге. Оно ищет поворот на пути, и отсюда интерес учения: интерес. Интерес - это то, что находится впереди него, а не в его основе позади, будущее притягивает его больше, чем оно строится на прошлом. И отсюда человеческое математическое влечение (или математическое любопытство) - найти учение именно в логике, то есть преодолеть логику, с помощью самых неожиданных ее мест, самых оригинальных и сложных, и тем самым превратить логику в учение (конечно, с человеческой точки зрения). Отсюда математика - это учебное разложение логики (или менее математическим языком: учебное построение логики). То есть, математика - это учебное переваривание логики с помощью мозга как обучающейся машины, в отличие от компьютера как доказывающей машины. Поэтому доказательства с помощью компьютера нас не удовлетворяют, потому что мы на самом деле не научились. Мы не просто хотим знать доказательство как информацию, но быть способными учить его - и поэтому учиться из него. Зубрежка доказательств наизусть не является учением, и поэтому в изучении математики нужно много упражнений. Поэтому наш страх перед компьютером происходит из того, что он логическая машина, но чтобы у него был интеллект, он тоже должен стать системой учения. Целая философская книга может быть тривиальной с логической точки зрения (и на самом деле вся математика такова), но ее сила в том, чему она учит - новому методу учения.

И если мы ищем оригинальность - и мы никогда бы не написали этот текст (или не читали его, в обоих смыслах) если бы он не пытался обновить, то есть научить нас чему-то новому - мы должны (в отличие от ситуации в логике) спросить, что он обновляет - чтобы оправдать его. А не спрашивать, на основании чего он обновляет, там философия очень шаткая, всегда, потому что она не может быть логикой, и не должна быть, а учением. Глупый молот для логики - это аналитическая философия, или доказательства Спинозы, которые не понимают, что философское построение учебное - а не логическое (предложения Спинозы интересны - доказательства нет). Поэтому противоречие в философии не катастрофа - а скука да. В учении может быть противоречие (например между Торой и наукой или между системами поведения), но в математике нет. Мозг может содержать и жить с противоречиями - и даже с разными системами учения. Так что же, в чем новизна здесь? В чем разница между тем, чтобы сказать, что наше учение занимается вопросом как, а не что - и поэтому всегда только демонстрирует (а не определяет) учение (в отличие от логики, которая определяет) - и витгенштейновским определением значения как использования?

Новизна в противоположность языку

Что ж, само витгенштейновское исследование - это метод учения, который он демонстрирует снова и снова (но конечно не определяет). Его тоже можно понять через учение, а не только наоборот - понимать все через язык, в диктатуре философии языка. Но главное здесь то, что мы здесь занимаемся не языковым значением - а учебным значением, и поэтому как - это не как говорят, а как учатся, то есть оно не ищет обычный смысл (в котором мы используем) а тот, который продвигает нас, в котором есть определенная новизна.

Разве мы на самом деле основываем все понятие учения на конкретном вопросительном слове "как" как основе определения, когда разные вопросительные слова (например: почему, как, что, откуда, и т.д.) являются базовыми камнями? Нет, потому что у слова "как" есть много значений в языке, и большинство из них не учебные (как идет лекция? Отлично, никто не пришел). Но мы занимаемся не конкретным словом, а одним конкретным и не тривиальным его значением, тем, которое наиболее подходит и продвинуто с учебной точки зрения, в котором как ищет как происходит учение. Цель идеи как в нашем учении не словарная, и не языковая, то есть здесь нет определения, а связывание учения с еще одной идеей, потому что учение никогда не ищет окончательный шаг, а один дополнительный шаг для продвижения. Значение предложений в любом теоретическом тексте никогда не в том, чтобы достичь какого-то исчерпания значения (например в его первом определении или окончательном выводе), несмотря на то, что есть тексты, притворяющиеся такими, например как логические, а каждое слово продвигает нас на один шаг в нашем учении. Если бы мы когда-нибудь достигли окончательного последнего значения, вопрос был бы закрыт и бесполезен, потому что использование идеи всегда в добавлении значения, то есть не использование, которое оставляет ее как есть, а обновление. Идея - это способ продолжать учиться, что-то, что показывает как делать следующие шаги, и что делает их возможными (и это конечно включает все предложения самого Витгенштейна, и их важность в их новизне - и именно в их методе).

Поэтому философия именно никогда не оставляет ничего как есть, а открывает его для продвижения, показывая путь учения. Застревание в философии - это когда не находят нового пути учения, и тогда она остается только как метод, то есть учение становится механическим и теряет свою первоначальную живость, пока наконец иногда оно действительно не умирает. У нас есть интерес к идеям греков только потому, что мы не исчерпали учение из них, а не из-за их истинности, и с другой стороны мы полностью потеряли интерес к схоластике, потому что не нашли способа учиться из нее, а не потому, что это чепуха (так же и математические области умирают - или процветают). Поэтому когда спросим как учатся, вспомним, что мы пытаемся продвинуться в учении, а не в языке. Иначе не выйдем из предыдущего пути учения. И действительно кто заинтересован продвигаться в языке, кроме как в словарном или искусственном философском анализе - то, что действительно интересует мозг, это всегда продвигаться в учении. Философия всегда застревала на том, что правильно и неправильно, когда важно то, что интересно и что скучно. Если, в определенном пути учения, у нас есть интерес к истине, это только потому, что из истины можно продвигаться. В математике например ложь - это противоречие и ведет к уничтожению учения, и отсюда проблема в противоречии, потому что из него следует, что все верно и учение умирает. Не потому что противоречие недопустимо само по себе, по какой-то логической или трансцендентной причине - и действительно в других методах оно не недопустимо (или не с той же остротой), ведь мозг - это не логическая машина - а учебная машина.

Знание и учение

Итак, если мы оставили идею определения "что такое учение", с чем мы остались? Если мы не можем выйти из учения наружу, потому что это сам способ нашего функционирования, и поэтому не можем посмотреть на учение снаружи и определить его извне, что мы можем узнать о нем изнутри? Прежде всего, любая серьезная философия обеспечивает границу, за которую нельзя перейти. Но учение не очерчивает эту границу изнутри, а постоянно расширяет ее. Это постоянная борьба против границы - изнутри. Если бы мы смогли очертить границу учения раз и навсегда, то есть выучить до конца что такое учение, мы бы потеряли его смысл как учения, и оно превратилось бы в механический алгоритм. Поэтому с точки зрения существа с более высоким интеллектом, чем у нас, наше учение может выглядеть, снаружи, как не-учение, как мы можем смотреть на учение мухи, компьютера или вируса как на механический механизм. Учение является учением только изнутри. Поэтому мы бы не узнали, что такое учение, если бы расшифровали алгоритм мозга, потому что учиться можно только изнутри, когда не знаешь всего, и учение существует только с точки зрения внутренней перспективы системы. Чтобы учиться, нужно не знать - Бог не может учиться. Только если бы мы запустили алгоритм мозга - в отличие от расшифровки и знания его - мы могли бы учиться (и возможно быстрее мозга). И что бы мы узнали, если бы расшифровали его? Не что такое учение - а как учатся.

Поэтому, если бы мы были способны окончательно постичь и понять всю работу мозга целиком до конца, он бы уже не казался нам учащимся, а машиной - но здесь нет реального опасения потери нашего учения. Потому что правда в том, что система не может знать, как она сама учится без достижения бесконечной регрессии. Как в парадоксе Ахиллеса и черепахи - где черепаха это мозг Ахиллеса - когда Ахиллес научится как черепаха учится, тем временем черепаха научится как Ахиллес учится, что черепаха научилась, и тогда Ахиллесу придется учиться как черепаха научилась что он учится, и так далее. Каждый раз будет повышение на одну ступень в уровне метода, и метода метода, и метода... и т.д., что возможно, но нельзя перепрыгнуть всю лестницу и достичь небес, какого-то окончательного и высшего метода - нет ультимативного метода. С точки зрения любой учащейся системы, просто нет последнего метода там наверху (иначе речь идет о машине, которая по сути определяется как: имеющая определенный и конечный метод). Более того, само знание алгоритма не позволило бы нам понять учение мозга (как знание эволюционного алгоритма все еще не позволяет нам понять эволюцию, и в том числе, конечно, понять учение мозга), ведь учение не заключается в самом определении алгоритма, а в его конкретном применении. То есть: в пути учения, который зависит от предыдущих шагов, и фактически бесчисленных шагов - с рождения и с начала культуры (начала коллективного мозгового учения).

Система не может знать, как она учится, но она может учиться, как она учится, потому что она может продвигаться каждый раз на один шаг в регрессии - каждый дополнительный шаг Ахиллеса вслед за черепахой это учение. Знание - это предел учения, в инфинитезимальном смысле, то есть знание - это когда учение стремится к бесконечности. Если учение в конечном итоге сходится (возможно, как в научном знании), то можно говорить об истине, а если оно расходится (как в математическом знании, которое в принципе не имеет границ), то в конечном итоге там нет ничего кроме тайны, и поэтому математика более духовна, чем физика и биология. У вселенной может быть одно конечное уравнение, и у мозга может найтись конечный алгоритм, но не у математики. Научное учение или учение нейронаук может закончиться, но не так с математическим учением, или литературным, или торическим. Это именно разница между естественными науками и гуманитарными науками, и между природой и духом - не само учение, а существование его предела, который является окончательным знанием. Отсюда, что у биологии может быть конец, можно понять тело человека до конца, но не эволюцию. И то же отношение существует между наукой и технологией. Поэтому эволюция и технология принадлежат к творческому миру бесконечного учения, который есть дух. Биология включает в себя прошлое эволюции, которое можно знать, но не возможности ее будущего, которое открыто во все стороны и не запечатлено, и поэтому оно дух, а не природа. У материального есть конец, в принципе, а у духовного нет. Религии определили расходящийся к бесконечности предел как божественное, а секулярность утверждала, что возможно нет схождения к бесконечности, а просто абсурдное расхождение. А Мессия - это предел истории, и поэтому если он конечен, он последняя Катастрофа Судного дня и конец истории, а если он бесконечен, он спасение, которое всегда грядущий мир. Знание - это окончательное решение.

Философия и учение: что такое глубина учения?

Философия всегда ошибалась в том, что хотела знать - а не учиться. То есть она хотела притвориться наукой - когда она часть мира духа, и больше похожа на духовную технологию (англосаксонская тенденция) или духовную эволюцию (континентальная тенденция). Почему она хотела притвориться наукой? Потому что в момент, когда есть истина, есть направление, в котором правильно учиться, а в технологии или эволюции нет направления, в котором правильно развиваться, но здесь удивительное в учении - это не значит, что развитие произвольно. Ужас от произвольности в философии происходит именно из ее отождествления произвольности в предшествовавшем ей мифе (и особенно греческом!). Не все возможно в эволюции или технологии, поэтому они не произвольны и также не предопределены заранее, но необходима определенная зрелость, чтобы попытаться продвинуться еще на один шаг, вместо того чтобы пытаться достичь конца, в прыжке, падающем в бездну - что является специализацией философии. Цель философии учения - сделать один шаг вперед. То есть: продвинуться. Она осознает, что будут философии после нее, которые продвинутся дальше нее. Но она не произвольна, потому что она продвигается от предыдущих шагов философии и построена на них. Она хотя и восстает против властного и кастрирующего отца (Витгенштейна), но в отличие от самого Витгенштейна - не совершает отцеубийства. Она признает все свое генеалогическое древо и не утверждает (как он), что не читала Канта. В ней нет склонности (которая является фантазией) к философскому доказательству, но она определенно занимается философским учением. Как она это делает?

Она идентифицирует предыдущие направления и предыдущие методы в философии и пытается сделать еще один шаг по пути. Каждый шаг по пути кажется произвольным только на первый взгляд, потому что если бы он был действительно произвольным, не было бы пути, а только случайное блуждание. Нет ничего, что заставляет его не быть произвольным, но задним числом можно увидеть, что действительно создался путь, и можно обнаружить направления и тенденции, то есть: это работает. Есть эволюция, а не только мутации. Но что заставляет это работать? Почему есть путь, и даже в философии? Путь не происходит из того, что он достигает и сходится к истине, как философия пыталась себя обманывать (на протяжении всего пути). Путь не происходит из конечного, глобального направления, а из локального направления.

На самом деле философия - это не один путь, а поток путей, когда в каждый данный момент есть разные философы, большие и маленькие, которые пытаются его продолжить. Маленькие продолжают точно тем же путем или с небольшими отклонениями, а большие и шарлатаны пытаются прыгнуть на шаг вперед, и только задним числом, из тех, кто продолжил их, раскрывается путь. То есть учение выглядит как учение только издалека, но вблизи есть беспорядок. Поэтому канон формируется намного позже, чем пишется литература, потому что он формируется из литературы, которая уже написана после нее. Они решили, что продолжать, и куда пошел путь - и куда он не пошел. То есть если не будет продолжения философии учения, и не выйдут из нее дополнительные учения, тогда она была курьезом, а не частью философского учения. Поэтому быть отцом вида в эволюции зависит не только от тебя, но от продолжения эволюции. Но означает ли это, что вещь произвольна и случайна?

Нет, наоборот. Глубина - это и есть понимание, куда действительно продолжается путь и тенденция, в более далекой перспективе, а не только в самой короткой. Всегда есть много поверхностного учения, но тот, кто идентифицирует самые глубокие тенденции внутри пути и продолжает их или дает им ответ, он тот, кто создает глубокое учение. То есть тот, кто не только учится, но понимает как учиться, и как учиться как учиться, и так далее - и на каждом таком этапе углубляется дальше внутрь, к методу метода метода и т.д. То есть продвижение учения происходит из понимания производной, и второй производной, и третьей, и так далее, и так следующий шаг может быть больше и продвинуть нас дальше, а иногда даже в настоящем прыжке. Как решение приближениями дифференциальных уравнений. И это глубина вопроса как: как учиться как учиться как... бесконечно.

Потому что предыдущее учение - это только пример, а путь - это набор примеров для учения. И из примера можно продолжить во многих направлениях, которые он демонстрирует, но не в любом направлении в той же степени (это ошибка постмодернизма, которая является потерей учения и пути, которую вызвал Витгенштейн). Это не совсем произвольно, потому что более экономная гипотеза (и поэтому более принципиальная), которая создается из примеров, более вероятна, и вера в это является верой, что действительно есть путь. То есть, что у него есть описание значительно короче, чем просто набор точек, составляющих путь - что есть учение, а не только информация. Это восприятие, что есть учение, а не только детали, и что есть история, а не только события, и что есть картина, а не только пиксели, это и есть человеческая вера, которая не является суеверием (или вредным когнитивным искажением для религий и теорий заговора), а действительной математической склонностью - к учению.

Глубина действительно определяет

Отсюда склонность философии к конденсации реальности и поиску какого-то общего принципа, который подытожит человеческое учение до сих пор, насколько возможно, включая само философское учение. Философия - это подведение итогов пути - принципиального пути. И тот, кто преуспел в этом, стал великим философом, от которого продолжился путь, или он был одним из его отцов, если думать об эволюции как о пути, и об адаптации к реальности, которая приводит к выживанию, как о внутреннем постижении глубины реальности. Следующий этап в эволюции не является выводом из предыдущего этапа, а его продолжением, но не просто продолжением, а более глубоким продолжением, и поэтому - продвинутым от него. Поэтому настоящее новшество не происходит из отрыва от предыдущего этапа, из поспешного прыжка, а наоборот из усвоения предыдущего этапа не только поверхностно, но глубоко, до метода метода метода и т.д., то есть - именно из более глубокой преемственности, которая и позволяет экстраполяцию.

Отсюда необходимость изучать именно историю философии, чтобы углубить философское учение. Это причина, по которой амнестическая аналитическая философия, вероятно, будет стерта как схоластика, в отличие от немного большей преемственности (относительно) континентальной философии, более преемственной по отношению к истории философии. Но в целом, современная академия, которая в грустной шутке захватила философию и искусство и значительные части мира духа, не предназначена производить больше чем философских карликов, из-за своих жестких методов обоснования и кастрации, и она фактически ответственна за вырождение философского учения. Всегда занимаются великими философами как примерами как учиться, но важно заниматься также маленькими философами как примерами как не учиться, и как вариации на самом деле не продвигают учение, а составляют дымовую завесу - пыль пути, которая скрывает его. И с другой стороны, важно также учиться, как обоснование значительного прыжка находится на высоких уровнях абстракции, которые являются высокими уровнями метода, но не на слишком высоких уровнях, где абстракция теряет информацию о пройденном пути, и углубление становится мистическим, и поэтому прыжок - произвольным. Это те, кто пытаются прыгнуть слишком много шагов вперед, несмотря на то, что невозможно расшифровать тенденции глубины, ведущие туда из информации до сих пор, вместо того чтобы довольствоваться одним значимым учебным шагом. Есть предел тому, что ты можешь выучить. Ты не можешь видеть слишком далеко вперед не потому, что ты глуп, а потому, что у тебя еще недостаточно данных.

Поэтому учение занимает поколения. Преемственность пути зависит не только от того, что заложено в нем самом - внутри него, но в том, что происходит в продолжении учения, которое не случайно и не произвольно, но также не известно заранее. Точно так же, как гипотеза о том, что такое собака после картинок четырех собак, не произвольна, но также не определенна. В более принципиальных и высоких и абстрактных методах в философии мы всегда остаемся с единичным числом парадигматических философских прыжков из истории философии как примерами, и вещи становятся очень спекулятивными, потому что там мы уже вынуждены остановиться. То есть, даже если философия продолжится миллион лет, все равно самые принципиальные возможные повороты в пути будут считанными, и будут составлять предел и верхнюю границу на какую силу производной (сотую производную, тысячную, и т.д.) можно говорить. Есть предел глубине учения, который происходит из длины учения.

Нет выхода из учения

Поэтому учение, которое не выводится заранее однозначно из примеров прошлого, но продолжает их и не является произвольным, является решением психологической проблемы, которая никогда не была по-настоящему философской проблемой, свободы воли, потому что изнутри системы (а не снаружи) наше продвижение является учебным. То есть с нашей перспективы как обучающейся системы, наш способ действия вообще не работает на самом деле через "выбор", и поэтому не является ни свободным, ни предопределенным заранее, а через учение. И этого нам достаточно с психологической точки зрения, потому что это мы. Выбор - это просто применение нашего учебного суждения - акт учения. Ведь мы вообще не хотим выбирать просто случайно, а хотим выбирать учебно, и чтобы это было значением нашего выбора. Что нас беспокоит - это именно "просто так", то есть отсутствие учения. Нет смысла вне учения.

Предопределено ли все вне системы, вне нашей точки зрения, или все случайно, или что-то другое? Это вопрос, лишенный смысла, то есть из которого нельзя ничему научиться - что и является определением отсутствия смысла. Даже ответ на него ничему нас не научит. Потому что мы не можем не учиться. Мы не можем, например, продвигаться случайным образом, даже в самой простой ходьбе, а только находить методы, которые имитируют то, что кажется нам случайностью. Для того, кто смотрит на вселенную извне времени, даже полностью случайная вселенная предопределена заранее. Но поскольку ты внутри учения - мышление вне учения невозможно. Даже полностью тупое мышление, которое ничему не учится от мира, невозможно. Ты даже не можешь быть совершенным идиотом, даже если захочешь, точно так же, как не можешь быть совершенно умным. Потому что нет какого-то объективного универсального "разума" или "рациональности", которые находятся где-то там, а есть только учение. Наш нынешний разум просто выучен - будь то эволюцией или культурой.

Поэтому желание и претензия знать заранее, и мудрость задним числом (например, моральная), анти-учебны. Просвещение было претензией знать, а постмодернизм претензией не знать, когда обе невозможны с точки зрения человеческого мозга - мы не способны делать ничего, кроме как учиться. Занятие достоверностью в истории философии - это фантазия мозга выйти из учения раз и навсегда - попытка системы выйти за пределы системы. Поэтому достоверное лишено смысла. Если Бог достоверен, он лишен смысла. Если существование достоверно, оно лишено смысла. Из этого ничему не учатся, и в этом нет ценности. Смысл - это всегда учебный потенциал.

Математика и учение

Математика, например, не достоверна, а изучается, и на самом деле является продуктом очень усердного учения на протяжении поколений - и полного ошибок (и как часты ошибки, которые мы делаем в ней как ученики!). Отсюда ее ценность и полезность и жесткость и устойчивость к противоречиям - от ее изучения, а не от ее достоверности. В каждом парадоксе и противоречии и логической и понятийной проблеме, найденной в истории математики, было вложено огромное учебное усилие, и только то, что выдержало самые высокие учебные стандарты жесткости - было включено в математику (которая вытесняет эту свою историю). Математика - это не совершенное мраморное тело знаний, которое мы высекли из камня (которое, конечно, было там раньше как идея...), а глиняная скульптура, к которой каждый раз, когда кусок человеческого учения был достаточно жестким и устойчивым и сухим - он добавлялся. Сила математики в том, что то, что выдержало эти учебные стандарты, уже производит из себя вещи, которые выдерживают подобный стандарт (нет совершенного - совершенное это иллюзия), потому что самая центральная сила математики в том, что даже ее собственный метод должен был пройти такие жесткие стандарты. Поэтому определение математики - это не то, что мы смогли выучить с достоверностью, а то, для чего мы смогли создать метод учения без противоречий. Математика - это самый успешный метод в мире, и это именно причина, по которой она так полезна в мире. Именно потому, что она инструмент учения.

Является ли само существование такого метода чудом, то есть вещью, которую нельзя объяснить и нельзя научиться почему она такова? Если мы чему-то научились, то учение является объяснением его существования. У нас вообще нет доступа к другим объяснениям, трансцендентным, вне-учебным (и в частности: достоверным). У нас нет причин, которые не являются учебными (философия и наука всегда терпели неудачу в погоне за причинами, когда то, что мозг всегда искал, было учиться. Кант ошибся в категории). Если эволюция научила человека, или компьютер, то это учение является объяснением их существования. И не может быть у нас никакого другого объяснения. Философия и разум должны пройти процесс интернализации своей собственной учебности, и так мы больше не столкнемся с высокомерием знания, а со смирением учения (ни один лидер не знает, что нужно делать, ни один мужчина не знает, что нужно женщине, и т.д.).

Необходимость в де-мистификации математики горит сильнее необходимости в де-мистификации веры или государства, и эта мистификация происходит из того, что математика слишком сложна для изучения людьми (и даже математиками), именно из-за высоких стандартов, которые она устанавливает. То, что мы едва способны выучить и продолжить дальше к следующему шагу - касается тайны с нашей точки зрения. Но эту тайну, в нашей гордости, мы приписываем не нашему недостатку понимания, а самой области. Мышь, которая учит лабиринт, приписывает ему тайну - и в конце концов изобретает ему минотавра. Мистификация математики, которая началась в философии еще с пифагорейцев и их духовного потомка Платона, создала долгосрочное анти-учебное искажение в философии. В то время как греческие математики еще безуспешно боролись с первичной концептуальной проблемой несоизмеримости, Платон уже построил математический мир идей, который остается философским идеалом до сего дня, что немало влияет на аналитическую философию - не говоря уже о романтических представлениях самих математиков. Но сила математики не в ее идее, а в ее методе. Ее учение - самое длинное в истории человечества, и поэтому оно так глубоко. Математика не должна учить нас о знании - а об учении. Но это не значит, что мы должны имитировать ее метод в пастише (как в аналитической философии), потому что тогда все, что в этом успешно, она присоединит к себе (логика), а все, что в этом плохо, останется философией. Ирония судьбы в том, что самый успешный учебный пример превратился в анти-учебное оружие.

За пределами хорошего (платонического) и плохого (постмодернистского) ребенка

Математика, как инструмент учения, создала научную революцию и точную науку и научный метод, и задержка ее использования в биологии создала отставание биологии от остальной науки. Дарвин был первым, кто описал алгоритм, в сыром виде, в области биологии, и так способствовал превращению ее в науку, и отсюда его большая важность - как разработчика алгоритмов. То есть математическое развитие, и особенно развитие Декарта, который показал, как воспринимать физику в координатном пространстве (то есть математическим инструментом), было историческим фактором подъема современной эпохи. Искусственность математического метода, который в отличие, например, от изучения языка или правил поведения не естественен для человеческого мозга, создала искусственную эру, вершиной которой является компьютер. То есть, на самом деле, математика представляет алгоритм учения, отличный от человеческого, и поэтому мы не полностью понимаем ее, но это не значит, что она не изучается и существует где-то вне нашего учения. И с другой стороны, то, что она изучается, не значит, что она произвольна, и что мы могли изобрести ее по своему желанию, хотя, конечно, исторически она могла развиваться в других направлениях. Математика не предопределена заранее и не случайна, потому что оба эти способа описания смотрят извне учебной системы, а для нас она изучается и развивается - точно как история. И как в истории, можно идентифицировать в математике тенденции, и глубинные тенденции, продолжение которых привело к созданию новой математики.

В математике каждое доказательство и определение является примером учения, и каждая теория, как их собрание, является путем. Из каждого такого примера можно продолжить во многих и разных возможных направлениях, в соответствии с математическим методом (не логическим, почти все, что логически верно, математически не интересно - потому что оно ничему не учит). То есть из каждого примера, по самой его природе как примера, можно выучить разные вещи и учение может продвигаться в разных направлениях - делает ли это математику произвольной? Нет, потому что все согласно ее методу учения, который сам тоже был выучен, ведь в математике есть разные методы, и в них тоже есть инновации, которые, конечно, являются важными и принципиальными математическими инновациями. Учение создает возможности, которые не являются всеми возможностями (история тоже не произвольна и не предопределена заранее), и это единственная существующая причинность. Не та обязательная, двунаправленная, в которой можно идти в обоих направлениях в той же мере (и поэтому если вернешься назад логический шаг, ты можешь снова идти вперед и прийти к тому же месту), а только однонаправленная причинность (направление), которая возможна-учебно, но не все-возможна (и поэтому произвольна). Далеко от этого - в общем учение позволяет крошечную часть всех возможностей, с строгими ограничениями на экспоненциальное буйство, которое создает языковая грамматика.

Конечно, речь идет не только о количестве возможностей, но о способе их выбора, который является методом, который не только смотрит на текущий перекресток, но продолжает направление движения со всего пути перед ним. Поэтому даже если есть больше одного поворота, который продолжает это направление - он не может повернуть в любом возможном направлении. И поэтому поворот назад на самом деле невозможен. Более того - это не только то, что если вернешься назад и попытаешься учиться снова, ты можешь прийти в другое место, но в учении ты просто не можешь по-настоящему вернуться назад после того, как научился. Если ты выучил теорему Пифагора, она изменила сам твой метод, даже если ты забудешь теорему Пифагора (то есть: возвращение назад находится во взаимоотношениях с методом). Даже квантовая физика уже дошла до этого, но философы, которые никогда не делали настоящей математики - при своем. Они застряли в логическом-грамматическом-языковом (который, исторически, очень нов) видении математики - а не учебном. И поэтому их теория математического новшества - и учебного вообще - убога и похожа на эволюционную мутацию. И тогда открывается место для фукианских теорий, что все политика/отношения власти/пропаганда/реклама/влияния/мода в развитии в мире - только из-за произвольного видения. И так искусство превращается в коллекцию мутаций, потому что оно потеряло свой метод и свое учение, и поэтому свое значение в мире. Но математика, как сильнейший метод в мире, продолжает переворачивать мир в своем учении, и не ведет себя согласно анти-учебной теории, ни постмодернистской, ни платонической. Учение не произвольно и не предопределено заранее (почему отрицание огромного пространства между этими двумя возможностями? Может быть, потому что именно обе они не учебные? Как трудно философии смириться с неполнотой в учении и заменить высокомерие - шагом).

Могла ли быть другая математика в другой вселенной? Даже в нашей вселенной она могла развиваться в других направлениях. Если бы нашему мозгу было естественно воспринимать в неевклидовой геометрии, возможно, мы никогда бы не открыли евклидову геометрию. Но могла ли сама евклидова геометрия быть другой в другой вселенной, спросят платонический идеалист и постмодернист как один? Но опять, в момент когда мы нашли другую геометрию, и даже в нашей вселенной, мы назвали ее неевклидовой. Но возможно ли, чтобы в другом математическом учении 1+1=3? Правда что да, в группе с единственным элементом, но что ты на самом деле спрашиваешь: возможно ли противоречие в учении, в которое входит только то, что без противоречия? Ты сам не способен даже задать этот вопрос, который ты так хочешь, потому что это вопрос вне учения. Если найдешь математическую возможность без противоречия, которой нет в текущей математике, то в тот же момент она будет включена в нашу математику (и поздравляю, ты выдающийся математик, и может быть также забытый философ, и см. Фреге сегодня), а если попытаешься найти противоречие в текущей математике, то опять, если успеешь, выведешь часть с противоречием из области математики (и см. Фреге тогда).

Все чудеса в мире, и особенно чудо математики, пытаются выйти за пределы учения. Природа - это чудо - если нет эволюции. Вселенная - это чудо - если нет развития. Шедевр - это чудо - если у тебя нет понятия, как он создан. Поэзия - это чудо - потому что ты романтик, который отрицает метод ее написания. Даже если ты сам написал, ты способен скрыть это от себя - но есть метод. И на самом деле это именно то, что ты утверждаешь - что метод не осознан (о, муза). Цель чувства чуда - не застрять в нем, а пробудить мозг к учению - с помощью интереса. Даже любовь - это чудо только потому, что влюбленный не осознает ее метод, который заставил его влюбиться, и цель которого пробудить у него огромный интерес к партнерше. И он, действительно, считает, что она самая интересная вещь в мире, и учит ее обсессивно, пока в конце концов она, конечно, не наскучит ему. А в счастливых отношениях учение никогда не заканчивается. Поэтому если ты скучна и твоя жизнь скучна, попробуй найти себе возлюбленного, который не учится слишком быстро. Но поскольку любовь создает такой огромный интерес, очень трудно учиться против нее самой. Отсюда феномен несчастной любви, в которой влюбленный - обычно разумный человек - просто не учится, и с другой стороны огромное терпение влюбленных к долгому учению полному препятствий, как в математике. Действительно, и математики влюблены в нее, и поэтому они такие романтики. Любовь - это безграничный интерес - учебная обсессия (да, твои дети самые интересные в мире!). И поэтому философия - это любовь к мудрости, потому что она пытается выучить что-то, что иногда невозможно выучить, или точно выучить до конца. Но надо помнить, что враг любви - не разочарование, а скука. Поэтому философии разрешено потерпеть неудачу в ответе на вопрос, но она обязана совершить учение в этой неудаче. Учатся также - и может быть в основном - из неудач.

Итог лекции

Поэтому, после того как мы сняли анти-учебные чары, остается только спросить как учатся, то есть учиться как мы учимся, потому что, конечно, не может быть не-учебного ответа на этот вопрос. Но на этом этапе лекции, после всех ненужных задним числом введений (то есть только после того, как мы их выучили, как всегда), и после того, как я остался один, единственное, что остается - это понять, что на самом деле все наше мышление, весь наш духовный и культурный мир, пытаются дать разные и странные ответы на этот вопрос: как учатся. И все их продвижение заключено в новых ответах, каждый из которых составляет еще один дополнительный шаг - в учении как учиться. Итак, что такое учение? Ответили ли мы на вопрос? Нет. Научились ли мы? Да. И в том, что мы научились, мы ответили на все возможные вопросы единственным возможным ответом - примером учения, из которого можно учиться дальше.

Культура и литература


text:
Сумерки державы

Путеводитель по литературной сексуальности

После того как физическая сексуальность сменила литературную (то есть романтику), мы наблюдаем теперь обратное движение, в котором физическая сексуальность вновь заменяется литературной сексуальностью нового типа – и антиромантической. Делать меньше – говорить больше, любить меньше – думать больше, женщина – больше, мужчина – чуть меньше. Культурно-литературное приложение превращает скучный низ в интересный низ (а есть ли что-то интереснее секса? И есть ли что-то скучнее культуры?), и поэтому вместо обсуждения литературы оно публикует (последняя публикация!) поэта-мученика, ставшего поэтом-домогателем, после возвращения из двухтысячечасового изгнания, где он искупал свои (поэтические) грехи. Когда редактор – это твоя кожа

Автор: Богемное чудище

Метафора к метонимии (источник)

Половое воспитание

Определение функции женщина(женщина):

Когда поток кобылицы бурлит
Вдох - выдох = измена
Когда гнев наслаждения от сапога
Скачет позади тебя
Пена
- всплывает
И нос
Весь ты дрожишь -
Держись
(Если сможешь -
Навсегда)

И кроме того:
Вот это
(Не дай брызнуть!) еще один
Стих её
Поэзия она
Программирование слов
Не словари секс это
Программирование мышц(твоих) в цепи(её)
Делай: бесконечные циклы, сдерживайся: дели на ноль
Ищи: ошибки команд от- до-
\- И ни слова о любви (скажи ей, это ей помогает) -
Держись
(Если можно и не
Дрожишь)

До её тонкого голоса всему
Вкус тоньше тонкого
Положение пола
Крепкое - держи
Позицию

Ибо снова
Кобылица в винограднике
И поток и поток вонзает опять
Сапог
И внешнее закрыто
А здесь внутри лишь она лишь
Она лишь еще
Момент
Этот момент -
Держись
(Еще момент
Один)

Час кобылицы
Это час
Сокрытый
Она
Внемлет
Своим мольбам
А ты под ней или сбоку
Сейчас время держи
Её крепко
За ребро или
За зад
Держись

Набухшие трусы

Жил-был мир со змеёй
Мужской орган (ж.р.) был женского рода
В штанах она приняла
Глупое решение
И превратила каждое решение
В глупое
Набухшая и вздутая (эмоционально)
И память о ней – это твоя слабость
Личная

На каждый нежный голос пьёт тебя через соломинку
К её просьбе ты внимателен, душевно пришит
Не устоишь перед женским возбуждением

Тонкая струйка, бьющая из её души
И журчащая из горячего мозга к языку
Женский жар
Когда её душа
Выходит в постели
Из мешка - тебе висит как ярмо
Сгибает тебя с высоты в преисподнюю
Разве не поцелуешь её, а её губа
Как круглый ноль?

Холодо-стих

Поить её через закрытую трубу
Сдержись в себе - твоя душа движение согласной
Желание подчинить
Её волю в наслаждении
Смотри на своё тело снаружи - замкнутый круг

Ситуация и сцена

Прозрачная как актриса
В порнофильме о себе ты статист
И камера
Когда она закрывает глаза
Закрой себя
Будь тем
Что она мечтала
Что ты мечтал о ней
Протяни её под
Землю

Отречение

В начале акта
Веди свою скотину медленно медленно
Как на похоронах
Твоих членов
Твоя тихая жертва
Молчащая в малом храме
Разорви своё соединение - -
И соедини
Разрыв
Только когда твоя кобылица скачущая
Нажмёт на выключатель
Когда уже
Скакал её долгий час
Поднялась и устала
От сладости
Договорись с ней о пароле
Чтобы проснуться из могилы
И молись чтобы пустота внутри тебя
Услышала
И покорилась ей в тишине
Пока она кричит
Себя

Грамматик

Цель.точки
Плавающей и движущейся
Отвлечь твоё внимание от хвоста
К пальцу - сенсорный экран
От себя знай
Перед кем ты
Стоишь

Голый и босой замени
Грубую нежной
Моторика риторика
Романтика роботика - твой конец
Неизбежен

Поэтому шепчи ей на ухо
Ты заслуживаешь
Ты заслуживаешь
Мой долг - твоё право это
Отвечает

Последние слухи

Берет срывает жара
Поколение пустыни время земли
У неё чудеса и знамения
А у тебя путь страданий

Омыта твоя голова в наслаждении дочерей
И твоё желание их тень в голосе стенаний
Вершина их сексуальности когда они мастурбируют

А тебе малому в их лесу оставляют
Тропинку из крошек чувств

Слухи далёкие, волнующие

Культура и литература

source: degeneration-of-nation

source_format: html

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Путеводитель по литературной сексуальности - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature81" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/kaktus.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Путеводитель по литературной сексуальности

После того как физическая сексуальность сменила литературную (то есть романтику), мы наблюдаем теперь обратное движение, в котором физическая сексуальность вновь заменяется литературной сексуальностью нового типа – и антиромантической. Делать меньше – говорить больше, любить меньше – думать больше, женщина – больше, мужчина – чуть меньше. Культурно-литературное приложение превращает скучный низ в интересный низ (а есть ли что-то интереснее секса? И есть ли что-то скучнее культуры?), и поэтому вместо обсуждения литературы оно публикует (последняя публикация!) поэта-мученика, ставшего поэтом-домогателем, после возвращения из двухтысячечасового изгнания, где он искупал свои (поэтические) грехи. Когда редактор – это твоя кожа

Автор: Богемное чудище

Метафора к метонимии (источник)

Половое воспитание

Определение функции женщина(женщина):

Когда поток кобылицы бурлит
Вдох - выдох = измена
Когда гнев наслаждения от сапога
Скачет позади тебя
Пена
-   всплывает
И   нос
Весь ты дрожишь -
Держись
(Если сможешь -
Навсегда)

И кроме того:
Вот это
(Не дай брызнуть!) еще один
Стих её
Поэзия она
Программирование слов
Не словари секс это
Программирование мышц(твоих) в цепи(её)
Делай: бесконечные циклы, сдерживайся: дели на ноль
Ищи: ошибки команд от- до-
- И ни слова о любви (скажи ей, это ей помогает) -
Держись
(Если можно и не
Дрожишь)

До её тонкого голоса всему
Вкус тоньше тонкого
Положение пола
Крепкое - держи
Позицию

Ибо снова
Кобылица в винограднике
И поток и поток вонзает опять
Сапог
И внешнее закрыто
А здесь внутри лишь она лишь
Она лишь еще
Момент
Этот момент -
Держись
(Еще момент
Один)

Час кобылицы
Это час
Сокрытый
Она
Внемлет
Своим мольбам
А ты под ней или сбоку
Сейчас время держи
Её крепко
За ребро или
За зад
Держись

Набухшие трусы

Жил-был мир со змеёй
Мужской орган (ж.р.) был женского рода
В штанах она приняла
Глупое решение
                     И превратила каждое решение
В глупое
Набухшая и вздутая (эмоционально)
И память о ней – это твоя слабость
Личная

На каждый нежный голос пьёт тебя через соломинку
К её просьбе ты внимателен, душевно пришит
Не устоишь перед женским возбуждением

Тонкая струйка, бьющая из её души
И журчащая из горячего мозга к языку
Женский жар
Когда её душа
Выходит в постели
Из мешка - тебе висит как ярмо
Сгибает тебя с высоты в преисподнюю
Разве не поцелуешь её, а её губа
Как круглый ноль?

Холодо-стих

Поить её через закрытую трубу
Сдержись в себе - твоя душа движение согласной
Желание подчинить
Её волю в наслаждении
Смотри на своё тело снаружи - замкнутый круг

Ситуация и сцена

Прозрачная как актриса
В порнофильме о себе ты статист
И камера
Когда она закрывает глаза
Закрой себя
Будь тем
Что она мечтала
Что ты мечтал о ней
Протяни её под
Землю

Отречение

В начале акта
Веди свою скотину медленно медленно
Как на похоронах
Твоих членов
Твоя тихая жертва
Молчащая в малом храме
Разорви своё соединение - -
И соедини
            Разрыв
Только когда твоя кобылица скачущая
Нажмёт на выключатель
Когда уже
Скакал её долгий час
Поднялась и устала
От сладости
Договорись с ней о пароле
Чтобы проснуться из могилы
И молись чтобы пустота внутри тебя
Услышала
И покорилась ей в тишине
Пока она кричит
Себя

Грамматик

Цель.точки
Плавающей и движущейся
Отвлечь твоё внимание от хвоста
К пальцу - сенсорный экран
От себя знай
Перед кем ты
Стоишь

Голый и босой замени
Грубую нежной
Моторика риторика
Романтика роботика - твой конец
Неизбежен

Поэтому шепчи ей на ухо
Ты заслуживаешь
Ты заслуживаешь
Мой долг - твоё право это
Отвечает

Последние слухи

Берет срывает жара
Поколение пустыни время земли
У неё чудеса и знамения
А у тебя путь страданий

Омыта твоя голова в наслаждении дочерей
И твоё желание их тень в голосе стенаний
Вершина их сексуальности когда они мастурбируют

А тебе малому в их лесу оставляют
Тропинку из крошек чувств

Слухи далёкие, волнующие

Культура и литература


domain: literature

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Окончательное моральное решение - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life24" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/bosch.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Окончательное моральное решение

Всё больше набирало силу движение, призывающее покинуть гуманитарные факультеты и изменить саму биологию, которая и есть источник несправедливости, с помощью социальной генной инженерии. Ведь оба пола постоянно страдают, и что еще хуже - постоянно причиняют несправедливость друг другу, бесчисленными способами, которые культурная индустрия разъяснила даже самому недалекому правому избирателю

Автор: Серийный домогатель

Мир без греха. Сад земных наслаждений - Босх (источник)

Мне приснилось, что тренд, захватывающий светскую интеллигенцию, утверждает, что сам пол и есть проблема. Ведь если с рассвета человечества мы не смогли решить проблему дискриминации между черными и белыми - что привело к безнравственности и всегда заражало всех либо страданием, либо несправедливостью - значит, это структурная проблема. И поэтому единственное истинное решение - упразднить саму структуру, что уже давно стало широким консенсусом. Правда, попытки отменить концептуально-идейную структуру разными утверждениями о том, что цвет существует только в глазах смотрящего, и что черное на самом деле белое и/или наоборот (если смотреть в темноте и/или закрыть глаза), не выдержали проверки социальной реальностью, потому что все же трудно игнорировать то, что видят глаза. Поэтому всё больше набирало силу движение, призывающее покинуть гуманитарные факультеты и изменить саму биологию, которая и есть источник несправедливости, с помощью социальной генной инженерии. И вместо черного человека и белого человека создать одного человека - серого человека.

А после того как выяснилось, что даже выдающиеся аналитические философы, дожившие до преклонных лет, сексуально домогались молодых студенток, и не нашлось выхода из половой путаницы, подобным образом было понято, что источник несправедливости - сам пол как таковой - разделение на мужчин и женщин - и что если мы это не изменим, мы никогда не сможем искоренить половую безнравственность из общества, которая подрывает каждое слово, мысль и человеческое действие, морально оскверняя их изнутри. Поэтому инженерия была призвана установить мир в войне полов путем создания единого пола.

Ведь оба пола постоянно страдают, и что еще хуже - постоянно причиняют несправедливость друг другу, бесчисленными способами, которые культурная индустрия разъяснила даже самому недалекому правому избирателю, и все отношения терпят неудачу в долгосрочной перспективе, как было научно доказано с увеличением продолжительности жизни. Сам факт того, что мужчина не может получать сексуальное удовольствие как женщина - это несправедливость при каждом рождении мальчика, а сам факт того, что девочка вырастет для жизни объективации - это несправедливость при рождении каждой девочки. Большая грудь - страдание одного типа. Маленькая грудь - страдание другого типа. А само слово грудь - несправедливость. Поэтому рождение детей - это неморальный акт, если только речь не идет о рождении потомка без пола, который включает в себя и мужчину, и женщину, как восстание против жестокой биологии.

"Восстание против биологии" стало боевым лозунгом гуманитарных факультетов и вскоре проникло и в политику под более простым лозунгом: "Долой дискриминацию". Ведь поправка номер такая-то к конституции, или может быть сама конституция по сути, устанавливает, что все люди рождаются равными, и поэтому у человека есть конституционное право родиться ни мужчиной, ни женщиной. И вот настал день, когда мы можем реализовать ценность равенства, ведь культура выше природы, которая зла и бессердечна, а главное - лишена морали. Так почему бы не взять мораль в свои руки?

Вот наконец мы отменим первородную несправедливость, совершенную Богом при создании человека, когда он вынул женщину из бока Адама и назвал ее по имени мужчины. И так мы сможем вернуть женщину обратно в человека, в ребро. Ибо сие назовется человек - андрогин. И окончательное моральное решение, последний интеллектуальный результат веганства и экологических движений и бесконечной путаницы эксплуатации - это отмена несправедливости извлечения человека из земли.

Ночная жизнь


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Как я стал нацистом и массовым убийцей - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life49" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/vegblood.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Как я стал нацистом и массовым убийцей

Я и так не люблю мясо и не люблю животных. Они всегда казались мне отвратительными созданиями - менее богобоязненными, чем светские, и более вонючими, чем ультраортодоксы. Меня охватывает ужас от обнюхивающих меня собак, я пугаюсь кошек, которые на меня смотрят, а от мышей я просто убегаю. Каждая моя встреча с животными всегда заканчивалась каким-нибудь комическим эффектом за мой счет. Как тот раз в зоопарке, когда меня укусил пингвин - потому что я пытался спросить у него, где его штраймл [меховая шляпа хасидов]

Автор: Адмор Цемах Цедек

Еда не может быть моральной (источник)

Мне приснилось, что я иду покупать курицу на шаббат, а перед скотобойней демонстрация: "Только вегетарианцы попадают в рай - страсть к мясу ведет в ад". "Мясник - насильник и убийца". "Не грешите грехом тельца - красная корова это не кетчуп". И девушка кричит мне: Как это может быть кошерным, если это неморально? Скажите всем, уважаемый рав, если вам не стыдно. И я краснею и говорю собравшимся: Наоборот, иудаизм опередил вегетарианство на тысячи лет - с кашрутом. В отличие от всех народов мы не едим диких животных из природы, а только домашних, а законы шхиты [ритуального забоя] фактически не позволяют убийство на охоте. Посмотрите, какая моральная чувствительность была у Моисея за 1500 лет до нашей эры! По факту мы едим самых бездушных и глупых животных в мире: корову и курицу. Есть обезьяну или собаку - это действительно некрасиво!

А она открывает рот: А свинья разве не домашнее животное? И я подпрыгиваю: Именно! Животное, которое только для мяса - у него нет жизни - это некрасиво. В отличие от этого животные, которых мы едим - это хозяйственные животные, которые растут у человека, но имеют дополнительное применение, как молоко или яйца или шерсть, и только потом их едят, потому что жалко. Не вся их жизнь - это мясной завод, как сегодня. Свинья - это еще и умное, и милое, и очень человечное животное, на них даже проводят эксперименты, потому что их органы как наши. Есть свинину - это действительно отвратительно!

И люди начинают собираться вокруг меня. А она чувствует, что поймала меня сейчас с поличным и достает фотографии: вот эта неонацистская мясная индустрия животных, которым ставят номера и отправляют в скотских вагонах. Вот смотрите, как они ведут коров как овец на убой. И все кошерно для самых требовательных! И я вскакиваю: Точно, точно! Это секрет кашрута, в отличие от промышленного уничтожения животных у неевреев, у нас забирают души только древними, ручными, домодерными, медленными и педантичными до смешного в их мельчайших деталях методами, и это делает это личным - а не промышленным. Это также сильно ограничивает количество и повышает цену мяса, поэтому я покупаю его только на шаббат и только по праздникам ем говядину. Это не как американцы или светские, которые обжираются в закусочных, и поэтому Бог их наказывает, и их сердца забиваются, и жизнь укорачивается. Есть мясо в будний день - это действительно низменная страсть и не признак благочестия!

А она пылает: Да ладно, кошерный забой самый негуманный! А я выдыхаю: Все гуманные передовые методы неевреев - негуманные. Стерильная смерть - это определение преступления против человечности, потому что это нечеловеческая смерть, без уважения к душе. Представь себе, что вместо газа нужно было бы забивать евреев кошерным способом, и на каждого тратить несколько минут на заточку ножа и поиск правильной вены в шее и проверку на дефекты, и делать намерения и благословлять? Даже нацисты бы этого не выдержали. Сколько еврейских детей сам Гитлер смог бы убить своими руками? Он бы быстро сломался. Самое страшное убийство - это виртуальное убийство без крови и без мясников, как стерли евреев словно файлы в компьютере, без прикосновения человеческой руки. Так что хорошо, что есть кровь, потому что это не позволяет вытеснить действие. И хорошо, что нужно солить мясо, чтобы в нем не было ни капли крови, потому что это показывает, что мы на самом деле думаем о крови: фу!

А она говорит: Слушай, что твой рот говорит. А я говорю: Вот бы можно было жить, не поедая животных. Надо ждать будущего - ждать, пока приготовится на плите чолнт [субботнее блюдо] из будущего. И вот бы хоть сотую часть энергии и средств, что вы тратите на демонстрации, вы бы тратили на научные исследования синтетического мяса дешевле и вкуснее натурального, и тогда не было бы больше проблем кашрута вообще в мире, и все были бы вегетарианцами кроме французов. Но это, конечно, не позволит достичь истинной цели - воспитывать мораль, не так ли? А она говорит: Почему бы тебе не продвинуться вперед? Давай попробуй сделать субботнюю трапезу у нас, с ростками вместо животных. А я спрашиваю: Что, это может быть вместо мяса? Ведь мясо - это безумно дорогое удовольствие для того, кто только мечтает весь день. Ведь мясо все хотят, а дух ничего не стоит, тем более читать сны, что как сосиски духа. А она говорит: Попробуй. Ты увидишь. И она дает мне листок, объясняющий, как проращивать, и я вижу, что это дешевле курицы, и перехожу в магазин природы напротив.

И в моем сердце созревает решение стать вегетарианцем. Ведь в самом деле, зачем мне впутываться в сомнительную моральную проблему, кто знает, не права ли она, и у меня нет сил действительно думать об этом, и меня это не интересует, потому что я вообще не хочу думать - а хочу мечтать. Я и так не люблю мясо и не люблю животных. Они всегда казались мне отвратительными созданиями - менее богобоязненными, чем светские, и более вонючими, чем ультраортодоксы. Меня охватывает ужас от обнюхивающих меня собак, я пугаюсь кошек, которые на меня смотрят, а от мышей я просто убегаю. Каждая моя встреча с животными всегда заканчивалась каким-нибудь комическим эффектом за мой счет. Как тот раз в зоопарке, когда меня укусил пингвин - потому что я пытался спросить у него, где его штраймл. В отличие от этого растения я действительно люблю. Даже кактус. По-моему, растения просто все время мечтают, и это состояние сна предшествовало в эволюции состоянию бодрствования - которое ошибочно называют жизнью. Точно в моем случае. А человека, который мечтает всю жизнь, называют растением.

Так что я проращиваю. И проращиваю. И проращиваю и проращиваю еще и еще. И теперь вся моя кровать полна мисками проростков. Я превратил простыню в теплицу. И я сижу среди всех моих милых растений, всех, кого я вырастил и выходил и преуспел, и чувствую рай. И в конце, хотя мне очень жаль их, после всех вложений и поливов, тратить их на себя, я становлюсь очень голодным. И я вижу, что уже кончилась курица в холодильнике, и нет выбора, кроме как начать пробовать моих малышей. И я ем ростки, все больше и больше, которые делают хрум-хрум между зубами, и это вкусно и чувствуется свежим и освежающим и таким живым, намного-намного лучше мертвого мяса, каждый такой росток со своим хвостиком полон свежей жизни, и тут я понимаю с отвращением - - что я на самом деле жую младенцев. Жую массы беспомощных младенцев, однодневных младенцев, которые только начали прорастать, и я не даю им шанса прожить даже два дня в этом мире, после того как я наконец заставил их открыться с надеждой миру и выпустить хвостик - и я сейчас на самом деле совершаю преступление против человечности, или точнее против вегетарианства. Я доктор Менгеле растений! Только что из них вышло стремление к жизни, и уже я уничтожаю их и перемалываю их зубами, странной и ужасной смертью, массовым уничтожением, без всякой совести. И это кажется мне в миллион раз более шокирующим, чем есть мясо.

И я думаю, почему же их огромная жизненная сила не побеждает меня, почему они не продолжают прорастать у меня в животе, и расти из меня и есть меня вместо того, чтобы я ел их, ведь сколько жизни в них, и почему смерть - которая есть я - побеждает их, а не они убивают меня изнутри? Они ведь кажутся мне намного более жизненными и молодыми и красивыми и жаждущими жизни, чем я, каждый такой милый корешок-хвостик, который выходит из них в стремлении искать воду, полный мечтаний и стремлений, он весь чистая воля к жизни - которую я потерял годы назад. И я понимаю, что все эти младенцы попадают в мой желудок - и умирают ужасной смертью в кислоте, у них нет шансов. Это хуже газовой камеры эта штука, а потом в туалете я вытесняю ужасную вещь, которую я сделал, это как крематорий, и там я отправляю их в канализацию далеко от меня, как горы пепла евреев, и мой зад на самом деле отвратительная зондеркоманда. Какая ужасная вещь я. Ходячая Катастрофа. Машина смерти. Лагерь уничтожения. Освенцим, вот что я. Я Освенцим.

И я не могу поверить, что я был способен делать это всю жизнь. Рис, ведь что это? Я вдруг понимаю. А пшеница? Все ведь это семена, вырванные из растения, бесчисленные эмбрионы, вырванные из чрева матери, при её жизни, точно как делали немцы. Нет-нет, я понимаю, ведь это такая удобная ложь, что мы называем их семенами! Как будто это наше человеческое семя, которое можно проливать миллионами, и это так весело. Ведь речь идет не о микроскопических семенах, которые еще вообще не встретились с яйцеклеткой и не вырастут сами по себе, а о настоящих маленьких детях. Горячая кукуруза - это ужас человечества, варить мать со всеми её детьми. И только потому, что мы не понимаем страдания растений, ведь сегодня знают, что растения да чувствуют, и да реагируют, даже на классическую музыку, которую курицы в жизни не поймут. Только из-за нашей ужасной глухоты к растениям, которые отличаются от нас, и дегуманизации, которую мы им сделали, мы способны есть хлеб, или давить несчастный виноград, и пить их кровь, их жизненный сок, который вообще не предназначался нам, а был их дорогими детьми. Нет, нет, это в миллион раз хуже мяса. Есть рис - это как перемалывать во рту тысячи живых цыплят каждый день. Зубами. Да, я виновен в преступлениях против вегетарианства, нечеловеческих преступлениях - соучастник в историческом грехе с наибольшим злом и поэтому наибольшей банальностью человека - и единственное достойное наказание это смерть, сгнить в могиле и превратиться в удобрение для растений. Но пока что - я перешел на палеодиету.

Ночная жизнь


domain: press-review

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>«Гаарец» виновен в Биби - часть 2: Так стену не строят - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/press-review10" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/blackwall.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

«Гаарец» виновен в Биби - часть 2: Так стену не строят

«Гаарец» предпочел рухнуть под давлением рейтингов и спрятаться за платным доступом - единственным в стране! - из-за отсутствия мышления об альтернативах, и главное - из-за отсутствия размышлений о значении этого решения. Израильское общество и сообщество читателей «Гаарец» были затронуты этим двумя противоположными способами - которые разорвали связь между ними

Автор: Собака

Головой об стену. А потом удивляются промыванию мозгов, которое Биби устроил израильтянам (источник)

Недавно «Гаарец» вышел с заголовком: "Создание 'Исраэль ха-йом' - судьбоносный день в карьере Нетаньяху". Утверждалось, что в свете его уголовных проблем с прессой, причины досрочных выборов (пресса), и вообще всех его отношений с прессой (пресса!) - подарок, который магнат, владеющий газетой, сделал Нетаньяху много лет назад, оказался поворотным моментом в его карьере, а также в идеологическом повороте Израиля вправо. Но есть еще один магнат, владеющий газетой, который сделал Нетаньяху не менее значительный подарок много лет назад, который также стал ключевым моментом в израильском повороте вправо. Его зовут Шокен. А этот подарок называется платный доступ.

Если бы Нетаньяху мог попросить еще один подарок, помимо бесплатной, открытой и поддерживающей домашней газеты, то это было бы то, чтобы противоположная газета, самая престижная и враждебная на рынке, спряталась за стеной, не позволяющей ей достичь аудитории за пределами самых преданных читателей. «Гаарец» будет убеждать только убежденных, а «Исраэль ха-йом» - всех остальных. В обоих случаях используется одна и та же система полива, хотя и медленная, но очень эффективная для долгосрочного роста тенденций: метод капельного орошения. В «Гаарец» она более изощренная и замаскированная, поэтому гораздо эффективнее и опаснее, чем довольно прозрачный метод «Исраэль ха-йом», и поэтому было очень важно, чтобы она не достигла широкой израильской общественности.

Что создала платная стена «Гаарец»? Прежде всего, стена прозрачна для тех, кто находится внутри. Читающим контент легко очень быстро забыть о тех, кто не может читать, и чувствовать, будто публикуемые материалы имеют серьезный резонанс в израильском обществе. Но это не так. Даже сами авторы забывают об этом, потому что они могут читать все, как и те, кто их окружает, и сознание вытесняет, насколько это далеко от ситуации во внешнем мире. До стены, на протяжении многих лет, «Гаарец» был пионером в цифровых медиа, и фактически имел гораздо более высокую стартовую позицию, чем «Исраэль ха-йом», и намного выше, чем охват, которым он пользовался до цифровой эры (около 700,000 ежемесячных посетителей тогда, сегодня это, вероятно, превысило бы миллион или два и более, по сравнению с порядком десятков тысяч сегодня, читающих контент за стеной).

В более существенном смысле стена - это пузырь, создающий сознание пузыря. Дискурс в «Гаарец» постепенно превратился в закрытый, внутренний разговор группы, говорящей сама с собой, чья эхо-камера ограничена и относительно однородна, и она не осознает, что происходит (и что читают) за ее пределами. Дайте среднему подписчику «Гаарец» выпуск «Исраэль ха-йом» (бесплатно!) и получите удивленный взгляд и чувство ужаса. Да, Биби создал огромный пузырь за стеной. Что-то вроде разницы между старым ишувом в Старом городе и огромным современным мегаполисом - после выхода за стены. Внутри замкнутого поселения «Гаарец» есть сменяющие друг друга модные волны морально-этической паники, много политики репрезентации кажущегося, мало новых идей, исключение нестандартных голосов и очень мало диалога с израильской реальностью за его пределами - и это абсолютно взаимно.

То, что было домашней страницей многих израильтян (очень далеких от партии Мерец) превратилось в далекое воспоминание о странном и замкнутом СМИ (в то время как весь израильский интернет широко открыт бесплатно!) где-то в большом государстве Биби. Если бы Биби не утруждал себя время от времени критикой «Гаарец» - кто бы о нем еще слышал? «Гаарец» стал харедим [ультраортодоксами] медиа-мира. Ненавидимые. Неизвестные. Замкнутые. Непонятные. Со всякими странными раввинами и странным языком и странными запретами. Из ведущего СМИ - в настенный листок [пашквиль].

Собака, конечно, обходит стену через бреши в заборе и никогда не платила ни шекеля, но она осознает, что из-за особой структуры ее тела немногие способны так же протиснуться. Если бы не опасение, что бреши заделают (что называется вражеским сознанием, ведь "Гаарец" тоже читает здесь!) - она бы подробно описала их здесь как услугу публике. Потому что это просто противоречит ДНК широкой израильской общественности платить (за контент и за другие вещи. И гораздо больше, чем другие народы, ведь у нас нет простаков [фраеров]). Факт, что «Гаарец» - пионер стены и башни - остался единственным (!) закрытым в стране. С другой стороны, газета стоит денег. Так чего же, черт возьми, Собака хочет от бедного Шокена?

Прежде всего, она хочет понимания того, что СМИ в эпоху интернета - это уже не бизнес-проект, а идеологический проект. Это не тип бизнеса, предназначенный для прибыли. Это экономический факт, который также является концептуальным изменением. Желание оставаться бизнес-организацией - это глубинная марксистская причина упадка «Гаарец». Верно, что есть также истощение духа в «Гаарец», но без муки нет Торы. Хотя Шокен сохраняет независимость «Гаарец» в достойной уважения степени, и вообще он лично заслуживает большого уважения, но независимость - это прошлая война, когда сегодня он проигрывает сражение день за днем и час за часом в том, что является не менее чем войной за дух государства. Невозможно создать новый «Гаарец» из ничего, и факт, что нет конкуренции - но эта ситуация влечет за собой также ответственность. В конце концов, «Гаарец» принадлежит не Шокену, а нам - его читателям, которые в конечном итоге также являются его авторами.

Когда «Гаарец» выбрал неправильные решения для новой медиа-ситуации, он обрек себя на неизбежное падение и увядание, на медленную, мучительную и, вероятно, ненужную смерть. Даже сегодня у него нет способа быть успешным бизнес-проектом и одновременно успешной газетой. Это взаимоисключающие понятия. Напряжение слишком сильно для человеческих сил (и да, сегодня в «Гаарец» нет Геркулеса): больше трафика - более низкий уровень. Доминирование мышления о трафике - падение в мышлении о контенте. Падение уровня, меньше интересного и качественного контента - падение читаемости. Падение читаемости - меньше денег. Меньше денег - выбор авторов с более низким интеллектуальным уровнем, которые приносят больше трафика, увольнения и избавление от более элитарных авторов и меньше контента. Иногда удается достичь более стабильного состояния, но затем, как всегда в эпоху интернета, приходит технологическое изменение типа Facebook, или изменение политики внутри Facebook, и снова вводит в штопор. Это то, что называется: динамика краха. Можно его отсрочить - но нельзя предотвратить. И если «Гаарец» выживет - это только потому, что он превращается в Mako [популярный развлекательный портал]. И что мы тогда добились? Возможно то, что мы делаем сегодня - вместо экономического краха мы потерпели духовный крах. Вместо бизнес-банкротства - культурное и интеллектуальное банкротство. И если «Гаарец» выбирает самоубийство - не лучше ли уже умереть на своем мече?

Только после того, как весь этот жетон падает - весом примерно в два миллиона человек в государстве Израиль, плюс весь исторический вес «Гаарец» как жизненно важного светского культурного института - тогда можно говорить. Потому что то, что Шокен должен был понять - это то, что он не Адельсон. Что этот вес больше его плеч (включая подкрепление из Германии) - и слишком значителен, чтобы упасть. Настоящее чувство безвыходности прояснило бы, что «Гаарец» нужно найти покровителя весом с Шелдона. Шокен не магнат, но не не хватает еврейских богачей в мире, которым образ Израиля дорог - не меньше, чем владельцам «Исраэль ха-йом». Также не не хватает европейских доноров для мира. Крупный донор или коалиция доноров могли бы даже превратить «Гаарец» в бесплатную газету - как противовес «Исраэль ха-йом». Если бы этот день настал, и стены пали и открылись настежь, возможно, через несколько лет оказалось бы, что этот день не менее важен, чем день, когда впервые появился «Исраэль ха-йом», день, когда наконец начался еще один поворот маятника в израильском сознании, на этот раз влево - и, возможно, даже к миру.

Хорошо финансируемый «Гаарец» также мог бы нанять десять Гиди Вайцев [известный журналист-расследователь], которые работали бы годами и прочесывали волосы Биби в железных расследованиях - до его заключения за железные решетки. Ведь его вши размером со слонов (или китов), и на них можно было выйти давно. Но даже не хорошо финансируемый «Гаарец» мог бы это сделать - сконцентрировать усилия. Даже не хорошо финансируемый «Гаарец» мог бы открыть платные стены в период выборов. Знаете что? Только за две недели до выборов. Только для знакомства (вот в этом даже есть определенная бизнес-логика). Если бы «Гаарец» понял, что как у Биби есть рупор, так и у левых должен быть пропагандистский листок, и что он прежде всего идейный, а не деловой проект - эти вещи могли бы произойти и сегодня. Но «Гаарец», как свойственно организациям, выбрал не переосмыслить себя, не менять концепцию, когда реальность изменилась, придерживаться концепции - и увядать. И очень жаль, потому что «Гаарец» как бесплатная газета мог бы стать прекрасным подарком для Биби.

Критика Гаарец


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Человеческая Инженерия - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/human-engineering0" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/castlebirth.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css"><link rel="stylesheet" href="../alata.css">
Сумерки державы

Автор:

(Источник)

(Мне приснилось, что Ребе [духовный лидер хасидской общины] прячется в земле, в бункере под гетто. И они пытаются остановить Холокост - с помощью каббалы [еврейского мистического учения]. Это последняя оставшаяся возможность - победить Сатану. Они ждали этого все время изгнания. Все исправления, эксперименты и попытки потерпели неудачу; все источники, каналы и тайны иссякли; все ученики, средства и возможности мобилизованы - и теперь настал час решения. И они сидят днем и ночью в вечной тьме под внешним днем, и расшифровывают из тысяч осколков и обрывков знаний новую картину - небес)

Вход

Трилогия


domain: commentary

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Предсказуемая гибель института государства - и вместе с ней конфликта о палестинском государстве - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary3" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/flags.png" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Предсказуемая гибель института государства - и вместе с ней конфликта о палестинском государстве

Вопрос о том, предпочитаете ли вы капиталистическую или социалистическую экономику, будет решаться не на выборах между правыми и левыми, а станет личным вопросом о том, какую экономическую страховку вы покупаете

Автор: Ясир Арафат

Упрощенное деление земли, которое потеряет актуальность в эпоху "государства в облаке" (источник)

Одно государство? Два государства? А как насчет решения с нулевым количеством государств? Институт современного государства является сильнейшим институтом в мире, несмотря на то, что он относительно нов на исторической сцене и не существовал до конца Нового времени. Но как и любое историческое явление, возможно, он приближается к своему концу. Есть много признаков, указывающих на это: крах двухпартийной политической системы, потеря актуальности государственной системы очного образования, структурная закостенелость государственного аппарата в реакции на ускоряющиеся технологические изменения, агония экономической модели прессы - сторожевого пса демократии - и возвышение Google и Facebook как метаполитических сверхдержав (контролирующих сами платформы политического дискурса). Но как может выглядеть политическая структура, которая заменит государство? Можно ли представить реалистичный сценарий, в котором знакомые нам государства рушатся одно за другим? Возможно, идея виртуального государства станет первым гвоздем в гроб привычного нам государства.

Как при обрушении шаткого карточного домика, создание виртуального государства может вызвать довольно быстрый эффект домино, который фундаментально изменит политические структуры, под сенью которых мы привыкли жить. Логика сторонников виртуального государства примерно такова: как только будет создано виртуальное государство, которое будет конкурировать с другими государствами во всем, что делают государства, любой гражданин в мире сможет отказаться от своего гражданства и платить налоги и получать услуги от виртуального государства, физически находясь в мире как турист (или с дополнительным гражданством). В результате начнется массовое перемещение обеспеченных людей из физических государств в виртуальные, где люди смогут решать, какой пакет налогов они платят за какие услуги, по структуре страхования. А в существующих государствах останутся только бедные, которые будут постепенно разрушаться под бременем в нарастающей динамике утечки мозгов и кошельков.

Таким образом, государство превратится из конструкта национальной идеологии в рынок, где покупают услуги, а виртуальные государства будут конкурировать за граждан как за клиентов. В естественном и необратимом процессе виртуальные государства станут намного богаче и эффективнее умирающих физических государств, привлекая к себе сильные, интеллектуально гибкие и образованные группы населения, уставшие от государственного налогового бремени, которое поддерживает паразитические группы населения, коррумпированные государственные механизмы и просто бедных. Люди смогут выбирать, какая система безопасности в мире будет их защищать, или кто будет отвечать за инфраструктуру (виртуальное государство сможет платить существующим государствам или частным подрядчикам), к какой системе здравоохранения принадлежать, и так далее. Несомненно, будет предложен также базовый пакет по умолчанию, который будет вести переговоры с существующей инфраструктурой для снижения затрат.

Концептуально сущность государства будет пониматься как страхование, включая судебную систему. Идея о том, что у государства есть интересы, не являющиеся экономическими, или что люди имеют право голоса в отношении внешней политики, будет казаться странной. Согласно этому видению, все национальные конфликты в мире постепенно угаснут, а идея суверенитета над землей, отличного от собственности, потеряет свою силу. Мир сойдется к единой экономической и правовой системе, но не путем внешнего принуждения, силой международных организаций и правительственных соглашений, а как результат поведения граждан снизу, многие из которых будут мигрировать в успешные государства иммиграции, открытые для любого человека с востребованными способностями в мире, построенные как экономические фирмы.

Так, например, красивые девушки со всего мира смогут мигрировать в государство, которое отдает предпочтение красивым женщинам, например, через освобождение от налогов, потому что мужчины там этого хотят и готовы платить за это налоги. Также может возникнуть государство, предназначенное для состоятельных людей, готовых платить за жизнь среди себе подобных. Или, альтернативно, государство для интеллектуалов, готовых платить за жизнь в государстве с интеллектом намного выше среднемирового. Так начнется конкуренция государств за людей. Не империя или мировое государство будет править миром, а глобальная биржевая сущность, которая станет рынком виртуальных государств, без правительства, как в интернете нет правительства, но есть рынок и экономика. Вопрос о том, предпочитаете ли вы капиталистическую или социалистическую экономику, не будет решаться на выборах между правыми и левыми, а станет личным вопросом о том, какую экономическую страховку вы покупаете, какой пакет, и уже не будет понятно, какая логика в том, что одни решают за других, каким должен быть их пакет.

Только несчастные, лишенные экономической ценности и страховки, будут жить как получатели благотворительности без государства, или в государстве бедных и помощи, которому другие государства жертвуют, чтобы избежать проблем, и различные государства бедных, с благотворительными бюджетами и измеримыми целями, смогут конкурировать за них. Благотворительность станет фирмой, цель которой - превращать людей без ценности в людей с ценностью и продавать их как граждан обычным государствам, или превращать людей с отрицательной ценностью, таких как преступники, в людей без ценности, и жить за счет создаваемой экономии. В такой ситуации национальная идентичность постепенно умрет, а вместе с ней и наш конфликт, и все национальные войны прошлого будут казаться непонятными.

Когда будущее института государства становится все более сомнительным на наших глазах, а решение конфликта находится за горизонтом, возможно, в конечном итоге смерть института государства - как еврейского, так и палестинского - станет глобальным процессом, который вырвет из конфликта его сложную государственную составляющую. Таким образом, истинное решение конфликта обнаружится в острой иронии истории как решение с нулевым количеством государств.

Альтернативная актуальность


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Секс с государством Израиль - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life26" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/mummy.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Секс с государством Израиль

Так вот каков грядущий мир Израиля: поскольку у меня нет телесного существования, я не ем и не пью, не сплю и не вижу снов, а становлюсь чистым политическим существом, чистой и непорочной душой израильтянина - мой дух живёт лишь от выборов до выборов и от одного выпуска новостей до другого, без всякого лишнего наполнения между ними

Автор: Вечный жид

Взгляд в будущее из могилы (Источник)

Мне приснилось, что я смертельно болен, все врачи и раввины отчаялись, и я молюсь в постели Всевышнему: пожалуйста, Господи, дай мне ещё времени - я хочу узнать, чем всё закончилось с Биби [Биньямином Нетаньяху]. И Бог, хотя уже не может вмешаться в телесное, поскольку при современной науке всегда есть шанс, что какой-нибудь учёный проверит атомы и обнаружит отклонение от законов Ньютона или что-то в этом роде - а такого делать нельзя, но Он определённо может вмешаться в духовное. Ведь хотя все на похоронах думали, что окончательно от меня избавились, но как и положено хорошему харедим [ультраортодоксальному еврею] - я продолжаю голосовать после смерти.

И именно потому, что моя личность так размыта за кругом, и никто всё равно не видит разницы между этим чёрным и другим чёрным, смерть только улучшает моё избирательное право, и моё удостоверение личности становится ходовой монетой. В один день я голосую в одном местном совете, в другой - на праймериз другой партии, в третий - в профсоюзе, а в четвёртый - в домовом комитете, со мной можно переходить от участка к участку и голосовать снова и снова, иногда за противоречащих друг другу кандидатов, и я ужасно рад, что именно после смерти у меня наступил расцвет. Кто бы мог подумать, что так выглядит рай. Оказывается, жизнь после смерти существует - политическая жизнь! Пусть все светские безбожники подавятся своей шляпой.

И наконец-то я понимаю, что имел в виду Бог в том, что мне говорили о могиле: "Весь Израиль имеет удел в мире грядущем - как сказано: И народ твой, все праведники". Так вот каков грядущий мир Израиля: поскольку у меня нет телесного существования, я не ем и не пью, не сплю и не вижу снов, а становлюсь чистым политическим существом, чистой и непорочной душой израильтянина - мой дух живёт лишь от выборов до выборов и от одного выпуска новостей до другого, без всякого лишнего наполнения между ними. Аристотель был прав! Сущность человека - политическое, и теперь остаётся только важное, и это то, что скрывалось за всеми обещаниями Бога. Так еврейская душа может удостоиться вечной жизни - политика продолжается и после нас, и как политическая сущность я продолжаю странствовать по истории, в будущее, намного быстрее, чем когда жил всей той лишней жизнью вокруг:

И поначалу всё всегда выглядит одинаково. Хотя партии возникают и падают, и я с удовольствием наблюдаю, как бывшая вечная правящая партия не проходит избирательный порог, и как старые правые становятся новыми правыми, а новые левые становятся старыми левыми, но все всегда по сути в той же ролевой игре на той же вечной шкале правых и левых и центра и радикалов (плюс-минус те, кто всё равно не считается - арабы и харедим). Но потом медленно прогресс приносит изменения в древнее разделение. Потому что и живые люди в нашей стране уже не живут в стране - а в виртуальности. И они тоже начинают пропускать походы в туалет и всякие другие лишние телесные действия, и становятся чистыми политическими сущностями - святыми душами. Как сказано: народ твой, все праведники!

Телесное выражение - материальное, низменное - человека постепенно заменяется выражением духовным, идейным, возвышенным: тем, что святая душа имеет сказать о политике. И поскольку тела уже нет, то выражение телесного происходит только на выборах. Потому что после нескольких десятков избирательных кампаний, в которых гендерная политика правит бал, и после того, как нас всегда учили, что важно правые против левых, наконец-то мы обнаруживаем, что важно на самом деле: мужчины против женщин. Ведь человек голосует просто по своему племени, выражает свою идентичность, а что может быть более базовым для твоей идентичности, чем пол? Женщины первыми оказываются умными, восстающими против всей патриархальной структуры старых иерархий, и теперь, когда нет правых и левых - женщины создают женскую партию, вместо левых. А мужчины в ужасе наблюдают за происходящим, потому что известно, что всегда 51% населения - это женщины, и они никогда не победят на выборах, хотя они половина населения, но у них нет выбора, и они создают мужскую партию, вместо правых.

И политические комментаторы волнуются до слёз: эти выборы представляют рассвет нового дня. Новый порядок взошёл на сцену истории. И после того, как я уже совершенно отчаялся от этого политического маскарада по кругу, я тоже чуть не подпрыгиваю в могиле от волнения комментаторов: один раз в жизни (то есть, упс, в смерти) происходит настоящее изменение в мире. Может, мы даже перейдём от патриархата к матриархату! Оказывается, история не только повторяется кругами, но действительно есть будущее, наконец-то новая политика, чистая, ясная, без игр. Лицом к лицу: два пола.

Но довольно быстро выясняется, что этого недостаточно. Потому что и среди мужчин, и среди женщин есть расколы. Быстро-быстро женщины ссорятся между собой, и создаётся партия крайне левых - партия лесбиянок, а против неё партия крайне правых - партия геев. И есть также партия трансгендеров, которая всегда решает участвовать, хотя никогда не проходит избирательный порог (потому что её представители перебегают на другую сторону), и остальные растратчики голосов, как асексуалы, пансексуалы, или партия объединения андрогинов и тумтумов [термины из Талмуда для людей с неопределённым полом], и всякие причудливые квир-партии, для понимания целей которых нужно быть интеллектуалом. А разочарование от ситуации между полами и от бинарного разделения застрявшей политической системы приводит к подъёму партии бисексуалов, которая пытается позиционировать себя как центристская партия, заигрывающая и с правыми, и с левыми без чёткого заявления, но всегда присоединяется к любой коалиции. И конечно, как всегда, вне лагеря находится вечная прокажённая - скромная харедимная партия, которая борется с гордыми партиями и в основном хочет, чтобы перестали всё время говорить о сексе.

Но в конце, после очень страстной избирательной кампании, создаётся именно правительство национального единства, получившее презрительное прозвище "стрейт-правительство", и это самая скучная коалиция, которая ничего не делает. И все маленькие партии ненавидят её и насмехаются над мелкой и серой политикой, стоящей за ней, и множеством министров и сделок: министр по мытью посуды в обмен на заместителя министра по выносу мусора. И снова в конце возвращается та же скучная политика. Потому что когда тело больше не интересно без политики, то телесное становится политическим, а затем и политическое становится скучным. И только одна вещь ещё вызывает любопытство и воображение в мире. Потому что это секрет демократии, и его не показывают в новостях - как партии появляются на свет?

И все дети, которые уже давно часть смартфона, и как взрослые не имеют никакого телесного существования вне сети (и сами были созданы в пробирке), не понимают, как это вообще работает на практике, то есть есть опросы, и есть результаты, но посередине чего-то не хватает, откуда берутся партии, от аиста? И их родители краснеют и говорят им: подождите, это для 18+. Кто научил тебя спрашивать об этом? Это ещё не для твоего возраста, это только для взрослых. Когда вырастешь, поймёшь. И затем в 18 лет детям говорят, что они уже стали взрослыми, и поэтому их ведут на урок политического просвещения, чтобы научить их "фактам демократии". И дети открывают рты в изумлении, а учительница (вся красная) объясняет:

Раз в четыре года взрослые люди чувствуют потребность что-то сделать. Есть разные естественные биологические признаки этого, как набухание вен на шее, или повышение голоса, или необъяснимое напряжение, и какое-то такое внутреннее возбуждение. Они чувствуют потребность сделать что-то физическое, не только виртуальное, вы понимаете? И тогда, и это совершенно естественная вещь, которая происходит в каждый избирательный сезон, они встают с компьютера (дети в шоке) выходят из дома (дети смущённо хихикают) и идут в общественное место (дети загипнотизированы отвращением), и там они уединяются с государством за ширмой. И там в темноте, чтобы никто не видел, в приватности (очень важно, чтобы это было приватно!) взрослые (включая ваших родителей), соединяются со своей совестью и любят государство Израиль.

И тогда один из детей, самый испорченный, спрашивает: но как, как они его любят?

И учительница отвечает, вся дрожа: там есть такая щель, и у каждого из нас есть генетический материал. Есть такие, кто геи, или натуралки, или что угодно другое, что дал нам Бог, всё легитимно, государство нас не судит. И каждый из нас выбирает свой правильный материал, и только свой, и берёт свой белый материал и проталкивает его глубоко в узкую чёрную щель, и отпускает, и тогда в тот же момент в мозгу высвобождаются эндорфины, и он чувствует огромное чувство подъёма и удовольствия, чувство эйфории и колоссального удовлетворения, что вот он выполнил свой гражданский долг для демократии - и это, дети, называется секс.

Ночная жизнь