html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Вирусность: коронавирус как сетевая глупость (часть 1) - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary53" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/shlomo.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Вирусность: коронавирус как сетевая глупость (часть 1)

Что такое приобретенный израильский синдром недостаточности и каково его значение для вирусного иммунитета?

Автор: невирусный писатель

Профессор Хавлин объясняет успех своей модели в прогнозировании вирусной вспышки в Италии (!) в лекции на иврите 2014 года (источник)

Профессор Шломо Хавлин [лауреат премии Израиля], получивший премию Израиля в прошлом году, является самым цитируемым израильским ученым в мире, то есть наиболее вирусным в научной сети – качество, подобающее тому, чей вклад в исследование сетей открыл новую мировую область исследований, и кто немало занимался распространением вирусов в сетях – то есть вирусным распространением. В нормальном обществе этот человек был бы известнее Биби [Нетаньяху] (он, несомненно, намного важнее и интереснее его) – но мы ведь живем в обществе Биби (чьи знания об экспоненциальном росте остановились на уровне 6-го класса – на геометрической прогрессии). Именно Хавлин впервые в начале 2000-х годов предоставил математическое объяснение того, почему необходимо вакцинировать более 90% населения для создания иммунитета в социальной сети от вирусного распространения, а не около 60%, как показывал классический результат в этой математической области (к сведению читателя Джонсона). Вкратце, сети реального мира являются (как правило) сетями очень малого мира, а не просто сетями малого мира (известными по утверждению о том, что существует менее 6 степеней разделения между любыми двумя людьми в сети). Разрыв между этой статьей и Джонсоном – это не 6 кликов разных людей, а гораздо меньше (и он ведет себя как двойное логарифмическое (!) отношение, а не просто логарифмическое к числу людей в сети).

Все это происходит из-за существования хабов (Hubs), то есть немногих людей, имеющих связи с очень большим количеством людей, намного больше среднего в сети – тех самых людей, чье заражение отправляет на карантин тысячи людей (например, политиков). Это именно те хабы, которые лежали в основе поискового алгоритма Google как особо связанные сайты, благодаря которым можно ранжировать остальные сайты и получать рейтинг качества в сети сайтов (и нет, не путем простого подсчета связей – популярность не равна качеству!). Это также те немногие люди с бесчисленными подписчиками в Facebook, которые могли бы позволить ранжировать людей в Facebook и строить иерархию качества и эффективный поиск в социальной сети, что сэкономило бы нынешнее одичание (если бы Цукерберг был докторантом по математике, как основатели Google, а не бросил учебу в середине первой степени...). Наука о сетях – это в высшей степени междисциплинарная область по своей природе, и ее идеи пересекают почти каждый аспект нашей жизни (у Хавлина есть важные статьи в каждой научной области: биологии, физике, химии, климатологии, геологии, математике, нейронауке, экономике, информатике и т.д. – почти непостижимое явление в эпоху узкой специализации). Сети с хабами (как, например, интернет или авиационная сеть) особенно устойчивы к разрыву связей. Поэтому чтобы разорвать такие сети и полностью предотвратить распространение в них, нужно разорвать почти все связи, более 99% связей внутри них, а не (скажем) скромные 90%. Тотальный карантин. Если только не заниматься самими хабами (еще один результат Хавлина, перевод которого в реальный мир определенно не понравится политикам).

В любом случае, результаты Хавлина последнего десятилетия о сетях сетей объясняют то, что нас ожидает после разрушения сети социальных связей. В реальном мире мы живем не в одной сети, а в сети множества сетей. В отличие от высокой устойчивости одной сети, которая распадается постепенно и непрерывно, в мире сетей сетей появляется новое явление хрупкости, причем в резком фазовом переходе – падение одной сети приводит к падению многих других сетей, каскадом. Это явление объясняет феномен самой смерти – в крушении систем организма (человек состоит из сетей сетей, каждая из которых сама по себе крайне устойчива, но их сочетание хрупко). Это явление также объясняет хрупкость экономики – и существование феномена экономического кризиса.

Но задумался ли кто-нибудь проконсультироваться с профессором Хавлином (например), самым креативным мировым экспертом в этой области, относительно текущего сетевого кризиса? Даже понимание того, что речь идет о сетевом кризисе, не существует в (сетевом!) мозгу лиц, принимающих решения. Тем более они не открыли данные для совместных усилий сотен исследователей данных, математиков и специалистов по информатике, экспертов в понимании сетей, живущих в Израиле (который является ведущим мировым центром в этой области), многие из которых превосходят по способности к анализу и креативности наших системных технократов (не говоря уже о способности быстро создавать приложения и инструменты для компьютерной обработки проблемы). Главное, что Биби "управляет" кризисом – с концептуальными инструментами ребенка, самое умное, что он смог придумать, это просто обрушить всю сеть (с сетью нужно работать сетевым образом – через распределенное управление рисками, спускающееся до мельчайших деталей с помощью гораздо более тонких инструментов, посредством всестороннего картирования связей и немедленных реакций. Просто выключить рубильник – это указ, который общество не может выдержать, и поэтому не выдержит – вирусность не прервется, только общество). Общественный дискурс, конечно, такой же инфантильный, как и Биби – каждый народ достоин своих лидеров. Давайте посмотрим, как лидер пытается объяснить публике политику по математическим причинам или согласно выводам, вытекающим из данных (каждый заявит: я знаю "математику жизни" лучше любого профессора математики). Даже принятые меры показывают нулевое понимание поведенческой экономики и построения стимулов – призыв к человеку сообщать о себе противоречит человеческой природе. Но у нас ведь есть тот, кто хорошо понимает человеческую природу – и знает, что страх побеждает разум, потому что когда действуют в панике, IQ падает чудесным образом (и наоборот).

С момента, как наша жизнь была безвозвратно связана в сеть, мы подвержены явлениям сетевого распространения (и Трамп, и #MeToo, и фейк-ньюс начались как такое вирусное явление), но все наши социальные и концептуальные механизмы принадлежат иерархическому миру (поэтому мы заняты Биби), то есть древовидной, а не сетевой архитектуре. Коронавирус – это только предисловие к значению вирусного распространения в сети и обнажает наготу и невежество широкой общественности и ее лидеров в базовых понятиях в этой области (и компьютерный вирус может вызвать невообразимое разрушение, и распространяющийся духовный вирус – а наша жизнь полна такими – имеет серьезные культурные последствия). Возможно, самый важный урок от вируса – это необходимость преподавать теорию графов – исторически неверное название для сетевой геометрии – уже в начальной школе, вместо евклидовой геометрии. Речь идет о простейшей для интуитивного понимания области, в которой любой ребенок может понять красивые доказательства, чьи идеи гораздо более релевантны для его жизни, чем теорема Пифагора, и которая является отличным введением в дальнейшее изучение современной математики и алгоритмики – и абстрактного мышления в целом. Когда виртуальное пространство для нас намного важнее физического – пришло время заменить геометрию плоскости геометрией сети. Так и лидер, чьи математические способности на уровне начальной школы – сможет получить хоть какое-то представление о вызовах, с которыми он сталкивается, и сама начальная публика сможет хотя бы осознать свое невежество перед сетевыми явлениями и поддержать меры еще до того, как увидит причины на практике (то есть – всегда слишком поздно). Об интеллектуалах, не знающих математики (и поэтому тратящих бесконечное количество слов на тривиальные идеи) – уже говорил Платон в свое время, когда повесил табличку у входа: не в нашей школе. Нет входа в академию тому, кто не изучал теорию графов.

Понимание сетевого и вирусного явления будет критически важным для решения проблем следующего столетия и реагирования на вызовы, более быстрые, чем прежде, и, к сожалению – возможно, более быстрые даже чем коронавирус. Исследования показывают, что можно многое сделать в архитектуре сетей, чтобы сделать их более или менее хрупкими, по необходимости. Но для этого нужна соответствующая и актуальная концептуальная система. Парадигма мира изменилась и уплощилась – а государственная парадигма застряла в старом добром иерархическом прошлом. Еврейский Израиль в эпоху Биби отнесся к вирусу в соответствии с обычным ксенофобским этосом, то есть как к угрозе, приходящей извне (без проверок внутри коллектива), и был первой нацией в мире, изолировавшей всех, кто контактировал с гоями [неевреями], и успокаивал себя тем, что все случаи – это заражения "извне" (несмотря на противоположные индикации). Отсутствие изощренности израильской политики, обратно пропорциональное панике (и ее близнецу – моральной панике), является ее главной характеристикой уже годами – а у нас ведь есть уважение к традиции Израиля. Точно как в безопасности, снова была предпочтена всеобъемлющая огульная и неэффективная политика с тяжелыми побочными и экологическими последствиями (и пустым пафосом) вместо гранулярной серой и эффективной политики – основанной на картировании и данных (и смотрите для сравнения: Южная Корея). Почему? Потому что у нас есть "высокая ценность человеческой жизни" (его разума и духа – чуть меньше). У денег тоже есть ценность, конечно, как быстро обрамляется дискуссия в упрощенческий (и лживый) компромисс между "самой жизнью" и местом, где "хорошо жить". Потому что только общество без класса мудрецов и с абсолютным презрением к опыту, экспертизе и репутации может рассматривать избавление от стариков для "помощи экономике" (вот, профессор Хавлин, например, уже довольно стар... не жалко пенсионные фонды?). Ведь каждый ребенок знает, как лечить коронавирус – не ходить в школу. Какое счастье, что действительно ребенок занимается ситуацией.

Продолжение в части 2 - Антивирус: о будущем сети

Альтернативная актуальность


source: degeneration-of-nation

title: Первые интервью - Сумерки державы

source_format: html

domain: philosophy

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Первые интервью - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/philosophy-of-learning14" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/omgowl.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Первые интервью

Первое знакомство редакции "Сумерки державы" со школой Нетании, во время встреч, которые оставили редакцию с открытым ртом, пробудили её от догматического сна и перенесли фокус журнала с актуальной критики на интеллектуальные инновации – и с настоящего на будущее. О переломном моменте в истории духовной жизни Нетании

Авторы: Бильха Реувен, рав Алуф и Балак бен Ципор

Редакция сообщает с изумлением (источник)

Встречи

Интервью с важнейшим философом Нетании

Редкое и эксклюзивное интервью с философом, который согласился побеседовать с корреспондентом "Сумерки державы" при условии, что в интервью появятся только ответы – без вопросов. Об этом его тоже спросили, но вы сможете прочитать только ответ

Каковы условия для создания культурных золотых веков и можно ли их воссоздать технологическими средствами в наше время?

Почему большинство интеллектуалов – левые? Был ли Платон правее или левее Аристотеля? Привело ли технологическое развитие к созданию Танаха [Ветхого Завета]? Какая связь между мифом о даровании Торы на горе Синай и изобретением алфавита на Синае? Спекулятивное интервью со спекулятивным историком. Имя историка и вопросы хранятся в редакции

Беседа с ведущим радикальным политическим мыслителем школы Нетании

По случаю выборов мы сидели с мыслителем в гостиной его дома, пока он смотрел телевизионные новости, ел бананы и ругался на беглом философском. Каковы цели политической технологии? Как теория игр объясняет политический тупик на Западе? Почему Трамп – это лучшее, что могло случиться с культурой? И какой феминистский миф сможет заменить христианство? Всё, что школа Нетании может сказать о новостях и погоде

Интервью с величайшим из ныне живущих философов Нетании: Человек как рынок

Сознательная победа капитализма рисует внутренний мир человека как экономико-конкурентную систему. Обучающиеся системы, такие как эволюция и мозг, понимаются как свободный рынок, где мужчины конкурируют за женщин, а нейроны одного слоя конкурируют за нейроны следующего слоя. Таким образом, конкуренция в мозге создает обучение, как конкуренция является эволюционным двигателем. О мыслях, конкурирующих за удовольствие и мотивацию в мозге выдающегося нетанийского мыслителя, подпитываемого бесчисленными бананами

Философия будущего


title: Куда исчез Амир Орен? - Сумерки державы

domain: press-review

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Куда исчез Амир Орен? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/press-review6" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/secret.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Куда исчез Амир Орен?

Йоси Вертер и Амир Орен, два лучших журналиста газеты "Гаарец" [ведущая израильская газета], были прекрасной парой. У обоих схожее мировоззрение и журналистское мышление, сосредоточенное на микро-тактике (удивительно занимательной и витиеватой!) в ущерб стратегии. Такой взгляд порождает у их читателей сплетнический образ мышления, где смешные медведи заслоняют лес, а непрерывный танец глупостей оказывается сильнее тектонических движений

Автор: Собака

Секрет, известный только Собаке и Коню (источник)

В один прекрасный день исчез Амир Орен, который был лучшим журналистом газеты "Гаарец", своего рода Агнон [классик израильской литературы] израильского военного языка, превративший свои обсессивные хитросплетения в притчу о концепции безопасности Израиля. Этим он разрушил многолетнюю надежду Собаки, что однажды его колонка появится именно в литературно-культурном приложении. Там доктор Хитроумие мог бы раскрыться как создатель нового жанра изощренной военной поэзии (что-то вроде встречи испанской поэзии с отчетом комиссии Аграната [комиссия по расследованию войны Судного дня]), или намекающей прозы для посвященных в разведывательные тайны (как если бы каббала Ари [средневековый каббалист] встретилась со структурой ЦАХАЛа [Армия обороны Израиля]). Этот военно-поэтический жанр обновил бы облик израильской литературы и наконец-то придал бы ей местную уникальность и экзистенциальную актуальность, очищая язык и культуру системы безопасности до уровня высокой культуры. Ведь как и в случае с великими художниками на протяжении всей истории - именно цензура и постоянная борьба с ней отточили письмо Орена до уровня искусства.

Но собачьи фантазии отдельно, а хозяйская реальность отдельно. Своим уходом или перемещением, которое никогда не было разъяснено или даже сообщено читателям (как всегда), Орен оставил второму лучшему журналисту, также (не случайно) создателю нового жанра (политического анекдотического короткого рассказа) - Йоси Вертеру - первое место. Эти двое очистили израильскую правительственную реальность в обоих её аспектах (гражданском и военном) и создали единство содержания и формы, которое по сути рассказывает о еврейской неудаче создать западное государство.

Ведь что на самом деле сообщают нам эти два товарища, каково формальное послание под бесчисленными (действительно) маленькими сюжетами и крошечными хитросплетениями? Что израильская власть - это древний еврейский жанр сокровищницы шуток и острот, что история нашего государства - это местечковые сплетни, что у нас есть (фальшивая и лживая) интимность с происходящим в кулуарах, и слышал ли ты, что сказал сын Йоселе о дочке Ривкале? События недели на государственно-стратегическом уровне превращаются в своего рода сочную и нарочито персональную сплетню (и бесконечно увлекательную), полную намеков, внутренних шуток, подмигиваний и злословия на задних скамьях синагоги. И эта еженедельная субботняя суета легко заглушает голос чтеца Торы, пытающегося пройти недельную главу или пророчества хафтары [отрывок из пророков, читаемый после Торы] (которые, вне всякого сомнения, имеют стратегическое - а значит и литературное - значение первостепенной важности).

Когда пикантное или хитроумное побеждает важное, главным тоном, господствующим в письме, становится ирония (Вертер) и цинизм (Орен), а реальность кажется статичной: непрерывный танец маленьких сюжетных извивов, скрывающих большой нарратив. В таком письме в конечном итоге жанр побеждает содержание, и скрытое послание заключается в том, что что было, то и будет (несмотря на то, что в реальности все существенно изменилось). Оказывается, израильская логика - это своего рода жанр сам по себе, который в конце концов, как и в любом по-настоящему хорошем письме, просачивается и в жанр письма. Если нет политики безопасности, а есть только бесконечные тактически изощренные операции, замаскированные под полные фантазии кодовые имена и стратегически проваленные - это просочится в письмо о них и в их язык. Если парламент - это один большой и вечный детский сад (центральный мета-нарратив Вертера, удивительно консервативный) - это просочится в структуры сюжета, и принижение станет главным - и очень эффективным - комическим эффектом.

Объект письма неизбежно влияет и на пишущего. Властное письмо Орена, пытающееся подчинить мир языку и подчинить реальность его логике (и постоянно терпящее в этом неудачу), отражает неудачную попытку системы безопасности дисциплинировать ближневосточные джунгли. Как и система, которую он освещает, Орен снова и снова предоставляет уверенные, твердые, рациональные, высокомерные прогнозы - и Собака не помнит ни одного его прогноза, который сбылся, что не мешает ему продолжать с той же уверенностью. Потому что сама уверенность в дискурсе безопасности и есть безопасность. Снова и снова Орен намекает на секреты и дает нам ощущение, что мы знаем что-то, чего не знают другие, хотя это опубликовано в газете. Снова и снова Вертер якобы раскрывает нам происходящее за кулисами, в разговорах, где если он не муха на стене, то питается от одной из двух мух в комнате (его письмо всегда скроет это на явном уровне - это важно для создания ощущения причастности к тайне), и снова и снова мы не узнаем ничего о том, что на самом деле движет нашей политической сферой под поверхностью. Тайна скрывает глубину. Жужжание намеков скрывает глубинные течения (кажется, тут у меня прорвался какой-то Амир Орен!).

Израильская разведка самая хитрая в мире на тактическом уровне (например, в специальных операциях) - и постоянно терпит неудачу по существу (например, в стратегическом предупреждении). Это еврейское галутное [диаспорное] наследие, специализирующееся на изощренном талмудическом пилпуле [метод талмудической дискуссии], но терпящее неудачу в здравом смысле. Государство Израиль потерпело неудачу не только в политике (то есть в результатах обсуждения), но и в самом дискурсе. И этот дискурс раскрывается перед нами каждую неделю - в разрыве между дальновидным библейским дискурсом второзаконнической и пророческой литературы (к которому подключились отцы-основатели) и галутно-анекдотической прозой о деяниях праведников, игре престолов и раундах назначений, которая является литературным наследием этих двух чудесных авторов.

И куда же на самом деле исчез Амир Орен? Сначала Собака думала, что он ушел в отпуск, но с накоплением суббот она обнаружила к своему удивлению, что валла! [восклицание удивления] - он перешел в Walla! [новостной портал]. Никогда еще разрыв между уровнем писателя и уровнем его читателей не был больше. После удивленного лая (такого "гав" со знаком вопроса), Собака сразу же взяла следующую ссылку и поместила ее в свои закладки, прямо над закладкой сайта "Гаарец", и она продолжает читать его каждую субботу, сразу после колонки Вертера, второго лучшего журналиста, потому что лучший журналист "Гаарец" покинул "Гаарец":

Амир Орен: последние статьи - Walla!

И даже не нужно обходить платный доступ. Рекомендуется и вам.

Критика "Гаарец"


domain: commentary

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Кризис культа сыновей XXI века - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary13" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/sons.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Кризис культа сыновей XXI века

Иудаизм, вероятно, является лучшим кандидатом среди культур для развития сверхчеловеческого разума. Почему мы должны предпочесть генетическое улучшение наших детей искусственному интеллекту? О трагедии, к которой движется человечество, выбирая колоссальные инвестиции в искусственный интеллект вместо исследований по улучшению человеческого интеллекта

Автор: Еврейская мама

Был у меня сын (источник)

Проезжающий иерусалимский Hyundai пробудил во мне вопрос: какую внутреннюю потребность удовлетворяет человек, наклеивающий на свою машину стикер "Вернуть Хадара и Орона"? Мобилизация значительной части израильской общественности за возвращение тел погибших солдат "домой" доводит израильский дискурс "возвращения сыновей" до абсурда и вызывает подозрение, что он удовлетворяет некую скрытую потребность, словно кому-то нужен еще один "Гилад" [имя похищенного солдата Гилада Шалита] в сознании, и подойдет любая замена этому. На самом деле, даже изначальная общественная мобилизация по поводу "возвращения Гилада домой" была явно непропорциональной, как и та, что касалась возвращения Эхуда и Эльдада из плена Хезболлы, или возвращения Рона домой, или возвращения Йоселе домой, и как любой массовый психоз, она нанесла серьезный ущерб самому делу - и не менее серьезный "сопутствующий" стратегический ущерб. Часто это приписывают ценности выкупа пленных в "иудаизме". Однако эта заповедь не существовала как практическая реальность в еврейском сознании уже сотни лет, и кажется, что центральность идеи "возвращения сыновей" в израильском сознании следует приписать другому источнику.

Само множество похищений, конечно, не объясняет феномен, поскольку парадоксальным образом именно дискурс "возвращения сыновей" является прямой причиной использования похищений как оружия. Противники Израиля нередко стоят изумленные перед его психологической эффективностью и даже удивлены непропорциональными реакциями, которые он вызывает - как это случилось с Хезболлой во Второй ливанской войне или с ХАМАСом в операции "Нерушимая скала" после похищения трех юношей. Если мы посмотрим на другие примеры, непропорционально волнующие израильское сознание, справа и слева, такие как дело "нашего общего сына" Элора Азарии, "потерянных сыновей" в Берлине, которых нужно "вернуть домой", и в прошлом перед выводом войск "возвращение сыновей из Ливана" - или, для сравнения, как операция в Энтеббе была переименована в операцию "Йони" - мы будем склонны найти более фундаментальное объяснение феномену "культа сына" в израильском сознании.

С самого начала еврейская культура строилась вокруг "культа сына" гораздо больше, чем вокруг "культа отца". От Ицхака Кумера и образа оторванного сына в новой еврейской литературе, через литературу поколения государства, одержимо занимавшуюся жертвованием сыновей как "серебряным подносом", и до образов поврежденных сыновей, пришедших после них - израильское сознание волнуется вокруг образа "коллективного сына" и его повреждения. У этого явления, несомненно, глубокие культурные корни, такие как история жертвоприношения Исаака, история Иосифа, бросание младенцев в Нил и тому подобное - и, конечно, архетип еврейской матери, одержимой своим дорогим сыном и возможным вредом ему. В противоположность культу отца в "Тотеме и табу" Фрейда, культ сына затрагивает самые глубокие коллективные чувства вины еврейского коллектива.

Но все это также играет на более базовой потребности, которую удовлетворяет "коллективный сын" в израильском сознании - это потребность еврейского коллектива воспринимать себя как семью и подтверждать свое существование как таковое. Мало современных народов построено на активном мифе об общем отце, чьими детьми считается весь народ, как еврейский народ. Еврейское существование в диаспоре, больше чем существование как народ, религия, племя или даже община, было существованием как семья. "Брат мой" - это израильское обращение к незнакомцу. Сильные эмоции в общественном дискурсе в Израиле напоминают не легитимные политические разногласия, а семейные ссоры. Ненависть к левым проистекает не из их желания "вернуть территории", а из отрицания ими самой ткани семьи - в этом глубина обвинения в предательстве. Сионизм, возможно, пытался с частичным успехом создать западные правительственные институты для еврейского государства, но полностью провалился, а может и не хотел, в изменении психологической инфраструктуры членов еврейского народа. Киссинджер возмущался тем, что "у государства Израиль нет внешней политики - только внутренняя", но у семьи действительно нет внешней политики - только внутренняя.

Но как справится еврейское сознание - и тем более еврейская семья - с ожидаемым падением ценности сына на протяжении 21-го века? В других человеческих обществах уже заметно падение уровня рождаемости, в то время как израильское общество все еще видит в биологической преемственности, возможно, как реакцию на Холокост, первостепенную ценность. Но очень длинный ряд тенденций - усиление страха перед глобальным потеплением и другими потенциальными технологическими катастрофами, продолжение сексуальной революции в направлении порнографической эры, распад института семьи на осколки и его замена сетью человеческих связей, изменение морального этоса в направлении пост-гуманистического и, возможно, даже анти-гуманистического, цифровая преемственность человека и сознания в эпоху искусственного интеллекта - ожидается, что они бросят беспрецедентный вызов идее человеческой биологической преемственности. Иерусалимский Hyundai, возможно, еще не подозревает об этом, но ХАМАС далеко не самая большая угроза еврейскому культу сыновей. Сможет ли иудаизм сохранить этос сына перед лицом мира, который все больше удаляется от него? Действительно ли сыновья потеряны - и уже не вернутся?

Какое значение имеет рождение и воспитание детей в мире, где искусственный интеллект превосходит человеческий, и рождающиеся люди больше не имеют ценности для прогресса? Будут ли нашими настоящими сыновьями духовные сыновья - компьютеры как ученики человека и его продолжатели - а биологическая преемственность будет отброшена как примитивная идея, утратившая актуальность? Именно центральность сына в еврейской культуре может привести ее к принятию мер, которых другие культуры предпочтут избегать. По мере того как угроза искусственного интеллекта будет усиливаться и приближаться к человеческим способностям, культ сына еврейской матери и инвестиции в его улучшение могут стать фактором, который прорвет сознательный барьер против интеллектуально-генетического улучшения детей. Сегодня человечество готовится к эре искусственного интеллекта с помощью известного метода страуса: глубоко зарывая голову в песок. Если эта тенденция продолжится, страх перед превосходящими нас людьми приведет к превосходящим нас компьютерам.

На первый взгляд, с чисто технологической точки зрения, возможно, человечество может легко победить искусственный интеллект путем инвестиций в собственное интеллектуальное улучшение - ведь в этой гонке на сегодняшний день биология имеет большое преимущество перед технологией, и ее стартовая точка намного выше. Легче генетически улучшить мозг наших детей - фактически, мы иногда делаем это через браки - чем построить искусственный мозг с нуля. Но пока все исследования в направлении человеческого генетического улучшения полностью заблокированы - идеологически и практически - а исследования в области искусственного интеллекта финансируются со всей мощью, которую могут предложить крупнейшие компании мира с помощью лучших умов и ученых - возможно, искусственный интеллект опередит людей в гонке уже в течение следующего века.

Из двух возможных направлений для сверхчеловеческого интеллекта: нечеловеческого искусственного интеллекта и генетической инженерии человеческого мозга, человеческое направление является более легким и быстрым, а также намного более безопасным. В развитии искусственного интеллекта возможен неожиданный технологический скачок фазового перехода (например, самоорганизация или возникновение сознания), в то время как в человеческом интеллекте можно построить постепенный процесс повышения IQ. Кроме того, искусственный интеллект неизбежно чужд нам и, следовательно, потенциально более опасен, чем воспитание детей в наших домах с IQ двести, триста или тысяча. Третья возможность, объединение искусственного интеллекта с человеческим мозгом, поднимает свои собственные опасности взлома мозга и захвата контроля над ним, или его зависимости и потери контроля над технологией.

Но все это не помогает уменьшить силу человеческого сопротивления генетическому улучшению наших детей по культурным, а не технологическим причинам. Но табу на улучшение детей может быть нарушено именно в культуре, которая превыше всего освящает биологическую преемственность и не захочет довольствоваться технологической или сознательной преемственностью. Какая еврейская мать не хочет иметь дома гениального, успешного сына, с которым не сможет соперничать ни один компьютер? Поэтому, в то время как остальные человеческие общества, находящиеся на переднем крае технологии, постепенно теряют биологическое стремление к созданию дома и воспитанию детей и погружаются в технологию - именно иудаизм и его культ сыновей имеет потенциал вернуть домой человеческих сыновей.

Альтернативная актуалия


title: Кадиш кота - Сумерки державы

domain: literature

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Кадиш кота - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life57" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/catandpaste.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Кадиш кота

Я всегда упускаю её сочность и всю ту дикость, что любил когда-то, когда считал её и религиозной, и кошкой, и она тоже любила меня (кто ещё помнит). И кто знает, какие вопли она издаёт за моей спиной, которые все слышат ночью - и все говорят. И позорят меня прилюдно. И чёрный круг стал ходовой монетой среди всех мягких языков, и каждый хочет укусить его, чтобы проверить, настоящий ли он

Автор: Сбитый кот

Почему я перестал быть котом и отказался от девяти жизней? (Источник)

Мне приснилось, что жена убегает из дома, и мне говорят, что теперь она на улице. И я иду проверить комнату дочери - и обнаруживаю, что её тоже нет дома, а сейчас глубокая ночь, и её могут сбить. Я слышу машину снаружи (что делает машина снаружи в такой час?) - и представляю резкий внезапный крик, разрезающий ночь, между скрипом и воем, и сердце уходит в пятки. И я выхожу на улицу неодетый, ни чёрный, ни белый, никакой. И ищу и ищу на улице, в мусорном баке, под баком, но всё, что я вижу постоянно - это чёрное небо. Потому что как-то, сколько бы я ни пытался смотреть вниз, моя голова запрокинута вверх, и я не могу посмотреть вниз, чтобы не упасть, шея просто болит. Словно голова застряла от подушки - и подушка не отпускает. И может быть, я случайно сам наступлю на свою дочь.

И я думаю, какая она бесстыдница, эта женщина, которая всегда кричит на меня при людях, и взяла ли она одежду, или вышла ни с чем. И кем она себя возомнила. Кому она вообще будет нужна, такая неконтролируемая, даже если она убежит далеко-далеко, то, кем она является на самом деле - догонит её. И я знаю, кто она на самом деле. Даже если я уже не знаю о ней ничего другого. И правда, мне кажется, это совсем не похоже на мою жену - сделать такое. Она такая ленивая в постели. Может быть, она не сбежала, а ей нужно было срочно выйти. И поэтому она забыла закрыть дверь, чтобы дочь не убежала. И тогда я тоже не проснулся вовремя, чтобы спасти дочь. Потому что у меня нет ощущения тела жены рядом в постели - даже когда она исчезает в туалет среди ночи. И это неопровержимое доказательство, потому что оно происходит во сне и подсознании (и жена тоже знает) - это показывает, что я на самом деле не люблю её.

И если дочь ползёт по улице одна, или даже продвинулась и идёт на четвереньках, машина может её не заметить. И я очень осторожно пытаюсь ногами почувствовать, там ли она, ощупать там внизу, а небо наверху чёрное-чёрное, и единственное, что можно увидеть - это луну. И я понимаю, что настал момент, о котором я годами знал, что он наступит. Потому что вот на небе светит обратная сторона тёмной стороны чёрного круга. И теперь все видят меня и знают, они знают, что происходит на другой стороне, и все сразу перейдут на сторону жены. Потому что моя другая сторона - это освещённая сторона, как экран в темноте. И мне приходит в голову, что может быть жена читала меня на компьютере, когда я пишу рядом с ней, когда она спит в постели. Только это объясняет её поведение. Она только притворялась с закрытыми глазами.

И теперь она пошла читать сны в интернете, пока я сплю, и она думала, что всё о ней, потому что это действительно звучит как о ней, снаружи. И она обиделась до глубины души и убежала наружу - и жалуется всем и воет всю ночь в сторону луны, на каком-то мусорном баке, откуда это взялось, я не могу понять. Потому что моя голова застряла в облаках, и я всегда упускаю её сочность и всю ту дикость, что любил когда-то, когда считал её и религиозной, и кошкой, и она тоже любила меня (кто ещё помнит). И кто знает, какие вопли она издаёт за моей спиной, которые все слышат ночью - и все говорят. И позорят меня прилюдно. И чёрный круг стал ходовой монетой среди всех мягких языков, и каждый хочет укусить его, чтобы проверить, настоящий ли он.

И говорят мне в синагоге, потому что вдруг синагога открыта ночью и полно людей, и я опоздал на молитву, даже не зная, что есть молитва. И повезло, что я вообще вышел из дома, и может быть, это слихот [покаянные молитвы], хотя это на самом деле нелогично, что Страшные дни [период от Рош ха-Шана до Йом Кипура] начались раньше времени. И оказывается, что с головой так вверх я зашёл в синагогу, не заметив, и мои глаза застряли наверху в женской секции. И мне стыдно, что увидят, как я смотрю в женскую секцию, хотя меня всегда ужасно интересовало, что там происходит, и всегда туда на самом деле молился, и туда направлял свои каванот [молитвенные намерения], пока не женился и не понял, что молился другим богам. И говорят мне на задних скамейках, где все опоздавшие разговаривают. Ты не знаешь, что случилось с твоей дочерью. Уличная кошка. Как тебе не стыдно показывать своё лицо в синагоге? Когда все знают? Когда все-все знают? И только ты притворяешься, что не знают. И что ты не понимаешь, что знают. И я не понимаю - что все знают?

И все говорят во время молитвы и не молятся, до такой степени, что непонятно, что превращает это в молитву, а не в разговоры. И в своей щедрости к тупому кругу, потому что я ничего не понимаю, тупой как его шляпа, они также намекают ему, что все говорят о ней, и чтобы я не был наивным. Она дикая и живая, как её мать, и привлекает даже больше неё, то что ты её отец не значит, что у тебя нет глаз (посмотри, какая грудь стала у твоей дочери, что никакая рубашка с пуговицами не может скрыть!), и она даже не умеет смотреть на пешеходном переходе. И теперь может легко оказаться, что найдёшь её сбитой по дороге домой. И я снова выхожу на улицу, и снова смотрю за мусорным баком. Может быть, она вернулась, хотя ночь не закончилась, и кто знает, что делают светские ночью. И что делают кошки по ночам.

И не то чтобы мне действительно было важно, и уж точно я не хочу знать, но кто знает, кто знает, вернётся ли она ещё после молитвы домой девственницей из женской секции. Особенно если она вернулась кошкой и реализовала то, что всегда было внутри её матери (и я всегда знал), чего она сама не реализовала (из-за меня. И она это знает). Но я знаю, что после этого она никогда не расскажет мне и навсегда между нами будет стена разделения, и начало её отношений - это на самом деле конец наших отношений, и я остался единственным мужчиной в доме. И даже я не по-настоящему дома, потому что я скрываю, кто я - даже от стен. И поэтому я пишу в темноте ночью, когда белые стены чёрные, и похоже, что жена увидела. И сбежала от меня быть сочной светской, как та, о которой я могу только мечтать (теперь, когда она знает, о чём я мечтаю).

Потому что что толку быть религиозной сексуальной под одеждой, замужем за закрытым человеком, который не умеет наслаждаться ею, который никогда не смог по-настоящему полюбить её (а только влечься к ней), который скрывает даже от себя, кто он, и зависим от обсессивного бесконтрольного сокрытия. Кошмар, который преследует его всю жизнь - это что его раскроют, и он всё время мечтает и не видит дороги, и может скатиться по лестнице. Нет. Нет. Не может быть, что все эти годы она не подозревает. Моя жена точно знает. И просто не говорит. И то, что случилось сейчас - это просто дочь узнала. Потому что она выросла, и она развила женское шестое чувство. И она наконец поняла, кто её отец. И поэтому я больше не увижу её. Да, только сейчас я понимаю, что произошло. Это она сбежала - а жена пошла искать её, и не нашла, и потерялась. Жена больше не могла игнорировать кошачью сущность моей дочери. Ужасное открытие, что она кошка, и никакие длинные чулки не помогут. И только меня оставили здесь в чёрном мире, как сухое дерево. Они уже в мире кошек - а я всегда останусь в мире снов.

И вот именно когда я возвращаюсь с молитвы домой уже отчаявшись, за мусорным баком наконец есть женщина. Красивая фигура в профиль, с красивой грудью, и я подглядываю, но но - я вижу мою покойную маму. И она выглядит как когда была молодой, моложе меня сейчас. И мне стыдно, что она узнает, что из меня вышло, и что вышло из моей дочери. Но она кричит на меня, что моя дочь злится на меня. Очень очень злится и чтобы я не приближался, что она поцарапает. Потому что она не простит мне, что я бросил её, и что я лгал ей. Не потому что я сказал ей ложь, а потому что сам был одной большой ложью, и поэтому именно потому, что я говорил правду - я солгал по-крупному. Но я вообще не реагирую и не слушаю на этот раз и не злюсь и не дам маме испортить и это, потому что я не видел её годами. Вообще с тех пор, как она умерла.

И я начинаю плакать мама, и решаю. Потому что вот последний шанс, кто знает, увижу ли я её снова, и я должен хоть раз рассказать ей. Беру на себя обязательство выйти из шкафа, сделать то, что не мог при её жизни. Раз в жизни рассказать кому-то перед смертью, что я скрываю и несу всю жизнь, как хвост в горле. И кто лучше моей мамы - которая уже умерла, и унесёт мой секрет в могилу, с собой, глубоко глубоко в землю.

Мама, знай, что ты не знала, кто я. Что я скрывал, кто я, всю жизнь. От всех всех, с юного возраста, ещё до того, как я что-либо понял - я понял, что должен скрывать. И ты моя мама и ты не знаешь меня, ты понимаешь, мама? Ты понимаешь, что это значит для мамы не знать своего сына? Я не тот, кем ты думала. Ты не родила того, кем ты думала. Я хочу выйти из шкафа, я должен - я, мама - я кот. Я всегда знал, что я кот, и поэтому знал, что ты не сможешь гордиться, и поэтому делал то, что делал. Чтобы не разочаровать. Потому что ты была очень гордой женщиной, и справедливо мама, но нет справедливости. Есть кот.

И вдруг у меня тяжёлое чувство ошибки. Непоправимой ошибки. Ненужного горя, которое я причинил маме по глупости и эгоизму. Потому что я ведь уже знаю, что скажет моя мама, после того как я потерпел неудачу в отношениях со всеми женщинами в моей жизни, три поколения разочарований: Я не растила кота в этом доме! И будут крики: из-за тебя твоя мама снова умрёт от горя во второй раз, и вернётся на кладбище, и ты будешь видеть её только на поминках. Ты кот? Так будь котом, который говорит кадиш [поминальная молитва].

Но моя мама только наклоняется к тротуару погладить меня сверху, как длинная рука, протянутая из женской секции в мужскую секцию, и говорит: я всегда знала, что ты кот. Я только ждала, когда ты сам это обнаружишь. Это было ясно мне с тех пор, как ты был маленьким. И ты остался маленьким. И никогда не вырос. Ты не был как другие дети, которые бегают, а ленивый толстенький и круглый, которого я едва будила с постели на молитву, и всегда ты топал бархатными ножками по дому и пугал меня сзади и устраивал мне сердечный приступ. И везде ты ходил в маскировочных цветах и весь в пятнах, чтобы тебя не видели, но ты выделялся и на чёрном фоне, и на белом фоне, и у тебя не было укрытия нигде, кроме как под одеялом, которое я купила тебе. В постели. И я мама, и поэтому я принимаю тебя таким, какой ты есть с небес, хотя остальной земной мир никогда не примет тебя при жизни, и даже после смерти. Ты мой сын, и я всегда буду твоей мамой, которая заботится о тебе, кот, собака или даже мышь. Но пожалуйста, пожалуйста, начни относиться к себе серьёзно - и перестань делать из себя посмешище.

Ночная жизнь