text:
Сумерки державы

Нельзя сдаваться коронавирусному террору

Годами левые утверждали, что терроризм победить невозможно – но вот мы победили террор. Теперь снова говорят, что коронавирус победить нельзя и что силового решения нет, а в конце концов мы придем к столу переговоров. Но, к сожалению, от горькой правды не уйти, даже если она менее приятна и привлекательна, чем голая истина: нельзя вести переговоры с террористической организацией. Да, пришло время перестать недооценивать организацию "Корона" и понять, что они не больные – они террористы

Автор: Национальный разъяснитель

Нужно прекратить оккупацию, потому что оккупация развращает Биби, а что мы будем делать без Биби (источник)

Всё из-за оккупации. Сначала Биби относился к коронавирусу как к Ирану, а потом случилось самое страшное: он начал относиться к коронавирусу как к палестинцам. Потому что коронавирус превратился из внешней угрозы, то есть экзистенциальной угрозы, во внутреннюю террористическую угрозу, то есть в рутину и образ жизни. И кто как не мистер Террор (женатый на госпоже Террор) знает, что террору нельзя сдаваться – жизнь должна идти своим чередом. Поэтому Биби тянет время, не поддается давлению (только если действительно вынужден). Но куда Биби на самом деле нас ведет? Каков будет окончательный результат? Двунациональное государство.

Да, есть еще те, кто отрицает, что речь идет о новом народе, который вырос здесь, и называют их подтвержденными случаями или больными – точно так же, как называли предыдущий народ, выросший здесь, террористами – вместо борцов за свободу. Отрицатели коронавируса продолжают ту же старую страусиную тактику, тогда они утверждали: нет палестинского народа. Но поскольку коронавирусники размножаются быстрее евреев, или даже арабов, или даже бедуинов, недалек тот день, когда развивающаяся демографическая угроза превратит нас в государство апартеида, если мы не догадаемся дать коронавирусу государство или хотя бы автономию. Уже сегодня можно заметить процессы: социальное дистанцирование, запрет на вход в рестораны, отдельные автобусы, аресты без суда, санкции, международная изоляция и китч от Бэнкси. И всё из-за оккупации – которая развратила Биби.

Потому что всё начинается и заканчивается оккупацией. Оккупация оставила в мозгу Биби только две категории: а. Экзистенциальная угроза, или её литературное имя: Иран (Биби выступает против коронавируса в ООН!). б. Террор, или его прежнее имя: палестинцы (ООН-шмООН!). И уже Кант показал, что у нас нет никакого доступа к вещи в себе – кроме как через категории. Коронавирус – это всего лишь четвертая интифада, следующий логический этап после индивидуализма одиночного террора, после дополнительной приватизации человека: до клеток. Потому что мы никогда не сможем по-настоящему познать коронавирус – только феномен. Поэтому важно ускорить темп феноменологических расследований подтвержденных случаев, понять, с чем мы имеем дело, не быть наивными и не проявлять жестокость к милосердным, а жить в сосуществовании с угрозой (но только после того, как преподадим им урок, который они не забудут!), и самое главное – победить с помощью разъяснительной работы. Потому что одно уже ясно: коронавирус – это террор.

Верно, сначала коронавирус пытался задушить нас как в Освенциме, а смерть от удушья – самая страшная из всех смертей, знаю по личному опыту (однажды у меня была аллергия на пылевых клещей, и тогда я понял, через что прошла бабушка и что нельзя прощать немцев). Но очень быстро выяснилось, что со времен летающих газовых камер Саддама Хусейна не было такого овер-килла, и что коронавирус как раз больше всего похож именно на наших местных арабов: пятая колонна и рак в сердце нации, характеризующийся терактами заражения в людных местах. Так что ставят охранника на входе – и надеются на лучшее. Зачем нам принимать тяжелые решения, которые разорвут народ? Зачем пытаться найти решение, когда нет решения и не будет мира, и коронавирус вообще не хочет мира, и это только иллюзия, не знающая его генетический код и культуру смерти, и весна сменится зимой, и море то же море, и коронавирус тот же коронавирус, и он никогда не откажется от мечты о нашем уничтожении, и если бы ему только позволили, он бы задушил всех нас как в Освенциме. И поэтому жизнь должна продолжаться.

И поэтому спросим: в категориях ли наша проблема? Существуют ли просто лучшие категории, на которые нужно перейти (например: европейская система категорий, исправленная, просвещенная)? Является ли обучение всего лишь гибкостью в категориях, и мы обречены каждый раз заменять неподходящую категорию более подходящей? Или проблема в структуре наших категорий – в самой бинарности израильских категорий (частица Биби встречается с частицей анти-Биби, и высвобождается много энергии при аннигиляции обеих)? Или может быть проблема вообще в отсутствии осознания категорий и в мышлении, что действительно существуют такие сущности в реальности, как правые и леееевые, и большой успех Биби заключается именно в установлении категорий и их монополии на пространство (поэтому в Израиле не должно существовать центра)? Осталась ли только пародийная игра с категориями, как мы сделали выше, высмеивающая автоматизм и шаблонность (и поэтому отсутствие утонченности и мудрости) израильского мышления? Но существует ли вообще такая вещь – "мудрость"? Ведь мы все равно заперты в категориях, не так ли? Может ли существовать что-то, способное заменить категории (или парадигмы, или дискурс в языке)? Да, дамы и господа – методы.

Метод не является концептуализацией реальности (хотя концептуализация может быть методом). Есть жизнь после Канта. И есть даже жизнь после философии языка. Не все завернуто в понятия и слова. Даже если невозможно знать "по-настоящему" (что это вообще значит?), или концептуализировать в языке без предвзятости, или мыслить без конструкций – можно просто учиться. И это корень израильской неудачи. Просто неспособность учиться. Никто не просил у вас какую-то идеальную (или эгалитарную и либеральную) систему понятий (один из смешных результатов: политкорректность). Это вообще неверная картина обучающихся существ (то, что раньше любили называть: разумными, или сегодня: интеллектуальными). Но пока вы (то есть не вы, конечно, а только подтвержденные больные фейсбука) болтаете себя до смерти в спорах, сделанных из слов, или думаете в глупых понятиях (которые Биби изобрел для вас!), настоящая проблема в том, что вы просто не учитесь. Поэтому когда приходит новый вызов – это становится Судным днем. Философия создала вам нерелевантную картину, будто разрыв эпистемический и будто общество является эпистемической системой, когда на самом деле требуется не правильная концептуализация, правильное знание или правильный дискурс – а правильное обучение.

Методы не делают утверждений о реальности. Они также не претендуют на то, чтобы представлять её или говорить о ней, или даже понимать её – только учиться у неё. У них нет всего этого западного комплекса интеллектуальной пропасти между человеком и миром, который является источником всего зла в мире. Метод – это просто практический способ адаптивного взаимодействия с миром. Эволюция, например, не делает утверждений о мире, не концептуализирует его, не думает о нем категориями, не говорит о нем – но она учится (и поэтому интеллектуалы не могут справиться с ней и изобретают "постчеловеческие" концептуализации). Экономика тоже не делает утверждений, не занята концептуализацией, не "заперта" в категориях и не говорит о мире (и поэтому интеллектуалы не могут справиться с ней и называют её "капитализмом") – экономика это просто обучающаяся система, и отсюда её огромная сила. Сила науки и технологии? Не эпистемическая сила, ребята – а сила обучения. Это не благодаря открытому научному дискурсу (открытый дискурс есть и в политике, в СМИ, в фейсбуке... ну и что?), или научному знанию (которое меняется каждое поколение, и поэтому вы решили назвать его "парадигмой") – а благодаря научно-технологической системе обучения (да, технология нередко предшествовала и вызывала развитие науки – и обратная картина является продуктом эпистемической предвзятости). Потому что всё, что учится в мире – это сильная система, а всё, что болтает – это система без релевантности. Поэтому израильская политика так неуспешна – потому что в ней нет обучения (но сколько в ней дискурса!). Не дискурс или понятия нужно исправлять – а метод.

Затхлый эпистемологический комплекс, который идентифицирует разрыв между человеком и миром как интеллектуально-перцептивный разрыв (и как своего рода пространственную преграду, блокирующую прямой доступ), покрывает и отвлекает внимание от настоящей и реальной проблемы: разрыв между нами и миром является обучающим (то есть таким, который создается и существует именно во времени) – потому что нужно постоянно учиться и адаптироваться. Поэтому нет идеальной системы, которая решит проблему, и поэтому нет какого-то идеального обоснования, то есть "идеального метода". Есть только методы (во множественном числе) – и это много. Если бы мы перестали думать о системах, таких как общество, как о человеке – и шли как раз наоборот: думали о единичном человеке как об обществе, то есть как о развивающейся системе – это уже был бы большой шаг к освобождению от комплекса. Потому что образ человека как знающего мир укоренился в нас, но образ общества как знающего мир показывает, насколько это смешно. Парадоксальным образом, нечеловеческие системы являются лучшими образами для обучения, хотя человек как раз является ультимативной системой обучения – и это именно его сила и источник его успеха (его способности к знанию, пониманию и концептуализации убоги по сравнению со способностями к обучению). И почему возникла эта странная ситуация, в которой мы нуждаемся в нечеловеческом образе для системы обучения? Потому что, возможно, величайший вред, который эпистемология причинила обучению, это концептуализация самого обучения как эпистемологии, и только если мы освободимся от этого мышления (с помощью примеров, таких как эволюция или экономика или литература или Талмуд), мы поймем, что такое обучение. Так что делать? Строить обучающуюся систему. Биби блокирует обучение и растет из блокировки обучения израильского общества – в этом его вред и в этом его смысл.

Что, например, нужно было делать против коронавируса? Быстро построить у-ч-а-щ-у-ю-с-я систему, которая будет с ним справляться (чего хотел агрегатор-ученый No1, который у нас есть – генерал-картофель в отставке Айзенкот), или переориентировать какую-нибудь функционирующую обучающуюся систему на борьбу с коронавирусом. Военная разведка+оперативный отдел? Система сбора информации? Или одна из разведслужб (агрессивная служба безопасности...)? Успешная частная компания как Google Israel, Check Point или Teva? Широкий, независимый и междисциплинарный научный совет выдающихся профессоров? Или просто выбрать ответственным выдающийся университет как Технион/институт Вейцмана/Еврейский университет...? Все эти варианты лучше существующего положения – ведь способности к обучению израильской правительственной и политической системы нулевые. И обучение, конечно, может использовать также концептуализацию (что мы делаем сейчас?), но это по своей природе гибкая, меняющаяся, адаптивная и ищущая концептуализация, в отличие от израильского окапывания в категориях, как будто речь идет о Масаде. Потому что обучение требует прежде всего этоса обучения – понимания, что изучение Торы равноценно всему.

Так каково же на самом деле правильное место концептуализации (в языке/восприятии)? Концептуализация – это только еще один инструмент обучения (и не особенно центральный) среди многих других инструментов: обучение на примерах, демонстрация, практика, игра, мысленные эксперименты и альтернативная реальность и эксперименты в реальности, противоположное мышление, разветвленное мышление и креативность, соединение разных областей содержания для создания сочетания, сексуальность как система оценки инноваций (или мутаций), и конечно – сновидение. Концептуализация, следовательно, является одним из многих вспомогательных средств обучения – которое сегодня, из-за влюбленности левых и правых в свои концепты – превратилось в огромный барьер для обучения. Политическая борьба в Израиле превратилась в бесплодную концептуальную и анти-обучающую борьбу о том, кто прав или был прав в своих понятиях ("в реальности"), и чьи понятия побеждают, при навязывании понятий реальности. Еще более серьезным результатом была потеря этоса обучения, которая проистекала из детскости, согласно которой мы "правы" и наша концепция "верна" и мы делаем "правильную" и поэтому также "справедливую" вещь – то есть из какого-то эпистемологического высокомерия анти-обучающего характера, которое комиссия Аграната назвала: "концепцией". В Израиле все знают – поэтому никому не нужно учиться. Никогда не услышишь лидера, который говорит о необходимости учиться или продвигает обучение в системе. Он же знает. Он сертифицированный эпистемолог.

Итак, какое качество номер один у лидера, которое никогда не потребуется от него в Израиле? Чтобы он был ученым и строил под собой обучающуюся систему, и позволял обучение в системе. Это обоснование представительной демократии – мы не выбираем автомат, который будет представлять или реализовывать какую-то заранее установленную позицию (идеологию), а человека, то есть обучающуюся систему. Мы выбираем метод. И действительно могут быть разные конкурирующие методы – но у нас все еще застряли в политических "позициях" (статичных по своей природе) и мировоззрениях, без какой-либо культуры обучения (и поэтому борьба – это окопная война). Культура обучения не занимается вопросом, кто правильно понял реальность или правильно говорит о мире, и какая концептуальная система является правильной, а что мы учим из этого и как мы учимся: как построена система и как создать обучение в системе. Например: какие стимулы есть внутри неё, и как поощрять инновации и адаптацию и оценку и циклы обратной связи и ответственное и надежное экспериментирование и статистический анализ данных и т.д. Это зрелый взгляд на гигантские системы в нашем мире, которыми у нас нет способа управлять – кроме как через их собственное обучение. В отличие от детского взгляда, который думает, что он "просто" сможет сказать им, что делать. Почему изучение Торы – это исправление мира? Потому что "исправление мира" – это исправление метода.

Можно ли представить демонстрацию, требующую создать независимую и эффективную обучающуюся систему по какому-то вопросу или общественной сфере? Можно ли вообще представить в стране знающих и премьер-министров этос "я не знаю (и поэтому всегда учусь)"? Что ж, философские идеи просачиваются медленно, но в конце концов, как философия языка захватила общество требованиями языка и дискурса и представительства и превращением коммуникации и медиа в центр значения, так однажды в будущем будут выдвигаться требования обучения от закостенелых и застрявших систем, и метод станет центром значения любой системы – благодаря философии обучения. До тех пор будем бороться с коронавирусом, как будто нет мира – и будем делать мир с коронавирусом, как будто нет войны.

Альтернативная актуалия

domain: commentary

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Нельзя сдаваться коронавирусному террору - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary66" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/sensenone.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Нельзя сдаваться коронавирусному террору

Годами левые утверждали, что терроризм победить невозможно – но вот мы победили террор. Теперь снова говорят, что коронавирус победить нельзя и что силового решения нет, а в конце концов мы придем к столу переговоров. Но, к сожалению, от горькой правды не уйти, даже если она менее приятна и привлекательна, чем голая истина: нельзя вести переговоры с террористической организацией. Да, пришло время перестать недооценивать организацию "Корона" и понять, что они не больные – они террористы

Автор: Национальный разъяснитель

Нужно прекратить оккупацию, потому что оккупация развращает Биби, а что мы будем делать без Биби (источник)

Всё из-за оккупации. Сначала Биби относился к коронавирусу как к Ирану, а потом случилось самое страшное: он начал относиться к коронавирусу как к палестинцам. Потому что коронавирус превратился из внешней угрозы, то есть экзистенциальной угрозы, во внутреннюю террористическую угрозу, то есть в рутину и образ жизни. И кто как не мистер Террор (женатый на госпоже Террор) знает, что террору нельзя сдаваться – жизнь должна идти своим чередом. Поэтому Биби тянет время, не поддается давлению (только если действительно вынужден). Но куда Биби на самом деле нас ведет? Каков будет окончательный результат? Двунациональное государство.

Да, есть еще те, кто отрицает, что речь идет о новом народе, который вырос здесь, и называют их подтвержденными случаями или больными – точно так же, как называли предыдущий народ, выросший здесь, террористами – вместо борцов за свободу. Отрицатели коронавируса продолжают ту же старую страусиную тактику, тогда они утверждали: нет палестинского народа. Но поскольку коронавирусники размножаются быстрее евреев, или даже арабов, или даже бедуинов, недалек тот день, когда развивающаяся демографическая угроза превратит нас в государство апартеида, если мы не догадаемся дать коронавирусу государство или хотя бы автономию. Уже сегодня можно заметить процессы: социальное дистанцирование, запрет на вход в рестораны, отдельные автобусы, аресты без суда, санкции, международная изоляция и китч от Бэнкси. И всё из-за оккупации – которая развратила Биби.

Потому что всё начинается и заканчивается оккупацией. Оккупация оставила в мозгу Биби только две категории: а. Экзистенциальная угроза, или её литературное имя: Иран (Биби выступает против коронавируса в ООН!). б. Террор, или его прежнее имя: палестинцы (ООН-шмООН!). И уже Кант показал, что у нас нет никакого доступа к вещи в себе – кроме как через категории. Коронавирус – это всего лишь четвертая интифада, следующий логический этап после индивидуализма одиночного террора, после дополнительной приватизации человека: до клеток. Потому что мы никогда не сможем по-настоящему познать коронавирус – только феномен. Поэтому важно ускорить темп феноменологических расследований подтвержденных случаев, понять, с чем мы имеем дело, не быть наивными и не проявлять жестокость к милосердным, а жить в сосуществовании с угрозой (но только после того, как преподадим им урок, который они не забудут!), и самое главное – победить с помощью разъяснительной работы. Потому что одно уже ясно: коронавирус – это террор.

Верно, сначала коронавирус пытался задушить нас как в Освенциме, а смерть от удушья – самая страшная из всех смертей, знаю по личному опыту (однажды у меня была аллергия на пылевых клещей, и тогда я понял, через что прошла бабушка и что нельзя прощать немцев). Но очень быстро выяснилось, что со времен летающих газовых камер Саддама Хусейна не было такого овер-килла, и что коронавирус как раз больше всего похож именно на наших местных арабов: пятая колонна и рак в сердце нации, характеризующийся терактами заражения в людных местах. Так что ставят охранника на входе – и надеются на лучшее. Зачем нам принимать тяжелые решения, которые разорвут народ? Зачем пытаться найти решение, когда нет решения и не будет мира, и коронавирус вообще не хочет мира, и это только иллюзия, не знающая его генетический код и культуру смерти, и весна сменится зимой, и море то же море, и коронавирус тот же коронавирус, и он никогда не откажется от мечты о нашем уничтожении, и если бы ему только позволили, он бы задушил всех нас как в Освенциме. И поэтому жизнь должна продолжаться.

И поэтому спросим: в категориях ли наша проблема? Существуют ли просто лучшие категории, на которые нужно перейти (например: европейская система категорий, исправленная, просвещенная)? Является ли обучение всего лишь гибкостью в категориях, и мы обречены каждый раз заменять неподходящую категорию более подходящей? Или проблема в структуре наших категорий – в самой бинарности израильских категорий (частица Биби встречается с частицей анти-Биби, и высвобождается много энергии при аннигиляции обеих)? Или может быть проблема вообще в отсутствии осознания категорий и в мышлении, что действительно существуют такие сущности в реальности, как правые и леееевые, и большой успех Биби заключается именно в установлении категорий и их монополии на пространство (поэтому в Израиле не должно существовать центра)? Осталась ли только пародийная игра с категориями, как мы сделали выше, высмеивающая автоматизм и шаблонность (и поэтому отсутствие утонченности и мудрости) израильского мышления? Но существует ли вообще такая вещь – "мудрость"? Ведь мы все равно заперты в категориях, не так ли? Может ли существовать что-то, способное заменить категории (или парадигмы, или дискурс в языке)? Да, дамы и господа – методы.

Метод не является концептуализацией реальности (хотя концептуализация может быть методом). Есть жизнь после Канта. И есть даже жизнь после философии языка. Не все завернуто в понятия и слова. Даже если невозможно знать "по-настоящему" (что это вообще значит?), или концептуализировать в языке без предвзятости, или мыслить без конструкций – можно просто учиться. И это корень израильской неудачи. Просто неспособность учиться. Никто не просил у вас какую-то идеальную (или эгалитарную и либеральную) систему понятий (один из смешных результатов: политкорректность). Это вообще неверная картина обучающихся существ (то, что раньше любили называть: разумными, или сегодня: интеллектуальными). Но пока вы (то есть не вы, конечно, а только подтвержденные больные фейсбука) болтаете себя до смерти в спорах, сделанных из слов, или думаете в глупых понятиях (которые Биби изобрел для вас!), настоящая проблема в том, что вы просто не учитесь. Поэтому когда приходит новый вызов – это становится Судным днем. Философия создала вам нерелевантную картину, будто разрыв эпистемический и будто общество является эпистемической системой, когда на самом деле требуется не правильная концептуализация, правильное знание или правильный дискурс – а правильное обучение.

Методы не делают утверждений о реальности. Они также не претендуют на то, чтобы представлять её или говорить о ней, или даже понимать её – только учиться у неё. У них нет всего этого западного комплекса интеллектуальной пропасти между человеком и миром, который является источником всего зла в мире. Метод – это просто практический способ адаптивного взаимодействия с миром. Эволюция, например, не делает утверждений о мире, не концептуализирует его, не думает о нем категориями, не говорит о нем – но она учится (и поэтому интеллектуалы не могут справиться с ней и изобретают "постчеловеческие" концептуализации). Экономика тоже не делает утверждений, не занята концептуализацией, не "заперта" в категориях и не говорит о мире (и поэтому интеллектуалы не могут справиться с ней и называют её "капитализмом") – экономика это просто обучающаяся система, и отсюда её огромная сила. Сила науки и технологии? Не эпистемическая сила, ребята – а сила обучения. Это не благодаря открытому научному дискурсу (открытый дискурс есть и в политике, в СМИ, в фейсбуке... ну и что?), или научному знанию (которое меняется каждое поколение, и поэтому вы решили назвать его "парадигмой") – а благодаря научно-технологической системе обучения (да, технология нередко предшествовала и вызывала развитие науки – и обратная картина является продуктом эпистемической предвзятости). Потому что всё, что учится в мире – это сильная система, а всё, что болтает – это система без релевантности. Поэтому израильская политика так неуспешна – потому что в ней нет обучения (но сколько в ней дискурса!). Не дискурс или понятия нужно исправлять – а метод.

Затхлый эпистемологический комплекс, который идентифицирует разрыв между человеком и миром как интеллектуально-перцептивный разрыв (и как своего рода пространственную преграду, блокирующую прямой доступ), покрывает и отвлекает внимание от настоящей и реальной проблемы: разрыв между нами и миром является обучающим (то есть таким, который создается и существует именно во времени) – потому что нужно постоянно учиться и адаптироваться. Поэтому нет идеальной системы, которая решит проблему, и поэтому нет какого-то идеального обоснования, то есть "идеального метода". Есть только методы (во множественном числе) – и это много. Если бы мы перестали думать о системах, таких как общество, как о человеке – и шли как раз наоборот: думали о единичном человеке как об обществе, то есть как о развивающейся системе – это уже был бы большой шаг к освобождению от комплекса. Потому что образ человека как знающего мир укоренился в нас, но образ общества как знающего мир показывает, насколько это смешно. Парадоксальным образом, нечеловеческие системы являются лучшими образами для обучения, хотя человек как раз является ультимативной системой обучения – и это именно его сила и источник его успеха (его способности к знанию, пониманию и концептуализации убоги по сравнению со способностями к обучению). И почему возникла эта странная ситуация, в которой мы нуждаемся в нечеловеческом образе для системы обучения? Потому что, возможно, величайший вред, который эпистемология причинила обучению, это концептуализация самого обучения как эпистемологии, и только если мы освободимся от этого мышления (с помощью примеров, таких как эволюция или экономика или литература или Талмуд), мы поймем, что такое обучение. Так что делать? Строить обучающуюся систему. Биби блокирует обучение и растет из блокировки обучения израильского общества – в этом его вред и в этом его смысл.

Что, например, нужно было делать против коронавируса? Быстро построить у-ч-а-щ-у-ю-с-я систему, которая будет с ним справляться (чего хотел агрегатор-ученый №1, который у нас есть – генерал-картофель в отставке Айзенкот), или переориентировать какую-нибудь функционирующую обучающуюся систему на борьбу с коронавирусом. Военная разведка+оперативный отдел? Система сбора информации? Или одна из разведслужб (агрессивная служба безопасности...)? Успешная частная компания как Google Israel, Check Point или Teva? Широкий, независимый и междисциплинарный научный совет выдающихся профессоров? Или просто выбрать ответственным выдающийся университет как Технион/институт Вейцмана/Еврейский университет...? Все эти варианты лучше существующего положения – ведь способности к обучению израильской правительственной и политической системы нулевые. И обучение, конечно, может использовать также концептуализацию (что мы делаем сейчас?), но это по своей природе гибкая, меняющаяся, адаптивная и ищущая концептуализация, в отличие от израильского окапывания в категориях, как будто речь идет о Масаде. Потому что обучение требует прежде всего этоса обучения – понимания, что изучение Торы равноценно всему.

Так каково же на самом деле правильное место концептуализации (в языке/восприятии)? Концептуализация – это только еще один инструмент обучения (и не особенно центральный) среди многих других инструментов: обучение на примерах, демонстрация, практика, игра, мысленные эксперименты и альтернативная реальность и эксперименты в реальности, противоположное мышление, разветвленное мышление и креативность, соединение разных областей содержания для создания сочетания, сексуальность как система оценки инноваций (или мутаций), и конечно – сновидение. Концептуализация, следовательно, является одним из многих вспомогательных средств обучения – которое сегодня, из-за влюбленности левых и правых в свои концепты – превратилось в огромный барьер для обучения. Политическая борьба в Израиле превратилась в бесплодную концептуальную и анти-обучающую борьбу о том, кто прав или был прав в своих понятиях ("в реальности"), и чьи понятия побеждают, при навязывании понятий реальности. Еще более серьезным результатом была потеря этоса обучения, которая проистекала из детскости, согласно которой мы "правы" и наша концепция "верна" и мы делаем "правильную" и поэтому также "справедливую" вещь – то есть из какого-то эпистемологического высокомерия анти-обучающего характера, которое комиссия Аграната назвала: "концепцией". В Израиле все знают – поэтому никому не нужно учиться. Никогда не услышишь лидера, который говорит о необходимости учиться или продвигает обучение в системе. Он же знает. Он сертифицированный эпистемолог.

Итак, какое качество номер один у лидера, которое никогда не потребуется от него в Израиле? Чтобы он был ученым и строил под собой обучающуюся систему, и позволял обучение в системе. Это обоснование представительной демократии – мы не выбираем автомат, который будет представлять или реализовывать какую-то заранее установленную позицию (идеологию), а человека, то есть обучающуюся систему. Мы выбираем метод. И действительно могут быть разные конкурирующие методы – но у нас все еще застряли в политических "позициях" (статичных по своей природе) и мировоззрениях, без какой-либо культуры обучения (и поэтому борьба – это окопная война). Культура обучения не занимается вопросом, кто правильно понял реальность или правильно говорит о мире, и какая концептуальная система является правильной, а что мы учим из этого и как мы учимся: как построена система и как создать обучение в системе. Например: какие стимулы есть внутри неё, и как поощрять инновации и адаптацию и оценку и циклы обратной связи и ответственное и надежное экспериментирование и статистический анализ данных и т.д. Это зрелый взгляд на гигантские системы в нашем мире, которыми у нас нет способа управлять – кроме как через их собственное обучение. В отличие от детского взгляда, который думает, что он "просто" сможет сказать им, что делать. Почему изучение Торы – это исправление мира? Потому что "исправление мира" – это исправление метода.

Можно ли представить демонстрацию, требующую создать независимую и эффективную обучающуюся систему по какому-то вопросу или общественной сфере? Можно ли вообще представить в стране знающих и премьер-министров этос "я не знаю (и поэтому всегда учусь)"? Что ж, философские идеи просачиваются медленно, но в конце концов, как философия языка захватила общество требованиями языка и дискурса и представительства и превращением коммуникации и медиа в центр значения, так однажды в будущем будут выдвигаться требования обучения от закостенелых и застрявших систем, и метод станет центром значения любой системы – благодаря философии обучения. До тех пор будем бороться с коронавирусом, как будто нет мира – и будем делать мир с коронавирусом, как будто нет войны.

Альтернативная актуалия