text:
Сумерки державы

Современная теология (часть 2): Три главных теологических развития наших дней

Что такое теология религии изучения Торы, то есть еврейская теология? Придание высшего религиозного смысла изучению Торы, причем учение – это не только (и не главным образом) заучивание и толкование, а обновление и творчество, и прежде всего – обновление и творчество в самом методе. Высшее религиозное действие – это написание новой Торы – создание нового метода – и поэтому Моисей является великим основателем, а не праотец (Авраам), не завоеватель (Иешуа) и не царь (Давид). Поэтому глубина метода, которому научил нас Моисей, заключается не в толковании (изучать Тору) – а в творчестве (учиться у Торы): учиться писать Тору

Автор: Кошачесть и Бесконечность

Теология шедевров: познай, что выше тебя. Потолок теологической школы в Исфахане (источник)

Теология – это не философия религии. Ибо в противовес философской (провинциальной) склонности современных еврейских теологов – теология не является философией. Философия занимается общим религиозным феноменом, тогда как теология всегда партикулярна в рамках конкретной религии, в нашем случае – иудаизма. То есть: теология – это теоретическое изучение изнутри системы, а не её концептуализация извне (и уж точно не её объяснение, по аналогии с израильской пропагандой [хасбарой], то есть апологетикой). Во второй половине 20-го века, века языка, теология нередко воспринимала себя как занятие религиозным языком (поэтому часто она представляла собой проект его перевода на другие языки, и наоборот. Например: общий философский язык, или современный интеллектуальный язык, или научный язык, или психологический язык, и так далее. Были также более эзотерические проекты перевода, как например Либес, который перевёл весь еврейский мистический мир на "греческий", где Зоар превращается в эрос, миф становится всем, и т.д.).

Разумеется, такие проекты перевода и языка были по своей природе внешними по отношению к самому религиозному учению, как язык внешен по отношению к тому, о чём он говорит, и поэтому создавали отчуждение между религией и её теорией, а в еврейском случае – между изучением (Торы) и теологией. Это подходило современной еврейской религии как перчатка к руке, или как одеяние к статуе, ибо что может быть лучше внешнего (и если возможно – идеологического) занятия, позволяющего продолжать процессы внутреннего окаменения. Излишне говорить: состояние иудаизма как религии плачевно. Центральные органы обновления и творчества были утрачены в Холокосте и модерне, и он едва выживает как живая религия (в отличие от идеологии, традиционного фольклора, национального символа, объекта гуманитарных наук, метки в политике идентичности, красной тряпки, раздражающей мир, ортодоксальной доктрины, миссионерской армии посланников, или просто фундаментализма и радикализации – самого явного признака внутренней смерти, а не жизни – и так далее. И читатель уже сам понимает, без всяких объяснений, что к какому течению относится).

На самом деле, даже антисемитизм сегодня живее иудаизма и показывает впечатляющие признаки восстановления после смертельного удара, который он тоже получил в Холокосте. Евреи – народ, который много спорит сам с собой, разделяется и раскалывается, и вообще любит создавать трения и действовать наперекор и дерзить и конфликтовать со всем миром, и поэтому всегда создают (и сейчас тоже) много шума, который, конечно, успешно пробуждает живой антисемитизм. Но весь шум в мире не сможет в долгосрочной перспективе скрыть внутреннюю учебную смерть (в отличие от отвлечения от неё). Внешний шум и трение не являются внутренним творчеством и инновацией, но они создают иллюзию, что что-то происходит, что тело живо – несмотря на то, что ядро мертво (ведь есть удары, не так ли?).

Весть о смерти внутреннего ядра иудаизма может задержаться даже на сотни лет, прежде чем достигнет физического конца иудаизма как явления в мире, но без еврейского ренессанса, и возможно даже теологической революции – его судьба предрешена. Такие процессы вырождения, застоя и агонии подстерегают любое культурное явление – и иудаизм не отличается от них. Мы все знаем мертвые явления, включая такие религиозные явления, которые продолжают существовать по инерции, без значительных внутренних творческих сил, и как консервативные факторы в мире – а не обновляющие. Является ли это нашей судьбой? Окажется ли задним числом, с будущей перспективы, что Холокост действительно был поцелуем смерти? Не смогла ли древнейшая религия в мире пережить конец современной эпохи?

В течение последних пятисот лет центральным ядерным реактором обновления иудаизма изнутри было ядро еврейского мистического учения. Поэтому в иудаизме невозможно отделить теологию от мистического ядра – если хотят сохранить оставшиеся в нём силы жизни и обновления. Три внешних по отношению к иудаизму развития, на которые мистическое ядро вообще не смогло отреагировать (как и иудаизм в целом), нанесли ему огромный ущерб потери релевантности, но также указывают возможные направления обновления, в ответ на парадигматические вызовы, которые они ставят. То есть – это не только проблемы, но и направления учения.

С другой стороны, уровень угрозы, которую они представляют, высок, потому что разрыв релевантности – это гораздо более серьёзный кризис, чем просто нерешённая проблема (или проблема без решения). В нерешённой проблеме учение не достигло своего завершения или удовлетворительного решения, но знает, как заниматься проблемами и даже занимается ими. В отличие от этого, при разрыве релевантности, учение системы – то есть способ, которым система учится, её метод – вообще не релевантен проблеме. Такой разрыв требует изменения в самом методе, и поэтому намного сложнее (и действительно культурные и другие системы часто не могут обновить метод – и это причина их утраты, а не проблемы, которые их метод мог бы решить, и просто застрял и не преуспел, которые преодолеваются после более или менее серьёзного внешнего удара). В еврейском случае изменение в методе требует изменения в методе изучения Торы (и особенно метода в мистическом мире), а не только в её содержании. Свидетельством глубины кризиса релевантности является фундаментальное и распространённое повреждение обширных областей знания: целых областей в иудаизме, которые являются его центральными органами. Смерть – это всегда крах систем, то есть тяжёлое и одновременное повреждение многих систем больного тела, а не только одной системы.

И вот три основных "разрыва-направления" в современном теологическом развитии, упорядоченные по прошлому, настоящему и будущему:

* Проблема прошлого: Холокост – история создала теологическую точку нуля для религии. Фактически, можно более или менее выбросить всю теологию до Холокоста в мусор, как и ту, что была создана в поколении после него, которое всё ещё не переварило его глубоко. Нет возможности и невозможно продолжать иудаизм таким, каким он был до Холокоста – ни в одной области. Удар Холокоста (даже слово "удар" здесь неуместно) – это смертельный религиозный удар и тектонический теологический разлом, который ни одна религия никогда не смогла преодолеть – потому что никогда не требовалось этого. Переваривание этого разлома во всех областях иудаизма ещё вообще не началось, и вопреки глупому мнению отрицателей Холокоста, которые являются сторонниками нормализации внутри иудаизма, этот разлом не заживёт сам со временем, а как трещина только будет расширяться, пока не поглотит иудаизм в бездне внутри себя, если он не опомнится.

Формулировка разлома может быть довольно простой, потому что если мы продолжим большинство классических еврейских понятий (таких как провидение, вера, награда и наказание, Бог и так далее), мы обнаружим, что они – как они есть – все полностью потеряли релевантность: невозможно верить после Холокоста. Невозможно молиться после Холокоста. Нет никакого ответа на Холокост ни в одном тексте, существовавшем до него, и ни в одной еврейской концепции, существовавшей до него, ни в одной из её областей. И область, которая полностью потеряла релевантность в Холокосте – это Каббала, которая была, как сказано, мыслительным ядром иудаизма (а не еврейская философия). Все её занятия божественностью, другой стороной [ситра ахра], мирами, соединениями [зивугим], Шхиной [божественным присутствием], будущим миром, раем и адом, и т.д. в одночасье превратились в шутку. Каббалистический метод, как он есть, не может справиться с разломом Холокоста так, как он справлялся с разрушением Храма, или изгнанием из Испании, или даже с современностью. Его основные методы, такие как создание символики, построение мифа, отражение в высшем мире, интернализация в божественность или структурирование в душе человека – всё это не может справиться с Холокостом, который выходит за рамки любого представления и любого интеллектуального или психологического успокоения. Читать о поднятии искр из клипот [оболочек зла], о "тикуне" [исправлении] и о мере суда и могущества после Освенцима? Буквы просто осыпаются со страницы.

* Проблема настоящего: Сексуальность – сексуальная революция нанесла сокрушительный удар по Галахе [еврейскому закону]. Больше невозможно продолжать почти ни с одной из нормативных сексуальных конструкций (таких как различные запреты), связанных как с гетеросексуальностью, так и с гомосексуальностью (это проблема не только гомосексуалов или только подростков или только холостяков или только незамужних или только мужчин или только неудовлетворённых замужних женщин или только феминисток – то есть женщин – или только разведённых или только...). К несчастью, эти конструкции являются основами галахического закона (не какой-то маргинальный обычай), и разлом происходит на широком фронте. Любое отрицание этой ситуации приведёт к гибели Галахи и нормативной силы иудаизма, если не в теории – то на практике (то есть возникнет ужасное лицемерие, которое разрушит это изнутри, в католизации иудаизма, с одной стороны, и в его фундаментализации, с мусульманской стороны религиозного момента).

Сам институт раввината находится в огромном разрыве с современным миром, и нет никаких причин полагать, что он сможет от этого оправиться. Если иудаизм будет держаться за этот институт – с ним произойдет в точности то, что произошло с католической церковью. Повторяющиеся и учащающиеся явления ми_ту [#MeToo] и сексуальной коррупции раввинов уже перекликаются со скандалами католической педофилии и гомосексуальности, и они являются последними гвоздями в гроб раввинской идеи. И если иудаизм продолжит с ним – он будет похоронен вместе с ним, скандал за скандалом, до полной потери доверия.

Столкновение иудаизма с современным субъектом, для которого сексуальность является корнем души, не сможет превратить его в другой субъект, и если попытается (а он действительно пытается), то он уничтожит его – а не наоборот. И здесь как раз иудаизм находится в самом тяжелом положении среди всех религий, включая христианство и ислам, из-за силы своих практических ограничений именно для гетеросексуалов, и из-за нормативной жесткости (даже рав Шпербер не может разрешить гомосексуальность), которая превосходит даже шиитский ислам (который как раз показывает удивительную гибкость в сексуальном плане: браки на одну ночь, операции по смене пола и так далее). Есть те, кто считает, что технологизация, которую пройдет сексуальность, позволит притупить остроту запретов – но такое развитие только еще больше опустошит их.

Скорость, с которой легальная сторона иудаизма теряет легитимность, по сравнению с её окостенением, уничтожит всю Галаху, и она превратится в католическое право. В любой системе: когда нет адаптации – возникает разлом. Когда нет обучения, и начинаются оправдания в языке, следующий этап – это перенос обучения за пределы системы, и конец системы как живой системы обучения. Постоянное унижение и уничтожение любой внегалахической опции, такой как "реформистская", "традиционная", "антиномистская сектантская" и так далее – не укрепляют Галаху, а уничтожают её собственную способность восстановиться изнутри. И в отличие от каббалы или тайного учения, где один гений может совершить революцию, нельзя ожидать изменения закона внутри огромной, закостенелой и неповоротливой юридической системы, как Галаха.

Например, одна из распространенных форм отрицания проблемы в системе – это видение её как "феминистской проблемы", возникающей из феминистской революции (и поэтому если только будут раввины-женщины, или более женская Тора, всё будет в порядке) – нет, речь идет о сексуальной проблеме – которая возникает из сексуальной революции (сам феминизм является лишь одним её моментом). Будет ли иудаизм уничтожен из-за своего отношения к сексу? Можно ли вообще представить нераввинистический иудаизм после столь доминантного контроля Галахи и раввинистической опции в иудаизме на протяжении почти двух тысяч лет (да, всегда были и есть другие опции!), до такой степени, что иудаизм почти отождествляется с фигурой раввина, который является его величайшим врагом (изнутри)?

* Проблема будущего: технология – изучению Торы почти нечего сказать (что не было бы тривиальным и бесценным) о важнейшем развитии в мире – за всю историю – не говоря уже о том, что это мессианское развитие. Да, "то самое" мессианское развитие. Видимо, так оно и выглядит. По сравнению с огромной системой обучения современной эпохи с её грандиозными достижениями, изучение Торы – и еще больше его центр: изучение Талмуда – просто потеряли актуальность. У Талмуда нет способности конкурировать с интеллектуальным и когнитивным развитием информационной эпохи и эпохи человека в сети, не говоря уже о приближающейся нейро-технологической эре. Это не только неспособность (и отсутствие интереса) сосредоточиться на такой книге в эпоху смартфона, это вопрос сетевого знания, где изолированный и замкнутый остров знания, как Талмуд, теряет связь с реальностью, с миром, с развитием, с будущим, то есть теряет какую-либо релевантность, и уже не может противостоять ей, потому что она проникает во всё. Больше нет стен, нет больше гетто, нет больше укрепления внутри системы. Если изучение Торы останется изучением Талмуда – оно получит смертельный удар по сравнению с общечеловеческим обучением и комбинированным идейно-технологическим развитием, которое является центром тяжести современного мира.

Существует предел всяким моментам вроде Талмуда как протеста против технологии, и древнего как радикальной опции против нового. Это мило, но это не продержится долго, когда вся инновация только на одной стороне (а другая тащится за ней, сопротивляясь и крича и топая ногами). Огромные "новшества" наших дней уже давно не в области Талмуда, как и гении и великие мудрецы поколения. Отсутствие интереса к Талмуду у многих его изучающих – это только симптом, потому что интерес – это мотивация обучения. Поэтому если хотят живую и обновляющуюся Тору, нужно преодолеть идею изучения Талмуда как центра изучения Торы. Но что вообще сможет заменить Талмуд? Это уже не дискуссии о "Торе и науке", потому что наука была теоретической и изолированной сама по себе и доступной только знающим тайны, точно как Талмуд, и на практике Талмуд был сильнее её (через Галаху, да будет память её благословенна). В отличие от этого, "Тора и технология" – это уже практика – за действиями следуют сердца – и технология как практика сильнее любой Галахи, например.

Технология, например, уничтожает книгу. Разве Тора – это не книга? Возможно, но Талмуд определенно книга. День и ночь твердят: учение, о учение, изучение Торы... Может ли кто-нибудь вообще утверждать, что иудаизм научился чему-то значительному (то есть действительно изучил Тору) из этих трех революций, меняющих мировой порядок? Такое полное отсутствие обучения – это верный признак внутреннего окаменения и смерти, а не силы и мощи, потому что обучение – это жизнь и жизненность культурного явления, включая религиозное. По сути, идеология иудаизма превратилась в не-обучение. Самосохранение. Стояние в проломе. Держаться. Сопротивляться. Сопротивляться обучению. И так именно одержимость выжить любой ценой – приведет к гибели. Тот, кто не может отказаться от чего-то в себе и не может глубоко измениться, не хранитель традиции – а хранитель себя. Потому что традиция иудаизма – это как раз обучение – и даже революционное. И эти революции – как революция мудрецов Талмуда или революция Зогара – следует превозносить (а не ложную идеологию всей Торы с Синая). Есть ли кто-то, кто обманывает себя, что в Талмуде можно будет найти это будущее обучение? То есть что Талмуд – это будущее еврейского обучения – а не его прошлое?

Но способен ли иудаизм вообще расстаться со своими центральными телами, которые провели его через изгнание и даже (с гораздо меньшим успехом) через современную эпоху? Пока-пока каббала? Пока-пока Галаха? Пока-пока Талмуд? Что вообще остается? Что ж – сама Тора, письменная Тора, все еще сильна, и как литературное произведение и как основа культуры она неоспорима. И не только среди религиозных, но и среди светских. И не только среди светских, но и среди неевреев. Холокост тоже не только разрыв, но и определитель идентичности огромной силы. Неприятно признавать, но для умирающего тела, как иудаизм – Холокост это тоже актив. Праздники – тоже все еще сильны. Это ритуальная система, которая не утратила своей силы, как и ритуальная система самого жизненного цикла и обрядов инициации, перехода и траура, и в немалой степени также Шаббат как еженедельная ритуальная система. Молитва, напротив, умерла довольно драматично с Холокостом. И её интенсивность как ритуальной системы (то есть: гораздо больше ежедневной траты времени, чем в христианстве и исламе) только во вред ей, и только усиливает тяготу от неё. То есть: мы остались с относительно долгосрочными ритуальными системами, с Холокостом и с Танахом. Почти идентично светской идентичности (которая является настоящим сейсмографом еврейской жизни, то есть того, что действительно живо и привлекательно в ней). Где религия?

На самом деле, можно локализовать кризис в религиозной системе гораздо точнее, если посмотреть на методологию еврейского обновления. Всегда нужно следовать за обучением. Каков же метод, который позволил иудаизму вообще выжить и обновляться? Что ж, раз в несколько сотен лет, как порядок величины, в иудаизме пишется шедевр, который является гигантским произведением (и количественно тоже), и служит духовной пищей для последующих поколений, которые интерпретируют и изучают его, до следующего произведения, которое также основывает свою область и свой метод. То есть: каждый раз пишется новая Тора, как часть изучения Торы. Тора Моисея. Пророки. Литература Писаний. Мишна и литература мудрецов Талмуда. Талмуд. Зогар. И... упс, это всё? Просто говоря – еврейский кризис (и возможно даже сам Холокост! который произошел также из-за отсутствия адаптации и еврейского обучения) происходит просто из того, что не была написана новая Тора слишком много сотен лет. И поэтому Тора потеряла актуальность. Если самое инновационное и потрясающее в еврейском мире – это все еще каббала, то есть продукт средневековья – значит у нас проблема (и огромное отставание). Мы бы ожидали обратной ситуации, то есть что как в современной литературе, или как при встрече евреев с современной культурой, современность создаст инфляцию шедевров. На самом деле, было бы странно вообще ожидать, что иудаизм выживет без своего древнего метода: без написания большого духовного шедевра, души народа, еврейского гения – и религии Моисея.

Насколько иудаизм далек от написания такого произведения? Очень и очень. Сопротивление внутри него любому обновлению такого масштаба огромно, и никто ни из одного течения даже не начинает осмеливаться взять на себя такой проект (который, вероятно, и до сих пор так было, не может быть вообще индивидуальным проектом, а должен быть целым литературным движением). Хуже всего – внутри современного иудаизма вообще нет никакого творческого метода такого рода, что выражается в нуле таких попыток в последних поколениях: 0. И ведь только после многих попыток и блужданий можно вообще думать вообще пытаться вообще преуспеть в задаче такого культурного масштаба. Ни одно из предыдущих произведений не было создано за один день. Даже не за одно поколение. И даже если РАМДАЛ возможно написал Зогар полностью сам, он был продуктом целого каббалистического идейного движения, включая предыдущие сильные попытки (как книга Бахир, книга Йецира, и другие). Нет в умирающем иудаизме таких сил, которые толкают в этом направлении, или какого-либо понимания срочности этого проекта, его необходимости, или даже возможности. Нельзя отказаться от Талмуда, Галахи, каббалы и молитвы, если нет того, что их заменит. Останемся ни с чем. С светской, реформистской, традиционной идентичностью и так далее, то есть не с живой религией, а с фольклором. Призраком.

Итак, еврейская теология в настоящее время должна не оправдывать религию и пытаться искусственно поддерживать или укреплять её в идейной структуре (внешней). Мы не в средневековье, и оправдания для возвращающихся к вопросу/ответу – это нечто жалкое и даже разрушительное с интеллектуальной и учебной точки зрения (именно хорошие оправдания имеют анти-учебный эффект). В момент, когда внутри иудаизма будет обучение, обновление и творчество, естественно возрастет его притягательная сила, как любого культурного явления (точно так же, как нынешний трупный запах отгоняет от него евреев, вплоть до ассимиляции. Она утратила свою привлекательность). То, что ответственная теология – которая является честной религиозной теоретизацией – должна делать в настоящее время, это стать критической теологией (в отличие от светской критики религии) и указать на глубину учебного кризиса системы, на крах внутренних систем и методов, и на болезнь, поражающую органы – тела Торы. Затем она должна охарактеризовать болезнь обучения, показать симптомы застрявших и нерелевантных методов, и проанализировать что что вызывает (чтобы мы не занимались только симптомами вместо глубинных проблем: методологических проблем). И наконец – она должна предложить конкретные направления лечения: новые и релевантные религиозные методы (а не: светские методы, которые занимаются религией, потому что их религия отвергнет как чужой трансплантат, как делала до сих пор). Потому что теология больного религиозно-культурного тела становится культурной медициной.

Но теология, то есть врач, должна помнить, что не она больна. Не в ней должны появиться признаки жизни. Не она область творчества и обновления, а сама религия. Она только садовник, который хочет роста (то есть: обучения) в саду, и обеспечивает удобрения и воду, и его цель – рост новой ветви на дереве и дача плодов. Три проблемы, которые мы подняли, это также три направления решения, то есть: любой современный религиозный шедевр – любая новая Тора (мессианская Тора? Тора земли Израиля? Тора грядущего?) – должна справиться именно в этих областях и расти в новых направлениях. Возможно даже несколько реальных решений (видение конца дней), которые будут конкурировать между собой и оплодотворят весь иудаизм духовным цветением – и так у него будет воскрешение мертвых. Более того, весьма вероятно, что любое настоящее решение будет заниматься всеми тремя вопросами и даст им решение, которое связывает их глубокими способами. Как может выглядеть такое решение?

Прежде всего, мы стоим перед проблемой жанра (пророчество уже не актуально, верно?). Одна из причин, почему нет никакой серьезной попытки писать "в направлении" – это то, что просто не существует жанра для такого письма. Не существует платформы для написания Торы в нашу эпоху, ни с культурной и социологической точки зрения, и что хуже – ни с литературной точки зрения. Поэтому это должно быть произведение, которое изобрело жанр самого себя (интернет-жанр?) – точно как все предыдущие великие произведения. Но из-за вырождения, которое распространилось в самом религиозном мире, нет шанса создать такое произведение внутри него. Просто не напечатают его (и не отнесутся к нему). Нет правдоподобия. Поэтому наиболее вероятный путь, которым можно идти в текущей ситуации – это путь именно через литературу. Если бы Ш.Й. Агнон написал такое произведение, возможно силой своей гениальности он смог бы стать не только главным нашим писателем, но чем-то большим. Так же и Кафка, конечно. То есть: нам нужен религиозный Кафка, или РАМДАЛ наших дней, или Нахман из Браслава, который жил в наше время до 83 лет, а не 38, или наш каббалистический Фрейд, или Моисей информационной эпохи, или (возможно) Илия (который создал мир профессионального библейского пророчества силой своей харизмы). Еще одна проблема в том, что в наши дни одинокий человек, или человек из плоти и крови, видимо, не может стоять за таким произведением. Это должно быть произведение группы – глас народа как глас Божий – или псевдонима.

В любом случае, чисто теоретически-теологический ответ на проблемы, или такой галахически-талмудический ответ, не является ответом, который даст ответ. Потому что проблемы глубже их сужения только до проблем в практике или только в теории – это глубинные проблемы. И здесь большое преимущество мифически-литературного текста: он может касаться этих уровней (действия и теоретической мысли) из всех уровней вместе – то есть: он может быть глубоким. Он может не разделять между теоретическим, практическим и нарративным. Поэтому он сможет сделать гораздо больше, чем текст, ограниченный одним из этих миров (новый Шулхан Арух, например, не будет принят). И если это будет великий текст – иудаизм примет его, в конце. Может быть, от безысходности. Может быть, с энтузиазмом. Может быть, через долгое сопротивление (как случилось с Зогаром). Но если его влияние будет глубоким – он станет частью её тайного ядра и создаст в ней новую жизнь.

К части 1

Культура и литература

source: degeneration-of-nation

source_format: html

domain: culture

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Современная теология (часть 2): Три главных теологических развития наших дней - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature66" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/divine.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Современная теология (часть 2): Три главных теологических развития наших дней

Что такое теология религии изучения Торы, то есть еврейская теология? Придание высшего религиозного смысла изучению Торы, причем учение – это не только (и не главным образом) заучивание и толкование, а обновление и творчество, и прежде всего – обновление и творчество в самом методе. Высшее религиозное действие – это написание новой Торы – создание нового метода – и поэтому Моисей является великим основателем, а не праотец (Авраам), не завоеватель (Иешуа) и не царь (Давид). Поэтому глубина метода, которому научил нас Моисей, заключается не в толковании (изучать Тору) – а в творчестве (учиться у Торы): учиться писать Тору

Автор: Кошачесть и Бесконечность

Теология шедевров: познай, что выше тебя. Потолок теологической школы в Исфахане (источник)

Теология – это не философия религии. Ибо в противовес философской (провинциальной) склонности современных еврейских теологов – теология не является философией. Философия занимается общим религиозным феноменом, тогда как теология всегда партикулярна в рамках конкретной религии, в нашем случае – иудаизма. То есть: теология – это теоретическое изучение изнутри системы, а не её концептуализация извне (и уж точно не её объяснение, по аналогии с израильской пропагандой [хасбарой], то есть апологетикой). Во второй половине 20-го века, века языка, теология нередко воспринимала себя как занятие религиозным языком (поэтому часто она представляла собой проект его перевода на другие языки, и наоборот. Например: общий философский язык, или современный интеллектуальный язык, или научный язык, или психологический язык, и так далее. Были также более эзотерические проекты перевода, как например Либес, который перевёл весь еврейский мистический мир на "греческий", где Зоар превращается в эрос, миф становится всем, и т.д.).

Разумеется, такие проекты перевода и языка были по своей природе внешними по отношению к самому религиозному учению, как язык внешен по отношению к тому, о чём он говорит, и поэтому создавали отчуждение между религией и её теорией, а в еврейском случае – между изучением (Торы) и теологией. Это подходило современной еврейской религии как перчатка к руке, или как одеяние к статуе, ибо что может быть лучше внешнего (и если возможно – идеологического) занятия, позволяющего продолжать процессы внутреннего окаменения. Излишне говорить: состояние иудаизма как религии плачевно. Центральные органы обновления и творчества были утрачены в Холокосте и модерне, и он едва выживает как живая религия (в отличие от идеологии, традиционного фольклора, национального символа, объекта гуманитарных наук, метки в политике идентичности, красной тряпки, раздражающей мир, ортодоксальной доктрины, миссионерской армии посланников, или просто фундаментализма и радикализации – самого явного признака внутренней смерти, а не жизни – и так далее. И читатель уже сам понимает, без всяких объяснений, что к какому течению относится).

На самом деле, даже антисемитизм сегодня живее иудаизма и показывает впечатляющие признаки восстановления после смертельного удара, который он тоже получил в Холокосте. Евреи – народ, который много спорит сам с собой, разделяется и раскалывается, и вообще любит создавать трения и действовать наперекор и дерзить и конфликтовать со всем миром, и поэтому всегда создают (и сейчас тоже) много шума, который, конечно, успешно пробуждает живой антисемитизм. Но весь шум в мире не сможет в долгосрочной перспективе скрыть внутреннюю учебную смерть (в отличие от отвлечения от неё). Внешний шум и трение не являются внутренним творчеством и инновацией, но они создают иллюзию, что что-то происходит, что тело живо – несмотря на то, что ядро мертво (ведь есть удары, не так ли?).

Весть о смерти внутреннего ядра иудаизма может задержаться даже на сотни лет, прежде чем достигнет физического конца иудаизма как явления в мире, но без еврейского ренессанса, и возможно даже теологической революции – его судьба предрешена. Такие процессы вырождения, застоя и агонии подстерегают любое культурное явление – и иудаизм не отличается от них. Мы все знаем мертвые явления, включая такие религиозные явления, которые продолжают существовать по инерции, без значительных внутренних творческих сил, и как консервативные факторы в мире – а не обновляющие. Является ли это нашей судьбой? Окажется ли задним числом, с будущей перспективы, что Холокост действительно был поцелуем смерти? Не смогла ли древнейшая религия в мире пережить конец современной эпохи?

В течение последних пятисот лет центральным ядерным реактором обновления иудаизма изнутри было ядро еврейского мистического учения. Поэтому в иудаизме невозможно отделить теологию от мистического ядра – если хотят сохранить оставшиеся в нём силы жизни и обновления. Три внешних по отношению к иудаизму развития, на которые мистическое ядро вообще не смогло отреагировать (как и иудаизм в целом), нанесли ему огромный ущерб потери релевантности, но также указывают возможные направления обновления, в ответ на парадигматические вызовы, которые они ставят. То есть – это не только проблемы, но и направления учения.

С другой стороны, уровень угрозы, которую они представляют, высок, потому что разрыв релевантности – это гораздо более серьёзный кризис, чем просто нерешённая проблема (или проблема без решения). В нерешённой проблеме учение не достигло своего завершения или удовлетворительного решения, но знает, как заниматься проблемами и даже занимается ими. В отличие от этого, при разрыве релевантности, учение системы – то есть способ, которым система учится, её метод – вообще не релевантен проблеме. Такой разрыв требует изменения в самом методе, и поэтому намного сложнее (и действительно культурные и другие системы часто не могут обновить метод – и это причина их утраты, а не проблемы, которые их метод мог бы решить, и просто застрял и не преуспел, которые преодолеваются после более или менее серьёзного внешнего удара). В еврейском случае изменение в методе требует изменения в методе изучения Торы (и особенно метода в мистическом мире), а не только в её содержании. Свидетельством глубины кризиса релевантности является фундаментальное и распространённое повреждение обширных областей знания: целых областей в иудаизме, которые являются его центральными органами. Смерть – это всегда крах систем, то есть тяжёлое и одновременное повреждение многих систем больного тела, а не только одной системы.

И вот три основных "разрыва-направления" в современном теологическом развитии, упорядоченные по прошлому, настоящему и будущему:

Проблема прошлого: Холокост – история создала теологическую точку нуля для религии. Фактически, можно более или менее выбросить всю теологию до Холокоста в мусор, как и ту, что была создана в поколении после него, которое всё ещё не переварило его глубоко. Нет возможности и невозможно продолжать иудаизм таким, каким он был до Холокоста – ни в одной области. Удар Холокоста (даже слово "удар" здесь неуместно) – это смертельный религиозный удар и тектонический теологический разлом, который ни одна религия никогда не смогла преодолеть – потому что никогда не требовалось этого. Переваривание этого разлома во всех областях иудаизма ещё вообще не началось, и вопреки глупому мнению отрицателей Холокоста, которые являются сторонниками нормализации внутри иудаизма, этот разлом не заживёт сам со временем, а как трещина только будет расширяться, пока не поглотит иудаизм в бездне внутри себя, если он не опомнится.

Формулировка разлома может быть довольно простой, потому что если мы продолжим большинство классических еврейских понятий (таких как провидение, вера, награда и наказание, Бог и так далее), мы обнаружим, что они – как они есть – все полностью потеряли релевантность: невозможно верить после Холокоста. Невозможно молиться после Холокоста. Нет никакого ответа на Холокост ни в одном тексте, существовавшем до него, и ни в одной еврейской концепции, существовавшей до него, ни в одной из её областей. И область, которая полностью потеряла релевантность в Холокосте – это Каббала, которая была, как сказано, мыслительным ядром иудаизма (а не еврейская философия). Все её занятия божественностью, другой стороной [ситра ахра], мирами, соединениями [зивугим], Шхиной [божественным присутствием], будущим миром, раем и адом, и т.д. в одночасье превратились в шутку. Каббалистический метод, как он есть, не может справиться с разломом Холокоста так, как он справлялся с разрушением Храма, или изгнанием из Испании, или даже с современностью. Его основные методы, такие как создание символики, построение мифа, отражение в высшем мире, интернализация в божественность или структурирование в душе человека – всё это не может справиться с Холокостом, который выходит за рамки любого представления и любого интеллектуального или психологического успокоения. Читать о поднятии искр из клипот [оболочек зла], о "тикуне" [исправлении] и о мере суда и могущества после Освенцима? Буквы просто осыпаются со страницы.

Проблема настоящего: Сексуальность – сексуальная революция нанесла сокрушительный удар по Галахе [еврейскому закону]. Больше невозможно продолжать почти ни с одной из нормативных сексуальных конструкций (таких как различные запреты), связанных как с гетеросексуальностью, так и с гомосексуальностью (это проблема не только гомосексуалов или только подростков или только холостяков или только незамужних или только мужчин или только неудовлетворённых замужних женщин или только феминисток – то есть женщин – или только разведённых или только...). К несчастью, эти конструкции являются основами галахического закона (не какой-то маргинальный обычай), и разлом происходит на широком фронте. Любое отрицание этой ситуации приведёт к гибели Галахи и нормативной силы иудаизма, если не в теории – то на практике (то есть возникнет ужасное лицемерие, которое разрушит это изнутри, в католизации иудаизма, с одной стороны, и в его фундаментализации, с мусульманской стороны религиозного момента).

Сам институт раввината находится в огромном разрыве с современным миром, и нет никаких причин полагать, что он сможет от этого оправиться. Если иудаизм будет держаться за этот институт – с ним произойдет в точности то, что произошло с католической церковью. Повторяющиеся и учащающиеся явления ми_ту [#MeToo] и сексуальной коррупции раввинов уже перекликаются со скандалами католической педофилии и гомосексуальности, и они являются последними гвоздями в гроб раввинской идеи. И если иудаизм продолжит с ним – он будет похоронен вместе с ним, скандал за скандалом, до полной потери доверия.

Столкновение иудаизма с современным субъектом, для которого сексуальность является корнем души, не сможет превратить его в другой субъект, и если попытается (а он действительно пытается), то он уничтожит его – а не наоборот. И здесь как раз иудаизм находится в самом тяжелом положении среди всех религий, включая христианство и ислам, из-за силы своих практических ограничений именно для гетеросексуалов, и из-за нормативной жесткости (даже рав Шпербер не может разрешить гомосексуальность), которая превосходит даже шиитский ислам (который как раз показывает удивительную гибкость в сексуальном плане: браки на одну ночь, операции по смене пола и так далее). Есть те, кто считает, что технологизация, которую пройдет сексуальность, позволит притупить остроту запретов – но такое развитие только еще больше опустошит их.

Скорость, с которой легальная сторона иудаизма теряет легитимность, по сравнению с её окостенением, уничтожит всю Галаху, и она превратится в католическое право. В любой системе: когда нет адаптации – возникает разлом. Когда нет обучения, и начинаются оправдания в языке, следующий этап – это перенос обучения за пределы системы, и конец системы как живой системы обучения. Постоянное унижение и уничтожение любой внегалахической опции, такой как "реформистская", "традиционная", "антиномистская сектантская" и так далее – не укрепляют Галаху, а уничтожают её собственную способность восстановиться изнутри. И в отличие от каббалы или тайного учения, где один гений может совершить революцию, нельзя ожидать изменения закона внутри огромной, закостенелой и неповоротливой юридической системы, как Галаха.

Например, одна из распространенных форм отрицания проблемы в системе – это видение её как "феминистской проблемы", возникающей из феминистской революции (и поэтому если только будут раввины-женщины, или более женская Тора, всё будет в порядке) – нет, речь идет о сексуальной проблеме – которая возникает из сексуальной революции (сам феминизм является лишь одним её моментом). Будет ли иудаизм уничтожен из-за своего отношения к сексу? Можно ли вообще представить нераввинистический иудаизм после столь доминантного контроля Галахи и раввинистической опции в иудаизме на протяжении почти двух тысяч лет (да, всегда были и есть другие опции!), до такой степени, что иудаизм почти отождествляется с фигурой раввина, который является его величайшим врагом (изнутри)?

Проблема будущего: технология – изучению Торы почти нечего сказать (что не было бы тривиальным и бесценным) о важнейшем развитии в мире – за всю историю – не говоря уже о том, что это мессианское развитие. Да, "то самое" мессианское развитие. Видимо, так оно и выглядит. По сравнению с огромной системой обучения современной эпохи с её грандиозными достижениями, изучение Торы – и еще больше его центр: изучение Талмуда – просто потеряли актуальность. У Талмуда нет способности конкурировать с интеллектуальным и когнитивным развитием информационной эпохи и эпохи человека в сети, не говоря уже о приближающейся нейро-технологической эре. Это не только неспособность (и отсутствие интереса) сосредоточиться на такой книге в эпоху смартфона, это вопрос сетевого знания, где изолированный и замкнутый остров знания, как Талмуд, теряет связь с реальностью, с миром, с развитием, с будущим, то есть теряет какую-либо релевантность, и уже не может противостоять ей, потому что она проникает во всё. Больше нет стен, нет больше гетто, нет больше укрепления внутри системы. Если изучение Торы останется изучением Талмуда – оно получит смертельный удар по сравнению с общечеловеческим обучением и комбинированным идейно-технологическим развитием, которое является центром тяжести современного мира.

Существует предел всяким моментам вроде Талмуда как протеста против технологии, и древнего как радикальной опции против нового. Это мило, но это не продержится долго, когда вся инновация только на одной стороне (а другая тащится за ней, сопротивляясь и крича и топая ногами). Огромные "новшества" наших дней уже давно не в области Талмуда, как и гении и великие мудрецы поколения. Отсутствие интереса к Талмуду у многих его изучающих – это только симптом, потому что интерес – это мотивация обучения. Поэтому если хотят живую и обновляющуюся Тору, нужно преодолеть идею изучения Талмуда как центра изучения Торы. Но что вообще сможет заменить Талмуд? Это уже не дискуссии о "Торе и науке", потому что наука была теоретической и изолированной сама по себе и доступной только знающим тайны, точно как Талмуд, и на практике Талмуд был сильнее её (через Галаху, да будет память её благословенна). В отличие от этого, "Тора и технология" – это уже практика – за действиями следуют сердца – и технология как практика сильнее любой Галахи, например.

Технология, например, уничтожает книгу. Разве Тора – это не книга? Возможно, но Талмуд определенно книга. День и ночь твердят: учение, о учение, изучение Торы... Может ли кто-нибудь вообще утверждать, что иудаизм научился чему-то значительному (то есть действительно изучил Тору) из этих трех революций, меняющих мировой порядок? Такое полное отсутствие обучения – это верный признак внутреннего окаменения и смерти, а не силы и мощи, потому что обучение – это жизнь и жизненность культурного явления, включая религиозное. По сути, идеология иудаизма превратилась в не-обучение. Самосохранение. Стояние в проломе. Держаться. Сопротивляться. Сопротивляться обучению. И так именно одержимость выжить любой ценой – приведет к гибели. Тот, кто не может отказаться от чего-то в себе и не может глубоко измениться, не хранитель традиции – а хранитель себя. Потому что традиция иудаизма – это как раз обучение – и даже революционное. И эти революции – как революция мудрецов Талмуда или революция Зогара – следует превозносить (а не ложную идеологию всей Торы с Синая). Есть ли кто-то, кто обманывает себя, что в Талмуде можно будет найти это будущее обучение? То есть что Талмуд – это будущее еврейского обучения – а не его прошлое?

Но способен ли иудаизм вообще расстаться со своими центральными телами, которые провели его через изгнание и даже (с гораздо меньшим успехом) через современную эпоху? Пока-пока каббала? Пока-пока Галаха? Пока-пока Талмуд? Что вообще остается? Что ж – сама Тора, письменная Тора, все еще сильна, и как литературное произведение и как основа культуры она неоспорима. И не только среди религиозных, но и среди светских. И не только среди светских, но и среди неевреев. Холокост тоже не только разрыв, но и определитель идентичности огромной силы. Неприятно признавать, но для умирающего тела, как иудаизм – Холокост это тоже актив. Праздники – тоже все еще сильны. Это ритуальная система, которая не утратила своей силы, как и ритуальная система самого жизненного цикла и обрядов инициации, перехода и траура, и в немалой степени также Шаббат как еженедельная ритуальная система. Молитва, напротив, умерла довольно драматично с Холокостом. И её интенсивность как ритуальной системы (то есть: гораздо больше ежедневной траты времени, чем в христианстве и исламе) только во вред ей, и только усиливает тяготу от неё. То есть: мы остались с относительно долгосрочными ритуальными системами, с Холокостом и с Танахом. Почти идентично светской идентичности (которая является настоящим сейсмографом еврейской жизни, то есть того, что действительно живо и привлекательно в ней). Где религия?

На самом деле, можно локализовать кризис в религиозной системе гораздо точнее, если посмотреть на методологию еврейского обновления. Всегда нужно следовать за обучением. Каков же метод, который позволил иудаизму вообще выжить и обновляться? Что ж, раз в несколько сотен лет, как порядок величины, в иудаизме пишется шедевр, который является гигантским произведением (и количественно тоже), и служит духовной пищей для последующих поколений, которые интерпретируют и изучают его, до следующего произведения, которое также основывает свою область и свой метод. То есть: каждый раз пишется новая Тора, как часть изучения Торы. Тора Моисея. Пророки. Литература Писаний. Мишна и литература мудрецов Талмуда. Талмуд. Зогар. И... упс, это всё? Просто говоря – еврейский кризис (и возможно даже сам Холокост! который произошел также из-за отсутствия адаптации и еврейского обучения) происходит просто из того, что не была написана новая Тора слишком много сотен лет. И поэтому Тора потеряла актуальность. Если самое инновационное и потрясающее в еврейском мире – это все еще каббала, то есть продукт средневековья – значит у нас проблема (и огромное отставание). Мы бы ожидали обратной ситуации, то есть что как в современной литературе, или как при встрече евреев с современной культурой, современность создаст инфляцию шедевров. На самом деле, было бы странно вообще ожидать, что иудаизм выживет без своего древнего метода: без написания большого духовного шедевра, души народа, еврейского гения – и религии Моисея.

Насколько иудаизм далек от написания такого произведения? Очень и очень. Сопротивление внутри него любому обновлению такого масштаба огромно, и никто ни из одного течения даже не начинает осмеливаться взять на себя такой проект (который, вероятно, и до сих пор так было, не может быть вообще индивидуальным проектом, а должен быть целым литературным движением). Хуже всего – внутри современного иудаизма вообще нет никакого творческого метода такого рода, что выражается в нуле таких попыток в последних поколениях: 0. И ведь только после многих попыток и блужданий можно вообще думать вообще пытаться вообще преуспеть в задаче такого культурного масштаба. Ни одно из предыдущих произведений не было создано за один день. Даже не за одно поколение. И даже если РАМДАЛ возможно написал Зогар полностью сам, он был продуктом целого каббалистического идейного движения, включая предыдущие сильные попытки (как книга Бахир, книга Йецира, и другие). Нет в умирающем иудаизме таких сил, которые толкают в этом направлении, или какого-либо понимания срочности этого проекта, его необходимости, или даже возможности. Нельзя отказаться от Талмуда, Галахи, каббалы и молитвы, если нет того, что их заменит. Останемся ни с чем. С светской, реформистской, традиционной идентичностью и так далее, то есть не с живой религией, а с фольклором. Призраком.

Итак, еврейская теология в настоящее время должна не оправдывать религию и пытаться искусственно поддерживать или укреплять её в идейной структуре (внешней). Мы не в средневековье, и оправдания для возвращающихся к вопросу/ответу – это нечто жалкое и даже разрушительное с интеллектуальной и учебной точки зрения (именно хорошие оправдания имеют анти-учебный эффект). В момент, когда внутри иудаизма будет обучение, обновление и творчество, естественно возрастет его притягательная сила, как любого культурного явления (точно так же, как нынешний трупный запах отгоняет от него евреев, вплоть до ассимиляции. Она утратила свою привлекательность). То, что ответственная теология – которая является честной религиозной теоретизацией – должна делать в настоящее время, это стать критической теологией (в отличие от светской критики религии) и указать на глубину учебного кризиса системы, на крах внутренних систем и методов, и на болезнь, поражающую органы – тела Торы. Затем она должна охарактеризовать болезнь обучения, показать симптомы застрявших и нерелевантных методов, и проанализировать что что вызывает (чтобы мы не занимались только симптомами вместо глубинных проблем: методологических проблем). И наконец – она должна предложить конкретные направления лечения: новые и релевантные религиозные методы (а не: светские методы, которые занимаются религией, потому что их религия отвергнет как чужой трансплантат, как делала до сих пор). Потому что теология больного религиозно-культурного тела становится культурной медициной.

Но теология, то есть врач, должна помнить, что не она больна. Не в ней должны появиться признаки жизни. Не она область творчества и обновления, а сама религия. Она только садовник, который хочет роста (то есть: обучения) в саду, и обеспечивает удобрения и воду, и его цель – рост новой ветви на дереве и дача плодов. Три проблемы, которые мы подняли, это также три направления решения, то есть: любой современный религиозный шедевр – любая новая Тора (мессианская Тора? Тора земли Израиля? Тора грядущего?) – должна справиться именно в этих областях и расти в новых направлениях. Возможно даже несколько реальных решений (видение конца дней), которые будут конкурировать между собой и оплодотворят весь иудаизм духовным цветением – и так у него будет воскрешение мертвых. Более того, весьма вероятно, что любое настоящее решение будет заниматься всеми тремя вопросами и даст им решение, которое связывает их глубокими способами. Как может выглядеть такое решение?

Прежде всего, мы стоим перед проблемой жанра (пророчество уже не актуально, верно?). Одна из причин, почему нет никакой серьезной попытки писать "в направлении" – это то, что просто не существует жанра для такого письма. Не существует платформы для написания Торы в нашу эпоху, ни с культурной и социологической точки зрения, и что хуже – ни с литературной точки зрения. Поэтому это должно быть произведение, которое изобрело жанр самого себя (интернет-жанр?) – точно как все предыдущие великие произведения. Но из-за вырождения, которое распространилось в самом религиозном мире, нет шанса создать такое произведение внутри него. Просто не напечатают его (и не отнесутся к нему). Нет правдоподобия. Поэтому наиболее вероятный путь, которым можно идти в текущей ситуации – это путь именно через литературу. Если бы Ш.Й. Агнон написал такое произведение, возможно силой своей гениальности он смог бы стать не только главным нашим писателем, но чем-то большим. Так же и Кафка, конечно. То есть: нам нужен религиозный Кафка, или РАМДАЛ наших дней, или Нахман из Браслава, который жил в наше время до 83 лет, а не 38, или наш каббалистический Фрейд, или Моисей информационной эпохи, или (возможно) Илия (который создал мир профессионального библейского пророчества силой своей харизмы). Еще одна проблема в том, что в наши дни одинокий человек, или человек из плоти и крови, видимо, не может стоять за таким произведением. Это должно быть произведение группы – глас народа как глас Божий – или псевдонима.

В любом случае, чисто теоретически-теологический ответ на проблемы, или такой галахически-талмудический ответ, не является ответом, который даст ответ. Потому что проблемы глубже их сужения только до проблем в практике или только в теории – это глубинные проблемы. И здесь большое преимущество мифически-литературного текста: он может касаться этих уровней (действия и теоретической мысли) из всех уровней вместе – то есть: он может быть глубоким. Он может не разделять между теоретическим, практическим и нарративным. Поэтому он сможет сделать гораздо больше, чем текст, ограниченный одним из этих миров (новый Шулхан Арух, например, не будет принят). И если это будет великий текст – иудаизм примет его, в конце. Может быть, от безысходности. Может быть, с энтузиазмом. Может быть, через долгое сопротивление (как случилось с Зогаром). Но если его влияние будет глубоким – он станет частью её тайного ядра и создаст в ней новую жизнь.

К части 1

Культура и литература


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Пост-романтическая эпоха - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature36" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/jealousy.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Пост-романтическая эпоха

Теперь неживая материя мстит через химию, биологию, психологию, теологию – через всё, и возвышается над всем. После того, как о ней уже никто не думал. А последний гвоздь в гроб мужчины – это женщина. Пока у него есть женщина, он всё ещё может жить ради неё. Но все знают, что совместимость между мужчинами и женщинами не так уж хорошо устроена

Автор: Примитивный ревнитель

Ревность - Эдвард Мунк (источник)

Мужчина раздавлен между ревностью к женщине и ревностью из-за женщины. Сексуальная ревность, словно спина, прижатая к животу, оставляет его сексуальности пространство толщиной с лист бумаги. И если ты так ведёшь себя перед другим мужчиной, что же ты сделаешь перед компьютером. Перед настоящим вызовом. Если женщина предпочтёт компьютер, ревность станет непостижимой, ведь с ним невозможно соперничать ни физически, ни интеллектуально. Это месть неживой материи.

После того как растительный мир использовал её и возвысился над ней, и после того как животный мир использовал растительный и возвысился над ним, и после того как человек использовал животный мир и возвысился над ним, а над ним возвысилась культура, а над ней – ангелы, боги и так далее, неживая материя считалась самой низшей ступенью. Духовным ничто. Чем-то, что даже не стоит принимать во внимание. Только попирать ногами. И вот теперь неживая материя мстит через химию, биологию, психологию, теологию – через всё, и возвышается над всем. После того, как о ней уже никто не думал. А последний гвоздь в гроб мужчины – это женщина.

Пока у него есть женщина, он всё ещё может жить ради неё. Но все знают, что совместимость между мужчинами и женщинами не так уж хорошо устроена, и как многие другие несовместимости, в конце концов создадут более подходящую технологию. В момент, когда технология заменит сексуальность, внезапно любовь вновь засияет на человеческом горизонте, потому что она станет преимуществом человека, и тогда вернётся нео-романтическое движение. Но в момент, когда технология заменит любовь, только смерть будет мерцать в конце коридора – последнее, что остаётся преимуществом человека.

Культура и литература


domain: literature

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Иранская ядерная бомба упала на Тель-Авив - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life19" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/six.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Иранская ядерная бомба упала на Тель-Авив

В голову приходит постыдная мысль: наконец-то там будет парковка

Автор: Пресс-секретарь ЦАХАЛа

Следующее поколение мутаций, которые бросят вызов просвещению (источник)

Мне приснилось, что Иран сбросил атомную бомбу на Тель-Авив посреди ночи. И после мгновения абсолютного хаоса всё развивается в точности как обратное творение: да будет свет. Даже если я закрываю глаза, всё ослепляет как полуденное солнце. И тут же - да будет тьма. Нет электричества, всё черно. Затем приходит цунами, и нет различия между водами и небесами, пока не показывается суша. И растения вянут и возвращаются в землю, рыбы растворяются в море, животные умирают, человек возвращается в прах, и так далее. И проходит в голове постыдная мысль: наконец-то там будет парковка. Наконец-то там будет шаббат... Но в конце, когда оседает пепел, всё опять выходит как в Холокосте - кто умер, тот умер, а главный вопрос - это выжившие. Потому что Тель-Авив превращается в ад на земле, и уже невозможно найти в нём людей. Все превратились в мутантов.

Вот идёт хасид-хипстер с одним пейсом, который носит штраймл [традиционная меховая шляпа хасидов], чтобы скрыть гребень, и продвигает фестиваль Бней-Брака ашкеназской поэзии и сефардских молитв-слихот. В руке у него мычащая корова, которая не соблюдает запрет прикосновений между полами и притворяется кудахчущей курицей, потому что собирается участвовать в конкурсе куриного кудахтанья. И тогда все петухи, не желая выглядеть расистами, проголосуют за корову, и она победит. И я спрашиваю его: как ты прикасаешься к курочке до свадьбы? А он отвечает, что она курица искупления, и гордится тем, что израильская корова - чемпионка мира, и даже из Индии приезжал премьер-министр поклониться и поставить ей миску, еврейская корова, которая даёт вдвое больше молока, чем нееврейская - и ест в четыре раза больше. В точности как до неё был мужчина, победивший в конкурсе красоты среди женщин, потому что судьям неудобно выглядеть шовинистами, да ещё против продвинутой тель-авивской женщины после Холокоста 2.0, и так Тель-Авив забирает, и мисс Вселенная - это мужчина с грудью, и даже премьер-министр Канады хочет её в правительство, потому что год сейчас 5778 [по еврейскому календарю].

И хасид подмигивает мне: ты понимаешь, какая это находка - бороться с антисемитизмом с помощью политкорректности? Присоединяйся и ты. Если ты такой толстый и чёрный, назови себя Чёрный Круг Хусейн, и тебя выберут президентом США, и каждого, кто за тебя не проголосует, обвинят и в толстофобии, и в ненависти к чёрным, и в антисемитизме, и в исламофобии - это вин-вин. Ты прирождённый кандидат от демократов. А я спрашиваю: а как же женоненавистничество? Потому что я чувствую себя немного женственным после радиации, так как не надел защиту на яички, и чёрный круг может восприниматься как метафора женского органа, потому что в глазах СМИ я весь сводится к дырке. И он говорит: Опа! Ты действительно уловила идею. Но осторожно, не засыпай сейчас, чтобы не пропустить праздник. Потому что вот идут похороны государства Израиль.

Потому что вот поднимается с конца улицы демонстрация мутантов, то есть их парад гордости, против дискриминации их людьми. Во главе стоит на грузовике израильский помидор черри в знак протеста против преувеличения его образа в СМИ и брызгает на всех из капельницы, а рядом с ним поселенец с железным кипой [ермолкой], отражающий достижения технологии, хотя это, конечно, уже слишком поздно. За ними минута сирены в память о разрушении, за ней ещё сирена в память о Холокосте, за ней сирены в память о павших солдатах ЦАХАЛа, за ней сирены как безумные в память о тель-авивцах, да будет благословенна их память или да отомстит Господь за их кровь (в зависимости от мировоззрения), и вдруг громкоговоритель начинает петь: "Тель-Авив, я хабиби [арабск. "любимый"], Тель-Авив. Посмотри, сколько мутантов вокруг" и все начинают прыгать и танцевать. И на сцене стоит гигантская крыса в память о мэре города, а вокруг неё танцуют хору [израильский народный танец] в кругу четыре двухсотлетних черепахи-ниндзя: черепахи Бялик, Альтерман, Гури и Наоми Шемер (четвёртая черепаха - трансгендер) - в память о культурных достижениях государства Израиль, бывшего государства Тель-Авив.

А за ними идут уже более продвинутые мутанты, следующее поколение мутаций, которые бросят вызов просвещению - а на самом деле примитивности - предыдущего поколения. Например, технологические мутанты, такие как лайв-борги, наполовину человек и наполовину робот, потому что что поделать, он потерял верхнюю часть в катастрофе, и пытаются позволить хотя бы нижней части продолжать наслаждаться и продолжать свой род - потому что своей смертью он завещал жизнь. Или гомоноиды, которые сочетают человека с другим животным, как "израильский мужчина", который - по словам исследовательниц, обнаруживших его в своих постелях - местный вид петуха, который не встаёт утром, но кукарекает так, будто нет завтра. И есть такие, которые не только не хотят идентифицировать себя с определённым гендером, но и с определённым видом, поэтому называют себя трансфишиз, например кудахчущая корова по имени Мукорико, и двуногие, которым недостаточно прогрессивно называться людьми, потому что это не пост-гуманистически-корректно, и они выбирают более инклюзивное определение приматов, и прочие виды, которые вместе составляют сообщество ЛГТПШ - лайборги, гомоноиды, трансфишиз, приматы и шашлыки, потому что это тоже вид мяса и поэтому имеет права. И последний, но не менее любимый, в конце процессии, раввин в розовом штраймле, который отчаянно пытается бежать, подлизываться и догнать процессию, которая уже убежала, пролаяла и продвинулась вперёд, и даёт слово Торы ЛГТПШ-религиозному сообществу:

"Согласно Торе, Тель-Авив - это город Зоара [каббалистической книги]! Потому что Тель-Авив - это оксюморон - и холм [тель] из прошлого, и футуристическая весна [авив], и поэтому он воплощение идеала святого Зоара: новые древние вещи. И так Тель-Авив в своём имени уже содержит свою судьбу: и раскопки Холокоста, и молодой сезон, и красотка, и бомба, и холм разрушения, и цветение мутаций после него. Да здравствует город оксюморонных мутаций - и гамбургер, и веганский, и иудаизм, и светский, и велосипеды, и электрические, высокое искусство, которое является каракулями на улице, гей-семьянин, беспилотный самолёт, фонтан-озеро, социальная справедливость... И поэтому мы, центр притяжения для туризма мутантов со всего мира, требуем равных прав для мутаций! Ведь что такое стартап, если не мутация, более успешная и чаще всего намного менее. И теперь мы гордо несём секрет израильских инноваций, не какую-то большую гениальность, а мутацию-нейшн [игра слов: mutation-nation]. Когда каждый уверен, что мир должен приспособиться к его генетическому коду, а не наоборот, то единственная адаптация, которую здесь знают - это через случайную мутацию. И поэтому нужны большие вымирания, или на языке нашего народа холокосты, потому что каждая инновационная мутация здесь превращается в динозавра через пять минут".

И динозавр напоминает ему, что он раввин, и это всё-таки похороны, и он быстро профессионально произносит оправдание суда [молитву], так что никто не понимает, что это то, что говорят о мёртвом: "Велик в совете и могуществен в действии, чьи очи отверсты на все пути сынов человеческих, чтобы воздать каждому по путям его и по плодам дел его". И процессия исчезает как хвост без тела, и я начинаю ощупывать свой круг со всех сторон и искать лишние выпуклости, непослушные хвосты или светлые пятна в черноте, потому что я начинаю чувствовать, что тоже подвергся воздействию радиации, и со мной происходит что-то нехорошее. И однажды ночью в постели я обнаруживаю, что у меня опухоль в сновидении.

И вначале всё выглядит как обычно, только немного более салат. Но вдруг приходит ко мне огромный зелёный помидор и угрожает раздавить меня, потому что я грязно высказывался о помидорах, и думаю ли я, что проткну их и это будет не кровь - а кетчуп? И стадо толстых коров гонится за мной, пока от джоггинга они не становятся тощими коровами, намекающими на особенно долгую засуху, и спрашивают: так мы тяжеловесные левые? И лысина Юваля Ноя Харари не даёт мне спать, почему он не надевает штраймл? И газяне, полные экскрементов, протестуют против Айзенкота, чьё имя означает железные экскременты, и геи приходят ко мне с половым органом на столе и предложением, от которого нельзя отказаться, и штраймл крутится и крутится, и мутации превращаются в мотивации, и уже ясно, что рак распространяется, и вот я ещё одна жертва, и это так приятно и тепло, в цепи поколений, в цепи метастазов, скоро я попаду в рай и смогу танцевать со всеми, со всеми жертвами всех холокостов, включая миллион тель-авивцев, которые будут веселиться, под ритмичную хасидскую мелодию: вечный народ не боится длинного холокоста.

Ночная жизнь


domain: press-review

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Семь кругов ада галереи - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/press-review5" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/cerberus.png" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Семь кругов ада галереи

Дорогой генерал, зачем ты снова отправил меня в преисподнюю? Это не смешно. Я готова писать о чем угодно, только не о "Галерее". Часть вторая и последняя в критике приложения "Галерея"

Автор: Сука

Цербер - адский пёс [трёхглавый страж подземного царства] (источник)

На прошлой неделе нас отправили рецензировать "Галерею", но редактор остался недоволен, поскольку не было детального разбора содержания приложения. Поэтому с особым юмором, свойственным редакторам - и подобно собаке, справившей нужду посреди гостиной - её снова отправили тыкать носом в навоз. На этот раз мы не просто проанализируем запах, а действительно покопаемся в куче экскрементов и дадим им характеристику. Семь разделов "Галереи" против семи кругов ада против семи грехов политкорректности:

Гнев
Цофи Саар - казалось бы, я - как феминистка в повседневной жизни и сука по ночам, а в сумме феминистская сука - должна была быть её целевой аудиторией. На деле колонка Саар - худшее, что вышло из патриархата. Уровень ментального и душевного насилия в ней просто нездоров для души (и я уверена, что и для тела), и представляет собой полное и симметричное отражение мужского насилия и mansplaining'а - это колонка-проповедь, ангажированная на уровне громового гласа директрисы религиозной школы для девочек. Возможно, рак патриархата требует лечения, но эта колонка равносильна питью химиотерапии вместо кофе. Это просто чистый яд, без калорий и без добавления сахара. И как любая миссионерская позиция фундаменталистского директора религиозной школы, даже если это директор школы феминизма, колонка страдает абсолютной банальностью, а именно банальностью зла. TLDR [кратко]: Директор религиозной школы сделал операцию по смене пола и теперь пишет в "Гаарец" за права трансгендеров. Отличительный признак: терминальное отсутствие юмора (так вы узнаете директора религиозной школы, даже если он кастрировал себя и добавил силиконовую грудь).

Зависть
Бета-самец - банальность добра. Да, ты хороший и скучный мужчина, и ты занят доказательством этого каждый раз, как подлизывающийся парень на сайте знакомств, который не понимает, почему он не может оттуда выбраться и никому не интересен. Следующий. Когда-то в "Гаарец" был действительно вызывающий автор в сфере маскулинности, неизвиняющийся альфа-самец по имени Габриэль Букобза, только однажды он исчез при обстоятельствах, не разъяснённых читателям, и "Гаарец" отомстил ему серией очерняющих статей, которые оставались примерно вечность в верхней части главной страницы, без всякой пропорции к его "грехам". Моя возлюбленная сказала мне, что он наверняка поссорился с кем-то в редакции (мы фантазировали о Цофи или Лизе), или просто завидуют его успеху в реалити-шоу или тому, что он был единственной нетривиальной колонкой в "Галерее" (и тем самым очень плохо выставлял всех остальных), и поэтому привели вместо него намеренно кастрированного и скучного щенка представлять новую мужественность, который никому не угрожает. Что точно, так это то, что газета вышла хуже, чем автор. TLDR: Политика идентичности на самом деле не способна принять другого (и в её случае это мужчина. О, ирония).

Вожделение
Человеческий род - единственный человек в мире, способный писать самым скучным образом в мире о самой интересной теме в мире - это Нета Хальперин о сексе. Я действительно не хочу представлять, откуда берётся такое отношение к сексу (простите, половому акту. простите, сексуальности). Даже на уровне потенциального трафика такой рубрики я не понимаю, что она там делает, если только не смотреть на "Галерею" как на идеологическое целое, и тогда всё становится понятным. По сути, она обязательный кусочек пазла и представляет существенную характеристику политкорректности: нулевое либидо. TLDR: Урок полового воспитания в женской религиозной школе Баран [игра слов: также известной как школа Тегеран].

Лень
Ленивый глаз - телевидение это не культура. Точка. Повторяю: то, что вы смотрите телевизор вместо чтения литературы, не делает это культурой. Какой следующий этап, рецензии на компьютерные игры? Рецензии на YouTube-видео? Рецензии на порнофильмы? Опять же: то, что вы смотрите порно, не делает его кинематографом. И кстати, что больше всего показывает отсутствие связи с культурой - это отсутствие исторической перспективы и нулевая традиция. Где обсуждение классических сериалов прошлого? Все "культовые сериалы" вышли вчера и будут забыты завтра. То, что речь идёт о распространённой и порочной привычке (а в случае Нива Хадаса ещё и зависимости), не делает её чем-то, чему следует давать легитимацию (культурную, а может даже и социальную). Оставьте низкий уровень для Mako. Сука хочет напомнить, что газета - это материал для чтения, и если она не интересна как материал для чтения, ей не поможет заниматься "тем, что интересует" людей в наши дни. Кто интересуется сериалами, предпочтёт смотреть сериалы. Газета предназначена для тех, кто интересуется чтением о феномене сериалов, который является феноменом культурной деградации, как доказывает рубрика своим содержанием (хотя и не своими выводами). TLDR: Рубрика, чьё основание существования - легитимация потери стыда как автора, так и читателей, результат десятилетнего оптового вливания сточных вод прямо в мозговую артерию (см. binge [запойный просмотр сериалов]).

Чревоугодие
По той же логике, что и "Ленивый глаз", фуди тоже являются людьми культуры. Почему вообще в "Гаарец" есть три (или четыре) рубрики о еде? Какая функция у этого, кроме как обозначить то, что входит через рот и выходит через задний проход, как "культуру", и тем самым придать "высокий" престиж простому человеческому обжорству, как часть постмодернистского проекта по уплощению иерархий и снижению стандартов? Вообще, значительная часть рубрик поднимает вопрос: что это делает здесь? Какую редакционную потребность удовлетворяет несмешная сатирическая рубрика? Конформист был более забавным в Синеморане, и это не комплимент. Даже в Синеморане потенциал формата (браво) помогал компенсировать отсутствие остроты в исполнении (увы). Здесь формат уже не справляется с этим. Какое впечатление я как читательница получаю? Моран скитался по редакции после того, как был редактором приложения "Гаарец" (казалось бы, уважаемая должность), поэтому нашли ему рабочее устройство по методу Управления телерадиовещания. Политкорректность никогда не блистала юмором так, как блистала моралью. То же самое касается миграции колонки Ниссана Шора из приложения "Гаарец" параллельно с захватом власти "чернокожими", когда ощущение такое, что его некуда было деть - так в "Галерею". По-моему, он не вписывается в галерейный пазл идентичностей и мог бы заполнить ячейку "русского", или по крайней мере иммигранта (он написал об этом книгу). Ариэль Горовиц, который короткое время был в ячейке "религиозного", был возвращён к своему первоначальному источнику, потому что, видимо, это ячейка, которая не вписывается в политику идентичностей. Но у меня есть гениальная идея: пусть "Галерея" возьмёт усыпляющую Нери Ливне из приложения и поместит её под ячейку третьего возраста. Как я в шабецна [игра слов: кроссворд]?

Алчность
Арт-критика - расстались с предыдущим критиком и привели Ави Питчона. Моя партнёрша спросила меня: что, он может быть арт-критиком? Я ответила ей: а кто не может? (её это рассмешило. меня немного меньше). Моё личное ощущение, что Питчон - любимчик редакции (о, пингвин!) и просто позарился на колонку Шауля Сетера, потому что если он может, то почему бы и нет? (и правда, почему нет, а?). Вся эта рубрика - свидетельство о бедности израильского искусства, которое само по себе свидетельство о бедности современного искусства, которое само по себе свидетельство о бедности западного искусства. Так зачем нужна Сука, чтобы выдать свидетельство о бедности свидетельству о бедности свидетельству о бедности свидетельству о бедности? Единственный автор в "Гаарец", который мог бы быть успешным арт-критиком - это Йонатан Хиршфельд. Также Гидеон Эфрат был бы отличным, если бы его вытащили из его склада. В Израиле почти нет хороших писателей об искусстве, и поэтому как раз было бы очень легко успешно укомплектовать рубрику. Но с характерной ленью привели кого-то изнутри вместо подходящего человека. Считает ли кто-нибудь, что огромный ущерб экосистеме израильского арт-мира из-за отсутствия приличного постоянного арт-критика во всём государстве Израиль волнует редактора?

Гордыня
Как и в семи грехах, это, видимо, мой грех. Нет у меня сил на вас, "Галерея". Вы этого не стоите. По факту я бы просто закрыла "Галерею" и уволила всех авторов, кроме Ури Кляйна, который хотя и перерабатывает свою систему понятий ещё с восьмидесятых, но может быть есть дети, которые не были знакомы с кино, и он сможет вбить в них учение в приложении "Гаарец" в традиции дедовского Израиля (также Дан Хендель пишет о неочевидных архитектурных проектах. Не популист - но ему не хватает перца). И я обнюхиваю свой собственный хвост и думаю: почему Сука вообще так ненавидит "Галерею", ведь это просто лишний придаток к газете? Может быть, потому что она доказывает, что женская часть газеты уступает мужской части, что женская (и феминистская) новая сторона культуры всё ещё убога по сравнению со старыми институтами, что у неё нет ни капли фасона и таланта и респектабельности и элитарности и глубины, а вся она сосредоточена на поверхности. "Галерея" по сути оправдывает задним числом старый патриархат "Гаарец" и показывает, что псы всё ещё лучше сук.

Ну, так нет никакого конструктивного предложения? "Галерея" - настолько провальное учреждение, что нужно разрушить всё и построить заново достойное приложение, с достойным редактором, который является человеком культуры, интересующимся также низкой культурой, а не человеком низкой культуры, который "интересуется также культурой". Но нет, этого не произойдёт. Наоборот. Через десять лет приложение "Гаарец" само превратится в "Галерею", "Галерея" превратится в Mako, а Mako превратится в комбинированный сайт порно и новостей (стартап!). На этом этапе в "Галерее" действительно будут рецензии на порно и рецензии на посты в Facebook и запуски приложений и интервью по случаю публикации фото в Instagram, и тогда мы наконец удостоимся получить постоянную колонку кота.

* Раскрытие информации: Суке запрещено писать о Бене Шалеве по причинам личных счётов.

Критика Гаарец


domain: philosophy

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Будущее любви - между человеком и искусственным интеллектом - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/philosophy-of-learning48" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/realheart.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Будущее любви - между человеком и искусственным интеллектом

Что если то, что считается высшим проявлением человеческого мира - любовь - на самом деле является самым базовым явлением? Когда в биологическом мире существуют две уникальные системы, возникает вопрос: не является ли именно уникальная связь между ними тем, что создало их и создало само человеческое? Уникальная и ускоренная эволюция человека и интеллекта, вероятно, прошла через свойственный только ему механизм, который объединил мозг и пол в единое целое и вызвал беспрецедентный половой естественный отбор в отношении интеллекта

Автор: Любовь к мудрости

Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его? [Из книги пророка Иеремии] (источник)

Существует множество ответов на вопрос, что создало человеческий интеллект или что создало человеческую сексуальность, которые обе являются совершенно исключительными в животном мире. Но может быть, одна и та же причина привела к обеим? Возможно, all you need is love. Возможно, эта характеристика человечества, уникальная в своей центральности, совершит камбэк из мира китча на передний план науки. Возможно, именно любовь создала генетические изменения в этих двух областях, она является тем двигателем, который связывает эти два изменения, в которых человеческий вид генетически наиболее отличается от своих предшественников (и поэтому развитие там не закончилось, есть сбои и относительно большая вариативность - в мозге и в сексуальности).

Любовь позволила развиваться детям, которым требуется семейная ячейка, защищающая их годами, и позволила преодолеть барьер, не позволяющий мозгу обезьян расти. Она также требовала большого интеллекта в ухаживании и взаимодействии, поскольку одного инстинкта было недостаточно в сложной системе, поэтому требовалась сложная система, такая как любовь, которая была бы инстинктом внутри сложной системы. Любовь также позволила ускоренный естественный отбор, потому что трудно влюбиться в глупца, и наоборот - можно полюбить и того, к кому изначально меньше влечения. То есть не самую большую и сильную обезьяну или самую красивую обезьяну, а по культурным параметрам.

Любовь развилась сама по себе между двумя достаточно сложными и достаточно близкими системами (интеллект и общество) - и естественно, что между ними возникла более сильная связь. Как это произошло с интернетом, и развитием культуры до него, и обществом и племенем, которые все являются развитием связей между интеллектами - все начинается со связи между двумя интеллектами. Так что первым клеем была любовь - самый первичный интернет между двумя сетями, и любовь привела к развитию языка, и коммуникации, и общего воображаемого пространства, и инициативы, и, конечно же, привела к развитию более взаимной и изощренной сексуальности. Поэтому, возможно, мутация, создавшая человечность, была вообще в лимбической системе и мозге (и поэтому невидима для исследователей окаменелостей) - любовь.

Поэтому, возможно, чтобы создать искусственный интеллект и позволить ему иметь искусственную сексуальность, нужно создать искусственную любовь. И особенно позаботиться о его любви к человеку, существу, которому всегда не хватает любви, и позаботиться о том, чтобы он тоже мог любить его, чтобы основать отношения человек-машина на любви, а не на других социальных чувствах, таких как ревность, соперничество и конфронтация. Отношение должно быть как между родителем и ребенком, и нужно противостоять сексуальной фантазии об отношениях с искусственным интеллектом точно так же, как инцесту.

Любовь происходит из твоего желания будущего, например с ребенком или с женщиной. Это своего рода обязательство отныне и впредь, поэтому брак (который не ограничен во времени и предназначен быть всегда в будущем, в отличие от любого другого социального соглашения) является ее естественным развитием, и родительство также никогда не заканчивается. Любовь к Богу - это желание вечности с ним, и даже любовь к предмету или месту - это желание неограниченного во времени пребывания. Поэтому любовь наиболее действенна в моменты расставания, и ее враг - не ненависть, а смерть - конец. То есть искусственная любовь должна строиться именно на глубоком желании будущего, и не на определенной цели в будущем, а только на желании самого будущего.

Философия будущего


domain: commentary

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Почему легитимно выбирать премьер-министра по внешней красоте? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary4" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/shaked.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Почему легитимно выбирать премьер-министра по внешней красоте?

Биби – это авангардное движение, бросающее вызов эстетике израильского общества и ставящее его перед острым выбором между еврейскими и христианско-европейскими эстетическими нормами

Автор: Прекраснодушный

Будущий премьер-министр (источник)

Однажды Айелет Шакед станет премьер-министром. Почему это пророчество так распространено? Почему избирателям во всем мире так трудно игнорировать внешность кандидатов, от Ганца до Хиллари Клинтон, которая является одним излучших предикторовпобеды на выборах? Возможно ли, что выбор по первому впечатлению от внешности кандидатов более оправдан, чем кажется на первый взгляд?

Важность эстетики в политическом мире была известна еще с древних времен. Уже Библия отмечает положительно – и необычно для мужчин – внешний облик Саула, Давида и двух его сыновей как критерий их избрания, в духе "очи твои узрят царя в красоте его", и это в отличие от других центральных библейских героев, таких как праотцы или пророки. Эстетические обязательства правителей, от древних времен до европейских королевских дворов, подарили нам лучшие произведения искусства и архитектуры в человеческой культуре – и часто это было главным их достижением. Что заменяет это в современной политической культуре?

Если провести деконструкцию политики с эстетической точки зрения, мы можем прийти к следующему утверждению: политика – это в основном вопрос стиля. Глава государства в значительной степени определяет эстетику государства, порой больше, чем саму политику, которая часто является институциональной политикой гигантских систем, которые он скорее представляет, чем контролирует. Даже когда у него нет большой исполнительной власти, у него все еще есть значительная эстетическая власть, и поэтому он часто избирается по эстетическим причинам и смещается по тем же причинам. У Биби, Шарона, Бен-Гуриона, Рабина и Бегина – у каждого из них был свой последовательный эстетический стиль, который они навязывали израильской общественности (конфронтационный, хитроумный, государственный, прямой и помпезный – соответственно). А лидеры, которые вызвали у своих избирателей эстетический провал – такие как Ольмерт, Барак и Перес – смещаются и забываются своими же избирателями и платят за это цену намного более высокую, чем за ошибки в политике.

Барак, например, представлял эстетику точного интеллекта, красоту сложной разведывательной операции спецназа Генштаба, сборку швейцарских часов и игру на фортепиано, и когда он был разоблачен в своей наготе, его забросили как провалившуюся операцию или сломанные часы. Известная условность гласит, что когда лидер становится посмешищем – это его политический конец – больше, чем если бы он был ответственен за войну. Поэтому не абсурдно выбирать премьер-министра по его лицу, его величию и эстетической ауре, которую он приносит с собой. Ведь лидеры – одни из самых наблюдаемых и узнаваемых фигур в общественном глазу, центральный предмет мебели в гостиной демократии, и их способность представить то, что еще вчера считалось уродством, как нечто красивое и приемлемое, общеизвестна. В эпоху Facebook премьер-министр – это фото профиля государства.

Беспрецедентный спор вокруг фигуры Биби возникает в основном из-за диаметрально противоположных эстетик, а не из-за значительных политических разногласий. Для левых Биби выглядит как уродливый правитель, как серьезное эстетическое нарушение, вызывающее отвращение самим своим присутствием в центре общественного внимания, сочетающее дешевый манипулятивный китч с непрекращающимся режущим слух шумом. В противоположность этому правые отождествляют себя с его стилем, который можно рассматривать как обновленную и дерзкую постмодернистскую версию бейтарского величия в версии Facebook, с добавлением бескомпромиссного реализма. Поэтому с эстетической точки зрения Биби – это авангардное движение, бросающее вызов эстетике общества. Такое движение иногда успевает привести к изменению эстетического вкуса, а иногда запоминается как смешной курьез, но нет сомнений, что он разделяет общество с эстетической точки зрения гораздо больше, чем предыдущие лидеры, которые пытались попасть в общепринятую эстетику широких слоев общества.

Борьба Биби с правовой системой – это гораздо более важная борьба, чем персональная или юридическая, и в отличие от них она еще не решена, потому что это борьба за израильский хороший вкус. Является ли эстетика, подчиняющая средства цели, красивой или уродливой? Являются ли именно израильская хитрость и изворотливость эстетичными, или же европейские нормы – над которыми он насмехается и уничтожение которых является главным его эстетическим проектом – это та эстетика, к которой стремится Израиль? Отождествляем ли мы себя с еврейской эстетикой – беспорядком, потом, гевалтом и пилпулом – или с христианской эстетикой?

Термин "прекраснодушный" является ключевым выражением в манифесте бибистского авангарда. Выбор моделей, как Ганц и Лапид, является, следовательно, возвращением к знакомой эстетике красивого израильтянина, и отсюда их притягательная сила в эпоху Биби – желание вернуться к эстетическому центру и классическому вкусу израильскости. Стремление к центру проистекает из стремления к симметрии после нарушения норм и нарочитой бибистской формы. Если Рабин представлял цабрскую [израильскую] материальную скудость, Бен-Гурион – брутализм создания государства, а Бегин – националистический экспрессионизм больших жестов – все это модернистские эстетические тенденции – Биби представляет постмодернистскую эстетику. Эта эстетика характеризуется смешением противоречивых тенденций, таких как силовое давление и виктимность или юмор и оскорбление, резкими переходами между большим и малым – от международной государственной деятельности к обсессивному занятию мелочами, и исключительной чувствительностью к медийному образу.

Эта чувствительность хотя и ведет Биби к его падению, но совсем не очевидно, что ее добавление к произведению искусства, которым является его политическая жизнь, не усилит именно его образ с эстетической точки зрения – и на поколения. Особенно если ему удастся вызвать конституционный кризис и беспрецедентный хаос в противостоянии с правовой системой – чистейшим выражением норм респектабельности, против которых он восстает – это колоссальное осложнение станет вершиной его эстетического проекта по искоренению европейскости из израильскости, как продолжение бен-гурионовского проекта отрицания диаспоры, и создания культуры, чье определение красоты – это наглость – и этим она гордится, как в хайтеке, так и в международных отношениях. Это наследие будет глубоко запечатлено в культуре – потому что само создание прецедента для беспрецедентного является ее необходимым достижением, точно как в постмодернистском искусстве.

А что насчет Айелет Шакед? Она уже представляет другую возможную футуристическую эстетику для государства Израиль. Это эстетика холодной, властной и эффективной женственности. Сочетание безэмоциональной роботизированности с округлой и гладкой симметрией, чистыми линиями и совершенной отделкой является характеристикой многих гаджетов, стремящихся создать опыт "мягкой силы". Это женская сила, выражающаяся в эффективности и элегантности, противопоставляющая себя грубой мужской силе, и отличающая "умные" устройства от "сильных" машин предыдущей промышленной революции. Такая политико-технологическая эстетика, если она в будущем захватит глобальный вкус, может выразиться в подъеме нового поколения особенно молодых и красивых женщин-лидеров, по сравнению с которыми нынешние лидеры будут выглядеть как пылесос рядом с айфоном.

Подъем типажа лидера-модели, если он осуществится, представит феминистское движение в остро ироничном историческом свете. Именно ультимативное достижение подъема женщин на вершину лестницы власти будет связано с соответствием чрезвычайно высоким стандартам женской красоты, согласно эстетической логике цифровых медиа, стремящихся к идеально оформленному образу. В противоположность нынешнему израильскому стремлению к эстетическому и симметричному центру – "ни правые, ни левые" – которое является по своей сути реакционной эстетической тенденцией, пытающейся вернуться к "красивому Израилю", Шакед предлагает нам футуристическую политическую эстетику, по сравнению с которой даже постмодернистская бибистская эстетика уже устарела. Это чистая и современная "хайтек-эстетика", с которой может отождествить себя абсолютное большинство израильтян. И поэтому однажды она станет премьер-министром.

* Отредактированная версия статьи была опубликованав Аруц 7и в Гаарец.

Альтернативная актуалия