html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Предвыборная речь Змея - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary18" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/sockpuppet.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Предвыборная речь Змея

В райском саду на земле снова проходят выборы. Попробуйте интересное упражнение: пройдитесь по всему политическому спектру и попытайтесь всем сердцем и душой отождествить себя с каждой из партий – от крайне правых до крайне левых, от ультраортодоксов до арабов. Чем шире спектр партий, за которые вы сможете захотеть проголосовать, несмотря на острые противоречия между ними – тем больше ваш разум откроется для нового и захватывающего концептуального мира

Автор: Первый Змей

Змей о хвостатости правительства (источник)

Я шепчу своей подруге-левачке: люди не будут голосовать исходя из материальных вещей, которые кажутся тебе важными. Почему? Потому что мы живем в утопическую эпоху, где нет экзистенциальных забот, и поэтому выборы – это вопрос самовыражения, почти как искусство, они имеют заметное эстетическое измерение – в модернистском смысле. То есть уродство может быть эстетичным, и есть бесконечное множество творческих вкусов в выборе между "да" и "нет", то есть люди найдут целый спектр идейного и культурного выражения даже просто в выборе между "да" и "нет". Соревнование идет за обоснование, а не за выбор, потому что каждый хочет быть оригинальным в одном и том же выборе. Индивидуализм важнее результата. Какое чудесное время для жизни! Хлеб такой дешевый, личная безопасность на уровне 99.99% – ты не боишься ходить по улицам, можешь спать с кем хочешь и сколько хочешь, не беспокоясь о детях или наказаниях, читать что угодно в библиотеке, вода чистая и бесплатно доступна, короче, абсолютно утопическая эпоха по меркам любого общества прошлого (и уж точно по сравнению с бабушкой во время Холокоста [Шоа], что, возможно, является парадигмой антиутопической эпохи, просто чтобы установить планку).

Возможно, только работа остается последним ограничением личной свободы, но никто не заставляет тебя работать. Есть пособия, сбережения, посмотри на меня! Выбор – между разными видами роскоши. И поэтому он становится не материальным, а идейным. Военное противостояние – это, по сути, национальный спорт, в котором есть немного опасности, как в любом спорте, но в принципе вопрос в том, какой счет, сколько мы забили арабам по сравнению с тем, сколько проиграли. Это не личная угроза на ежедневном экзистенциальном уровне. Так что это просто еще один вид роскоши. В конечном итоге мы голосуем против нацистов. И весь вопрос в том, какой выбор больше против нацистов, и здесь уже могут быть разные интерпретации. Правые евреи дальше от нацистов, чем левые евреи? Это вопрос содержания против формы. Каждый из них ближе к нацистам в каком-то смысле, но правда в том, что оба так далеки, что трудно решить, и это потому, что мы живем в утопическую эпоху, противоположную Холокосту, то есть воплотилась утопия, противоположная гитлеровской.

Выбор между хорошим и хорошим, и трудно решить. Все партии хороши, каждая по-своему. Все правы разными способами. В каждой есть своя эстетика, с каждой я могу отождествиться. Если бы можно было голосовать за всех. На самом деле можно. Кто не голосует, фактически отдает свой голос всем партиям. И правые, и левые, и центр, и религиозные, и русские, и ультраортодоксы, и арабы – все прекрасны. И именно это самый уникальный выбор. Сколько людей в стране действительно могут так чувствовать? Так думать? Сколько людей, живущих в утопии, могут знать, что они живут в утопии?

Ведь очевидно, что люди, живущие в утопии, не могут осознавать этого. Это первый урок райского сада. Он требует отсутствия знания. Мы живем в самом безудержном сексуальном празднике за всю историю человечества, в самом ахашверошском [как у царя Ахашвероша из книги Эстер] пиршестве изобилия, даже фараон не мог себе представить супермаркет. Посмотри, как они восхищались финиками. Финиками! Это был шоколад древнего мира, эта ерунда. Ты понимаешь разницу? И мы также шествуем в самом свободном и богатом литературном и интеллектуальном карнавале, который когда-либо существовал. Можно прочитать все одним движением клавиатуры. Интернет – разве это не утопия? Фейсбук – разве не утопия? Даже утопия Просвещения воплотилась. Чего еще вы хотите. Чего еще вам не хватает в этом мире.

Демократия – это представление, развлечение. Потому что хлеб есть. А для чего развлечения? Развлечения для избалованной, сытой, образованной, утонченной, декадентской толпы, для публики мира искусства или болельщиков той или иной команды. Поэтому нет насилия. Потому что это демократическая игра. Спорт. Максимум – болельщики плачут или в экстазе. Но важно ли, чтобы толпа знала об этом? Нет, наоборот, важно, чтобы не знала. Чтобы не осознавала своего объективно прекрасного положения, и продолжала играть, продолжала стараться и работать и потреблять и опасаться и мобилизоваться и прилагать усилия, продолжала все дальше и дальше удаляться от нацистов. В этом райском саду мне нельзя быть змеем. Пусть толпа продолжает развлекаться в наготе, а змей пусть извивается в одиночестве на древе познания. Поэтому, женщина, не ешь. Это невкусно. Иди, вернись к Адаму и занимайтесь сексом. Бог любит вас тупыми.

Альтернативная актуалия


source: degeneration-of-nation

source_format: html

domain: commentary

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Идеология в кризисе: об инновационной идеологии как замене консервативной идеологии (часть 2) - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary36" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/mvp.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Идеология в кризисе: об инновационной идеологии как замене консервативной идеологии (часть 2)

Инновационность схожа с консерватизмом в том, что предпочитает заменить идеологию методологией, но просто выбирает более обоснованную методологию, чем консервативная - и главное, более быструю и гибкую. Политология в наши дни призвана расширить свои горизонты и применить уроки и методологии обучения, освоенные в теории организаций и в мире алгоритмики. Тогда она обнаружит, что перед ней открываются новые горизонты огромного организационного методологического опыта, основанного на миллиардах лет эволюции (эволюционные алгоритмы и алгоритмы, вдохновленные нейронауками), на новых математических и физических идеях [не дай Бог], на самом научном методе - а также на уроках из мира стартапов, действующего в экстремальных условиях среды

Автор: Вчерашние новости

Максимальное ускорение: организационная антитеза консерватизму, впервые делающая возможным видение эмпирического государства благодаря информационным технологиям (источник)

О государстве как организации и об организации как государстве

В наши дни главная значимость исторического философского изучения теории государства касается не самого государства - а организации. Сегодня организационная философия включает в себя философию государства как частный (и важный) случай, но её область охватывает намного больше, чем государство, которое является проблемной организацией в упадке, простираясь к центру нашей экономической и технологической жизни - построенной как бесчисленные организации. Платон не знал ООО, или фондовый рынок, или современную армию, или академический факультет, или интернет-корпорации, или весь тот огромный организационный мир, который окружает нас сегодня и во многом определяет нашу судьбу и сознание, но его идеи об идеальном государстве можно перевести в идеи об идеальной организации - и в организационную теорию - как и идеи любого классического мыслителя в истории политологии. Так мы можем проецировать на теорию организаций и разделение на правых и левых, или спор между консерваторами и революционерами. И это работает и в обратном направлении: мы можем проецировать идеи из организационного мира в мир государственный.

Как пишет Платон в "Государстве" - крупные буквы государства позволяют легче прочитать этическую карту, чем более мелкие буквы человека, или, возможно, организации. Но может быть верно и обратное, и именно мелкие буквы организации позволяют предвосхитить письмо, которое еще не достигло государственного уровня. И поскольку малые организации (например, стартапы) находятся сегодня под гораздо более жесткими системами ограничений, чем государство, и даже более крупные организации, такие как корпорации, их эволюция намного быстрее, и им пришлось адаптироваться таким образом, к которому государство еще не приспособилось - и именно там мы часто находим последнее слово с точки зрения организационной адаптации. Но являются ли эти организации консервативными? Ну, в самом деле. С другой стороны, это определенно и не хаотичные организации. Или организации, где есть свобода. Или равенство. Или братство. Эти организации нашли методологию, которая максимизирует только одну ценность: инновационность. И так же на государственном уровне - против растущего правого консерватизма наших дней, на фоне растущих страхов перед будущим, угрожающего замедлить и затормозить развитие цивилизации на критическом этапе, следует противопоставить не беспомощных и нерелевантных левых, а метод инновационности.

Можем ли мы представить коммерческую корпорацию, принимающую консерватизм как метод? Сколько времени потребуется такой корпорации, чтобы обанкротиться в современной деловой среде? Так почему же мы рекомендуем государству то, что никогда бы не порекомендовали организации, в которую вложены наши деньги (даже деньги консерваторов)? И в нынешней ситуации, когда государство все больше приобретает черты коммерческой корпорации, конкурентоспособной на глобальном рынке, почему не поверить, что время государственного консерватизма тоже прошло? Чтение мелких букв стартапа или человека, требующего постоянных изменений, учит нас о средних буквах корпорации, которая учит нас о крупных буквах государства. Консерватизм кажется подходом, находящимся в беде, как и корпорация, которой сегодня управляет идеология - тоже в беде. Консерватизм ведет прошлые войны против больших идеологий и их революций, но война будущего - это именно быстрые, частые, адаптивные, творческие - и не идеологические изменения. Когда среда меняется быстро, глупо с эволюционной точки зрения сохранять постоянную или низкую скорость мутаций и не увеличивать экспериментирование быстро. Это рецепт вымирания вида, как и рецепт вымирания государства (вполне вероятная возможность в следующем столетии! И именно из-за его встроенного консерватизма). Если так, то в чем источник привлекательности консерватизма в эпоху беспрецедентных инноваций?

Консервативные инновации и инновационный консерватизм

После примерно ста лет модернизма разрушения прошлого и пустых инноваций ради инноваций во многих культурных и академических областях, сопровождавшихся масштабной промывкой мозгов, консерватизм и традиционные (а иногда и религиозные) концепции часто сияют подрывным светом, окруженным ореолом андердога, разрушителя условностей и парадигм, иконоборца и нонконформиста, привлекающего многих - из-за новизны в них (какая ирония!). Но коррекция, в которой нуждается модернистская инновационность, не реакционна и не через консервативный антитезис (чье достоинство сохраняется на своем месте, как баланс модерну), а через синтез между консерватизмом ради консерватизма и инновациями ради инноваций. Самый эффективный и инновационный метод инноваций, известный нам - это научный метод - и он сохраняет впечатляющую консервативную непрерывность знаний. Этот метод использует эксперименты, случайность и статистические инструменты для выведения заключений в сложных и хаотических средах. Этот метод также является вдохновением для идеи "бережливого стартапа" [lean startup], которая является фундаментальной организационной идеей современного стартап-мира, сформулированной Эриком Рисом и распространившейся как пожар в поле (быстрая адаптация, мы говорили?). Речь идет о стартапе, который проводит научные эксперименты (случайные и контролируемые) над своей хаотической бизнес-средой и быстро меняется в соответствии с результатами эксперимента. Кроме того, как научный исследователь, он быстро начинает с простых гипотез и продвигается к сложным через идею MVP - Minimum Viable Product [минимально жизнеспособный продукт], что в переводе на крупные буквы государства это Minimum Viable Policy [минимально жизнеспособная политика]. Это означает быстро выпускать во внешнюю хаотическую среду самую простую минимальную политику - чтобы проверить её и улучшить в коротких циклах. Насколько эта идея отличается от больной практики ранней и неудачной оптимизации политики и законов "умными" законодателями без их практической проверки? И насколько быстрее и эффективнее консервативных процессов определения политики с бесконечными балансами и обсуждениями.

Эта стартаперская методология на государственном уровне будет выглядеть примерно так: инициирование бесчисленных контролируемых экспериментов (включая использование случайности), в малом или широком масштабе, изменений политики, и постепенное распространение успешных и обоснованных из них на все государство как расширяющийся эксперимент, стремясь к быстрой эффективности и оптимизации. Все это при открытости к проверке диких гипотез и иногда даже случайных мутаций политики. Введение случайности в отношении населения, конечно, не оправдано идеологически (почему, например, размер пособия должен случайно варьироваться между индивидами в экспериментальной группе?), но оправдано методологически. Такое государство не формирует политику, а проводит контролируемые эксперименты над своими гражданами, и возможно, над своими врагами, и действует согласно результатам. Фактически, такое государство - это методология, или область исследований, изучающая граждан определенного государства. Какая система голосования повышает явку? Давайте проведем эксперименты. Какая система налогообложения увеличивает сумму доходов государства и частных лиц? Проведем эксперименты. Какая политика приводит к меньшему насилию из арабской деревни на территориях? Давайте проведем эксперименты. Традиции и идеологии не важны - только результаты. Спор может оставаться о измеряемых целях, но путь следует оставить экспериментаторам. Изменения политики, не основанные на эмпирических экспериментах - нелегитимны (как отличается от современного законодательства!). Поэтому этот метод основан на опыте гораздо больше, чем консервативный метод, который в конечном итоге склоняется к очень консервативному, человеческому и ограниченному опыту - опыту прошлого. Это вместо того, чтобы превратить опыт в механизм, исследующий настоящее и по нему формирующий будущее - как в инновационном методе.

Будущее политологии

В конечном счете, учитывая частые изменения в мире, ни слева, ни справа нет тех, кто думает, что государство не должно постоянно меняться. Главный вопрос - какой правильный метод для государства. Идеологическое мышление, как справа, так и слева, представляет конечную цель, к которой должно стремиться государство, как функция стремится к предельному значению. Это мышление уже "разгадало" правильный алгоритм и стремится только реализовать его и продвигать все время к его цели - обучение идет в фиксированном направлении. Прагматично-реалистическое мышление представляет жадный алгоритм, пытающийся оптимизировать в краткосрочной перспективе (а популизм - это жадный алгоритм по отношению к внутренней реальности вместо внешней). Напротив, консервативное мышление подчеркивает именно необходимость в непрерывном и постепенном алгоритме обучения, взвешенном с прошлым, который не чувствителен к шумам настоящего и каждому новому данному. Консервативный алгоритм менее уязвим к необоснованным обобщениям, но с другой стороны намного медленнее - что неприемлемо в ускоряющемся мире, в отличие, возможно, от постоянной среды. В ускоряющейся среде есть потребность в гораздо более быстром алгоритме, и с другой стороны нужно сохранять его обоснованность - и для этого можно просто собирать гораздо больше данных, не только данные прошлого, но через активные эксперименты. К нашему счастью, научный метод хорошо работает уже около 500 лет, и к нашему еще большему счастью, информационные технологии впервые позволяют применить его на государственном уровне - на гражданах, как они позволяют стартапу применять его на уровне программного обеспечения - на пользователях. Результат будет один: беспрецедентные инновации и беспрецедентная обоснованность - благодаря государственному эмпиризму. Консерватор подобен убежденному ученому-эмпирику, который игнорирует научный метод, основывается только на естественных, а не инициированных экспериментах, и предпочитает отдаленную во времени (и предвзятую) базу данных актуальной и случайной базе данных. В этом смысле он ученый-теоретик (который резко критикует теоретического ученого!) - вместо лабораторного ученого.

Когда сам человеческий мир стоит перед переходом к полу-человеческому обществу (и не обязательно пост-человеческому), консервативное осознание исторических человеческих слабостей не является правильным сознанием для борьбы с изменениями, потому что главная угроза исходит именно от новых человеческих слабостей (например, неврологическая зависимость от push-информации с экранов) и компьютерных слабостей - и балансы прошлого аннулируются. Поэтому именно метод без человеческих сентиментальностей, как научный метод, лучше построен для борьбы со сложностью будущего, чем человеческие неврологические предубеждения. Консерватизм, вероятно, был средним и разумным историческим идеалом для человеческого государства, но как жаль, что сегодня мы уже стоим на пороге алгоритмического государства, которое позволяет совершенно иную организацию, и новые формы левого режима (например, алгоритмический коммунизм, где экономика планируется центральным алгоритмом эффективнее капиталистического). Против планирования сверху вниз (что является истинным значением левых) и формирования снизу вверх (истинное значение правых) - двух алгоритмов с известными недостатками, зависящих от больших и медленных циклов обратной связи - нужно поставить короткие циклы экспериментального государства. Возможно, консерватизм был в прошлом лучшей стратегией для управления делами настоящего (оптимизация согласно опыту прошлого), но дело человеческого общества никогда не было в настоящем - а в будущем. Это от природы человека как машины будущего, и отсюда революционность и инновационность человеческого общества. Сегодня - будущее актуально как никогда, а консерватизм менее уместен, чем когда-либо - и эта ситуация только усугубится, как любая гуманистическая реакционная реакция на эпоху информации и становление сверхчеловеческого интеллекта, как слева, так и справа. Не природа человека, хорошая или плохая, является проблемой нашей жизни - а природа компьютера.

Альтернативная актуальность


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Возможна ли сексуальность без греха? Движение #MeToo заново утверждает идею греха в секуляризованной сексуальности - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary7" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/eve.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Возможна ли сексуальность без греха? Движение #MeToo заново утверждает идею греха в секуляризованной сексуальности

Средневековье возвращается - и это позитивное развитие. Секуляризм никогда не избавлялся от религиозной основы в своём фундаменте, и неспособность сделать это в сексуальной сфере привела к большим и ненужным страданиям

Автор: Святой Котолий

Адам и Ева - Франц фон Штук (источник)

Известный аргумент религиозных интеллектуалов против движения секуляризации заключается в том, что секуляризация не является "подлинной", а лишь маскирует скрытые религиозные идеи, и поэтому секулярная маска неизбежно становится поверхностной, подражательной и даже извращённой и смехотворной по сравнению с оригиналом. Так, например, идея святости искусства на Западе родилась из его роли в христианской религии, и когда искусство было отделено от своего источника, оно поначалу сохранило ореол святости в различных практиках поклонения, например, в отношении к самому художнику как к "святому" и в специальных храмах этой религии - музеях. Религиозно-консервативный критик культуры утверждает, что под секулярной маской была скопирована религиозная структура, но со временем она превратилась в пустую и оторванную структуру, результатом которой стало неаутентичное искусство, лишённое глубины и серьёзности, и более коммерциализированное, чем любой развращённый религиозный институт.

Религиозная генеалогия часто идентифицирует психологию как религиозную идеологию, развившуюся в основе западного секуляризма, и видит в ней тусклую замену истинной религии. Фрейд воспринимается как современная и шарлатанская версия Павла или Мухаммеда - популяризатор религиозных концепций, берущих начало в хасидском иудаизме его семьи, продающий выдуманный миф массам. Цадик [праведник в хасидизме], помогающий соединению Бога с Шхиной [божественным присутствием], заменяется младенцем, ревнующим к сексуальности отца с матерью, когда в секулярной версии он, конечно, восстает против отца (который является источником закона). Но поскольку это извращённый и произвольный миф, он не выдерживает проверку временем, как древние мифы. Секулярная идея души - которая быстро деградировала до мозга - покажется поверхностной и неудовлетворительной по сравнению с глубинами, которых касается религия в своём обращении с душой и духом. А секулярная психологическая терапия будет критиковаться как скатывающаяся к детскому и жертвенному нарциссизму - жалкая замена исповеди, предстояния перед Богом или обращения к священным текстам, богатым литературными и духовными качествами.

Эта религиозная критика культуры увидит также в важнейших секулярных движениях нашего времени, таких как движение за сохранение планеты Земля, ложное религиозно-мессианское измерение, которое отвечает на потребность в апокалипсисе через прозрачную религиозную сублимацию. Секуляризм заменил страх перед адом страхом перед глобальным потеплением, а желание достичь рая - зелёным стремлением сохранить качество окружающей среды и экологический баланс. С этой точки зрения, вся экологическая тенденция в культуре является секуляризованной версией мифа об утраченном рае, которая отвечает на базовую религиозную основу, находящуюся внутри каждого человека - даже самого секулярного.

С этой точки зрения критики культуры #MeToo выглядит как ещё одно движение провала секуляризации. Возможно, величайший секулярный культурный проект двадцатого века, следующий за сексуальной революцией, феминистской революцией и ЛГБТ-революцией, заключался в создании сексуальности без доминирующего понятия греха. Идея вины была заклеймена как подавляющая здоровую сексуальность и сексуальное удовольствие, сексуальная мораль воспринималась как вредная и примитивная идея, обречённая на исчезновение, и даже измена больше не рассматривалась как грех. В результате, секуляризованная и освобождённая сексуальность стала центральным источником притяжения западного секулярного мира и его пропаганды против религиозного мира и консервативных культур по всему миру.

В мире, где влечение тождественно добру, нам трудно понять почти самоочевидное в прошлом отождествление сексуальности со злым началом. Какое расщеплённое самовосприятие создавалось, когда секс был демоническим искушением с одной стороны и желанным с другой? Возможно, это источник разделения между телом и душой, характерного для средневекового мировоззрения. Чувствуем ли мы сегодня себя всё ещё состоящими из двух отдельных сущностей - души и тела? Если ответ отрицательный, возможно, вследствие освобождения от вины за телесное удовольствие наше самовосприятие изменилось настолько, что философские проблемы, считавшиеся вечными, такие как психофизическая проблема, потеряли свою остроту.

Движение #MeToo учит нас, что разделение между сексуальным злом и сексуальным добром, вероятно, лежит в основе человеческой души, и не только в экстремальных извращённых и насильственных случаях или в отсталых культурах, но и в обычной и нормативной сексуальности, которую переживают люди в секуляризованном западном мире, и в самых повседневных отношениях между полами в нашем обществе. Оно устанавливает новое и доминирующее понятие сексуального греха, которое, как и предыдущие понятия сексуального греха, присутствует во всех аспектах сексуальности и влечёт за собой ритуальные обряды вины, осуждения, исповеди, отлучения, осквернения, жертвенности, очищения через разговор, падения святых и соблазнения невинных, и прочие религиозные и даже средневековые концепции. Удивляет ли нас, что сексуальный грех почти так же распространён, как сама сексуальность? Что сексуальное образование включает в себя борьбу с влечением? Что зло заложено в сексуальности не меньше, чем добро? Ведь это было базовым пониманием и ощущением реальности домодернового мира. И научимся ли мы перенимать из религиозного мира также другие практики, связанные с грехом - такие как искупление и покаяние?

Альтернативная актуалия


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Желание быть Америкой: о жалкости "эфиопского протеста" - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary27" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/gizanut.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Желание быть Америкой: о жалкости "эфиопского протеста"

Политическая кошка: вторая колонка в новой рубрике Бильхи Реувен. На этот раз домашняя кошка преследует огромного и устрашающего черного кота с дредами, грувом, капюшоном и блингом [bling - броская бижутерия], который выглядит как настоящий король помойки и называет себя Нигер, но почему-то говорит с американским акцентом, что все портит. О еще одной жертве политики хвостизма

Автор: На третьем этаже черная кошка

Аутентичный израильский протест против эфиопского рабства и эфиопского апартеида и эфиопской расовой сегрегации (источник)

Когда Рои Хасана однажды вынудили признаться в источниках его поэзии, обнаружился неудивительный ответ. Не восточная поэзия, не литургические песнопения или макамы [классический жанр арабской литературы], не испанская поэзия или влияния великолепной арабской поэзии - а американская черная культура и ее растиражированные медийные образы: обожаемые рэперы, НБА, идеология "бескомпромиссного" сопротивления белым, и в лучшем (и претенциозном) случае - джаз. Отсюда все - подражание и копирование черной американской идеологии в израильском пространстве - что прекрасно объясняет успех ("В 23 года у меня была хип-хоп группа, единственная группа, которой я горжусь до сих пор. Она называлась Каша Баша, и там я действительно чувствовал, что пишу поэзию"). Аутентичность протестной поэзии, которую здесь превозносили как подлинную восточную и самобытную, - это достойная притча о эфиопском протесте, который здесь превозносится как самый что ни на есть аутентичный.

Дешевое и прозрачное американское подражательство является главной характеристикой израильских медиа, чей мир образов происходит из американских сериалов, которые они смотрят каждую ночь - на протяжении нескольких десятилетий. Сколько лет мы ждали, чтобы у нас появились свои черные, чтобы мы могли быть хорошими белыми, привилегированными, моральными, с чувством вины (за рабство!), и тоже играть в повторяющийся сценарий, который мы смотрим каждый вечер, который формирует наше сознание, но все еще остается нам чужим? С эритрейцами это не сработало достаточно хорошо, Черные пантеры - ну, это было во времена Голды, арабы - вообще отказались играть эту роль. И вот - эфиопы.

Эфиопский юноша погиб при неясных обстоятельствах от рук полицейского? Это наш шанс пожить американскими левыми, американской мечтой, это же точно подходит под сценарий "Black Lives Matter". Мы тоже Америка. Неважно, что всего две недели назад, в другом полицейском деле, всем стало ясно, насколько неуловима истина - теперь наша очередь быть на стороне подстрекателей, а "их" очередь просить подождать результатов расследования. Но что поделать, американский культурный империализм всепроникающ - и сами эфиопы подвержены влиянию его образов, его идеологии, его манипулятивных ценностей и желания "быть Америкой". Они тоже Рои Хасан. Они тоже хотят занять черную, престижную ячейку, с ее воображаемым культурным капиталом - ячейку "против". И они тоже смотрят YouTube и телевизор (да, у эфиопов есть смартфоны и телевизоры!). Гарлем здесь, не так ли?

И как обычно шествует привычный хор, который объясняет про дискриминацию, про экономические источники протеста (Маркс!), про отчуждение. Все знают свою роль (включая эфиопов), и все как предписано голливудским сценаристом, который, что поделать, очень любит снимать черных в криминальных сериалах (а разве сами полицейские не подвержены этому влиянию? Разве они не смотрят Netflix? Сколько наркосериалов и криминальных фильмов посмотрел средний полицейский?). А того, кто действительно виноват в бедственном положении эфиопской общины, в утрате ее этоса и превращении в легкую добычу для паразитической и подражательной идеологии, и, к сожалению, также такой, которая возвеличивает преступность как культурного героя - молчок. Ведь это сама светская элита разрушила традиционную эфиопскую культуру, ее подлинные общественные и идеологические структуры (да, на этот раз без кавычек), уникальнейший еврейский этос и культуру, которую она сохранила (включая язык!) - с помощью своей идеологии, проверенным методом, который работает на традиционные общества уже триста лет как пневматический молот. То, что называется - процесс секуляризации.

Альтернативная актуалия


text:
Сумерки державы

Сумерки державы (часть 3): Нравоучительная беседа - что культура требует от нас?

В чем разница между декадансом конца XIX века и упадком начала XXI века? Почему наша увеличенная продолжительность жизни позволяет нам вести совершенно иное творческое существование, чем в прошлом? Действительно ли наше поколение особенное, или оно просто слишком затянулось? И как Бреннер [известный еврейский писатель], архетип профессионального обличителя поколения, виновен в остром конфликте в Израиле между сторонниками и противниками Биби [Нетаньяху]? Вот решение всех проблем нашего поколения - через еще одно поколение

Автор: Для растерянных поколения

Человеческое общество: Человеческий маятник (Источник)

Время от времени я читаю современные тексты, которые ставят своей целью решить какую-то проблему человека - то есть, ставят в центр внимания обычного человека и пытаются ему помочь - и анахроничное чувство постепенно овладевает чтением. В наши дни те, кто пытается всерьез что-то исправить "в человеке", не могут не вызывать улыбку, ведь кажется, что каждый разумный уже понял - "человек" просто идиот. Нет смысла им заниматься. "Общество", еще одна желанная цель для исправителей, состоит просто из очень широкого спектра глупостей - и нет причины им заниматься. "Публика" - это всего лишь эклектичное собрание личностных проблем и неисправимых неврологических слабостей - поколение уходит и поколение приходит, а глупость вечно стоит. Они всегда стадо чего-то довольно тупого, надеемся, не слишком кровожадного. Они никогда не учатся. А если они и учатся чему-то трудным путем, например на войне, то через поколение или два уже забывают. К сожалению для индивидуалистов и коллективистов alike - ни индивид, ни общество не являются по-настоящему обучающимися системами. Так какая же единственная система в нашем мире действительно учится и несет на себе весь прогресс? Культура.

Политика, например, не является настоящей системой обучения. Политика всегда была и всегда будет набором идиотизмов (обычно как раз с хорошими намерениями, или по крайней мере с каким-то идиотом+измом), которые распространяют полезные идиоты, которыми руководят глупцы, за которыми следует очень длинная колонна болванов. Бен-Гурион был продуктом целого поколения, а не исключительной индивидуальности, и это поколение училось слишком тяжелым путем - крах Европы и Холокост. Следующее поколение уже было глупее, а поколение после него (нынешнее) уже вернулось к среднему историческому уровню глупости. Поэтому всегда лучше сократить сферу политики, точно так же, как лучше сократить сферу государства (на самом деле, причина, по которой лучше сократить сферу государства, заключается именно в том, что лучше сократить сферу политики, а не какая-то чисто экономическая причина: экономическая проблема проистекает из общей глупости).

Придет ли спасение от индивидуума? И индивидуум бесполезен, вопреки ницшеанскому мышлению, и мы бы не помнили самого Ницше - если бы не его книги. Только ценный вклад в культуру - будет помнится. И на самом деле толпа идиотов это понимает, и штурмует в массах врата культуры, и пытается внести свой пустой вклад, и испортить даже ее своей глупостью, как она пытается сделать с академической башней из слоновой кости (то, что называется - образование для всех). Отсюда политизация, которую проходит культура. Но не оскудела рука Всевышнего - все те, кто создают шум в культурном поле сегодня, благодаря своему занятию текущими делами, обречены быть быстро забытыми.

У культуры есть недемократический механизм фильтрации - футуристический. Поэтому она работает обучающим образом. Культура является главной обучающейся системой человеческого вида, и вообще на Земле (наука, конечно, является частью культуры), и фактически единственной эффективной системой обучения, известной нам во вселенной. Мозг не особенно эффективен или успешен, как и эволюция, и не появление мозга было великой революцией - а появление культуры. Единственное, что действительно прогрессирует и влияет положительно (как-то, частично и в конечном итоге) даже на политику, общество и индивидуального человека - это культура. И это также в конечном счете то, что нас интересует в (сюрприз!) "культурах прошлого". Никто не помнит мелкую политику там, а только большую культуру. Поэтому, вероятно, не было бы так интересно знать, что происходило в сотнях тысяч лет общества первобытного человека, как неинтересна политика в стаде обезьян. Настоящий интерес начинается с рождения культуры и с какого-то смелого скачка, который она сделала около десяти тысяч лет назад, как порядок величины (культурная революция - известная как неолитическая революция). Единственная причина успеха человеческого вида - это культура, а не мудрость индивида (который умнее обезьяны менее чем на порядок).

Так что же будет с культурой? Культура - это система долгосрочного обучения, и поэтому то, что нужно для нее - это терпение. Можно расслабиться - глупцы не повлияют на культуру, как и политика. Возможно, культура сегодня медленнее в своей способности фильтровать шум (просто в ее области гораздо больше шума - то есть глупцов). Но будущее - отличный фильтр шума. Глупцы могут кричать хоть до завтра - никто не услышит их в будущем. Никто не заинтересуется их банальными болями или их болезненной банальностью. Культура не ценит конформизм, только политика. Решение очень простое и старо как вся человеческая культура: просто нужно подождать поколение. В этом всегда проблема - ждать поколение. Для отдельного человека это требование почти невозможное, жестокое, непосильное - но для культуры это минимальное требование.

Отсюда проистекает вечная культурная иллюзия, любимая самопровозглашенными деятелями культуры, будто в прошлом была более высокая концентрация талантов и шедевров, а настоящее убого и обделено по сравнению с ним - несмотря на ее крайнюю неправдоподобность (она стара как мир). Дело не в том, что сейчас создается меньше шедевров (вероятно, больше!), а в том, что вы не слышали о существенных разработках, слишком близких к настоящему, потому что иногда требуются даже сотни лет для такого признания (Зоар [каббалистический текст], например, все еще не получил заслуженного мирового признания!). Ваши шансы услышать о великих вашего поколения малы - потому что только обучение будущего ретроспективно отметит их как великих. И чем глубже новое направление (новизна) - тем больше времени потребуется, чтобы отметить его и отфильтровать из тысяч менее глубоких и менее долгосрочных направлений, но более политически сильных для своего времени - и конечно (в наши дни) более шумных. Лицо поколения как лицо лающей собаки - и только задним числом раскрываются кошки поколения, которые были спрятаны в своих домах и окружении.

Так движется ли культура медленнее, чем раньше, из-за огромного шума, которому требуется время, чтобы утихнуть? Возможно, но совсем не обязательно. Потому что возможно, что для культуры важен только диалог между избранными, которые действительно продвигают ее, которые беседуют намного выше над ревущим стадом толпы глупцов, которое шумит своим кваканьем до самых небес. Поэтому, в этом видении, вопрос в конечном счете является вопросом коммуникации - способности настоящих деятелей культуры идентифицировать голоса немногих других настоящих деятелей культуры, если не в этом поколении, то хотя бы в предыдущем. И здесь, возможно, интернет как раз внес положительный вклад.

Но обучающая истина в том, что и этот аспект менее важен, и есть дикое преувеличение важности диалога для прогресса обучения, которое происходит из доминирования идеи языка и коммуникации в наши дни, создающих временное искажение (то есть: только нашего времени) в пользу языковых аналогий и метафор. Верно, что есть особое обогащение в знакомстве с деятелями культуры твоего поколения, и это, вероятно, происходит реже, чем раньше, но на уровне талантливого индивида, который вносит вклад в культуру, это, возможно, менее важно, чем кажется. Верно, что психологическое бремя культурного одиночества индивида растет в текущей ситуации, где культурная политика контролируется самозванцами, и поэтому больше нет культурного центра, а только изолированные острова. Но культура растет не только из диалога, а просто из самообучения. И сегодня условия для самообучения, во всех отношениях, намного лучше, чем раньше. Интернет открывает перед нами сокровища научного знания, которое течет быстрее, чем другие части культуры, и еще не испорчено - и это, возможно, самое важное культурное знание для нашей технологической эпохи.

Острова культуры могут реагировать изолированно на свое время. Правда, не на культуру своего времени, скрытую от них из-за культурного шума и которая раскроется только в будущем - но способность к диалогу со временем важнее способности к диалогу с культурой времени. Можно учиться у самого времени! И само время движется все быстрее и быстрее к будущему, поэтому само обучение ускоряется. Поэтому для того, кто готов отказаться от признания, мы живем в раю, а для гордых деятелей культуры - наша эпоха это жизнь в аду. Поэтому отказ от себя является велением времени в текущей культуре, если вообще еще есть смысл в этом термине - текущая культура - когда культура перестает функционировать в настоящем времени и становится культурой только в будущем.

То есть: культура становится футуристической культурой. Культурой, которая существует исключительно в зеркале будущего, и только из будущего вообще можно будет увидеть ее как культуру, то есть как симфонию (многоголосую, но имеющую мелодическое движение), а не как какофонию. Будущее отфильтрует из нашей эпохи культурные голоса и отсеет политиков языка с абсолютной безжалостностью, присущей абсолютному безразличию. Мы не говорим с современниками и не будем участвовать в конкурсе криков, потому что достаточно прошептать - и будущее услышит.

И что требует отказ от жизни в этом мире ради жизни в мире грядущем? Веру. Веру в культуру и веру в дух, и прежде всего - веру в обучение. Но на чем основана эта вера в эпоху, которая верит только в материю? У каждой философской парадигмы в истории был свой способ построить культурный духовный мир за пределами видимого материального мира, то есть свой способ создать веру:

* Кантианская парадигма могла верить из нашего восприятия мира, даже если сам мир материален. Вера хотя и исходит изнутри меня, но как и категории, у меня на самом деле нет другой возможности достичь материального мира без веры. Вера является частью меня, которая, возможно, не зависит от моей воли (например, фрейдистское дополнение поместило духовный мир в бессознательное - в то, что управляет мной самим). В этой парадигме культура понимается как способ восприятия, встроенный в человеческий мозг, и это ее внутреннее оправдание, без внешнего оправдания.

* Языковая парадигма создала мир веры как мир дискурса, в котором есть вера (например, напыщенная витгенштейновская религиозность, которая на самом деле не верит, но играет в языковую игру веры - и молится Богу как языковая игра). Возможно, нет духовного мира, но если мы будем говорить, как будто он есть, то так у нас будет доступ к духу (отсюда светская фальшь этой парадигмы, параллельная религиозной фальши). Мы оборачиваем Бога (или другой духовный/религиозный мир) в оболочку языка - и притворяемся, будто он внутри. Если есть культурный дискурс - значит есть культура. Так что, пожалуйста, говорите культурно.

* В отличие от нее, обучающая парадигма успевает создать мир веры, который вообще не зависит от онтологического вопроса, есть ли Бог или нет, есть ли духовный мир или все материя, есть ли культура или только эволюция и неврология и психология и политика и общественные науки и гуманитарные науки (которые сегодня нередко являются врагами культуры). И это потому, что все, что есть - это формы обучения - и нет мира. Если мы изучаем духовный мир, это не утверждение о существовании такого внешнего мира, который является объектом нашего изучения, а то, что есть автономная и уникальная и интересная и вызывающая форма обучения - метод - который является духовным обучением (и таким же образом - религиозное обучение). Точно так же, как есть научно-материальная форма обучения, или буддистская форма обучения, или эстетическая, или каббалистическая, или математическая. Так есть и культурная форма обучения. Больше не нужно притворяться, что мы говорим (с бездонной серьезностью, конечно) о мире, который не существует вне языка, а мы приходим изнутри - внутри обучения. То есть: обучение духу само является значением существования внутри духовного мира - изнутри. Поэтому все, что нужно, чтобы серьезно быть частью какого-либо духовного мира, существующего в какой-либо культуре, это интересоваться и учиться. Нет необходимости заниматься вопросом, есть ли Бог в мире там снаружи, а все, что нужно - это чтобы существовало интересное обучение - которое является еврейским, или религиозным, или хасидским обучением. Потому что само изучение является верой. Изучение математики это сама математика, и изучение Торы это сама Тора, а не то, что есть какая-то онтологическая Тора (или платоническая онтологическая математика), в которую нужно верить, чтобы ее изучать. Это значение веры в будущее - это не вера в какой-то онтологический будущий мир и его предпочтение настоящему, а само обучение - это вера в будущее.

Поэтому само развитие культуры является верой в нее. А культура, со своей стороны, является верой в то, что будущее услышит. Даже если путем, который мы не можем себе представить, и который иногда ироничен и хитер до бесконечности. Точно так же, как фараоны, которые так жаждали победить смерть, действительно достигли вечной жизни, но не в мире мертвых - а в музеях, как произведения культуры. Или как неверующий Бреннер получил свое "несмотря ни на что" от парадоксального хабадского мышления, которое получил в хедере [начальная религиозная школа], и позу и исповедальную прозу и жестокое самобичевание и публичное бичевание от движения мусар [еврейское этическое движение], в котором вырос. Так он основал митнагедскую [противники хасидизма] традицию в ивритской литературе (которая противостоит хасидским историям), из которой вырос продолжающийся митнагедский духовный мир внутри светского мира (душевные терзания, обличение, риторика аутентичности, стон души и право крика, которое становится обязанностью крика, движение мусар нравоучения, и т.д.). И вот сегодня возвращается спор 250-летней давности, и светские митнагедские левые содрогаются от правых хасидов и их ребе (не говоря уже о дворе). Истребитель тиранов и кремниевые мечи! Поэтому нужно бороться сегодня в нашей культуре за право шепота. Бреннер писал - и будущее даже не читало, но услышало. Если тебе есть что сказать будущему - тебе не нужно бороться. Просто пиши ему. Именно борьба людей настоящего показывает, что им нечего прошептать на ухо будущему. У них нет веры в их собственное будущее, поэтому они ведут себя на культурном рынке как торговцы. Мнения на килограмм и интеллектуалы по шекелю, на нож! Вы идете в Facebook? Машгиах [духовный наставник] сейчас дает нравоучительную беседу (поэтому это моральный долг поставить ему лайк).

Но - если несмотря на все это и "несмотря ни на что" вернемся к месту, с которого начали, что же действительно будет с "человеком"? Что культура может предложить обычному человеку? То есть - (в нашу эпоху вопрос переворачивается!) что обычный человек может предложить культуре? Является ли его ролью только поклонение и финансовая поддержка? (Лучше нет, ведь его механизмы оценки совершенно испорчены, и поэтому он портит культуру, приходя ей помогать). Что этот текст предлагает для исправления "человека" (глухого, глупого, о котором нет иллюзий, что он что-то услышит)? Большая беда самого бесплодного индивидуализма - это его отрицание будущего измерения своего существования. Да, ты знаешь, что ты не действительно талантлив, не на том уровне, который запомнится в будущем, но поскольку ты индивидуалист в своем самовосприятии, ты не можешь удержаться от того, чтобы мешать культуре, шуметь и выражать себя (и сколько шума в тебе! Ты, конечно, думаешь, что это гарантия твоей ценности, в отличие от душевного покоя и огромной концентрации, которых требует настоящее творчество). Но сама эта потребность проистекает из отрицания твоего положения в мире, включая возможности, которые он предлагает, и на самом деле великой возможности, которая была известна и центральна в мире каждого человека до индивидуалистической эпохи.

Движение мусар? Пожалуйста. Ты кривое и глупое дерево, которое никогда не выпрямится, и у тебя есть только один шанс в жизни сделать настоящий плод для культуры: Эйнштейном ты уже не станешь, но ты все еще можешь быть отцом Эйнштейна (которого, чудесным образом, тоже звали Эйнштейн!). Единственное будущее измерение существования разумного "человека", в котором он вносит вклад в культуру, известно под названием: еврейское родительство (да, это не только мама, несмотря на ее пиар). Это родительство, вся цель которого - создать гениального ребенка, который внесет в культуру намного больший вклад, чем его родители способны, с отказом от их собственного "я" ("что я для тебя сделал!"). И достижения еврейской культуры в мире - свидетельствуют, что это работает. Еврейское родительство было культурным предприятием первого ранга на мировом уровне, и если есть какая-то культурная потеря, о которой стоит скорбеть в нашу эпоху и надеяться на возвращение ее дней как прежде, то это это родительство. И это как раз проблема с культурой. Все, что она требует - это подождать поколение. Это требование невыносимо для индивида, но как индивид ты ничего не стоишь, вопреки тому, что тебе продали. Что поделать - минимальное требование культуры (поколение!) всегда является максимальным требованием от человека.

К части 1

Культура и литература

domain: culture

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Сумерки державы (часть 3): Нравоучительная беседа - что культура требует от нас? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature64" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/humansociety.png" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Сумерки державы (часть 3): Нравоучительная беседа - что культура требует от нас?

В чем разница между декадансом конца XIX века и упадком начала XXI века? Почему наша увеличенная продолжительность жизни позволяет нам вести совершенно иное творческое существование, чем в прошлом? Действительно ли наше поколение особенное, или оно просто слишком затянулось? И как Бреннер [известный еврейский писатель], архетип профессионального обличителя поколения, виновен в остром конфликте в Израиле между сторонниками и противниками Биби [Нетаньяху]? Вот решение всех проблем нашего поколения - через еще одно поколение

Автор: Для растерянных поколения

Человеческое общество: Человеческий маятник (Источник)

Время от времени я читаю современные тексты, которые ставят своей целью решить какую-то проблему человека - то есть, ставят в центр внимания обычного человека и пытаются ему помочь - и анахроничное чувство постепенно овладевает чтением. В наши дни те, кто пытается всерьез что-то исправить "в человеке", не могут не вызывать улыбку, ведь кажется, что каждый разумный уже понял - "человек" просто идиот. Нет смысла им заниматься. "Общество", еще одна желанная цель для исправителей, состоит просто из очень широкого спектра глупостей - и нет причины им заниматься. "Публика" - это всего лишь эклектичное собрание личностных проблем и неисправимых неврологических слабостей - поколение уходит и поколение приходит, а глупость вечно стоит. Они всегда стадо чего-то довольно тупого, надеемся, не слишком кровожадного. Они никогда не учатся. А если они и учатся чему-то трудным путем, например на войне, то через поколение или два уже забывают. К сожалению для индивидуалистов и коллективистов alike - ни индивид, ни общество не являются по-настоящему обучающимися системами. Так какая же единственная система в нашем мире действительно учится и несет на себе весь прогресс? Культура.

Политика, например, не является настоящей системой обучения. Политика всегда была и всегда будет набором идиотизмов (обычно как раз с хорошими намерениями, или по крайней мере с каким-то идиотом+измом), которые распространяют полезные идиоты, которыми руководят глупцы, за которыми следует очень длинная колонна болванов. Бен-Гурион был продуктом целого поколения, а не исключительной индивидуальности, и это поколение училось слишком тяжелым путем - крах Европы и Холокост. Следующее поколение уже было глупее, а поколение после него (нынешнее) уже вернулось к среднему историческому уровню глупости. Поэтому всегда лучше сократить сферу политики, точно так же, как лучше сократить сферу государства (на самом деле, причина, по которой лучше сократить сферу государства, заключается именно в том, что лучше сократить сферу политики, а не какая-то чисто экономическая причина: экономическая проблема проистекает из общей глупости).

Придет ли спасение от индивидуума? И индивидуум бесполезен, вопреки ницшеанскому мышлению, и мы бы не помнили самого Ницше - если бы не его книги. Только ценный вклад в культуру - будет помнится. И на самом деле толпа идиотов это понимает, и штурмует в массах врата культуры, и пытается внести свой пустой вклад, и испортить даже ее своей глупостью, как она пытается сделать с академической башней из слоновой кости (то, что называется - образование для всех). Отсюда политизация, которую проходит культура. Но не оскудела рука Всевышнего - все те, кто создают шум в культурном поле сегодня, благодаря своему занятию текущими делами, обречены быть быстро забытыми.

У культуры есть недемократический механизм фильтрации - футуристический. Поэтому она работает обучающим образом. Культура является главной обучающейся системой человеческого вида, и вообще на Земле (наука, конечно, является частью культуры), и фактически единственной эффективной системой обучения, известной нам во вселенной. Мозг не особенно эффективен или успешен, как и эволюция, и не появление мозга было великой революцией - а появление культуры. Единственное, что действительно прогрессирует и влияет положительно (как-то, частично и в конечном итоге) даже на политику, общество и индивидуального человека - это культура. И это также в конечном счете то, что нас интересует в (сюрприз!) "культурах прошлого". Никто не помнит мелкую политику там, а только большую культуру. Поэтому, вероятно, не было бы так интересно знать, что происходило в сотнях тысяч лет общества первобытного человека, как неинтересна политика в стаде обезьян. Настоящий интерес начинается с рождения культуры и с какого-то смелого скачка, который она сделала около десяти тысяч лет назад, как порядок величины (культурная революция - известная как неолитическая революция). Единственная причина успеха человеческого вида - это культура, а не мудрость индивида (который умнее обезьяны менее чем на порядок).

Так что же будет с культурой? Культура - это система долгосрочного обучения, и поэтому то, что нужно для нее - это терпение. Можно расслабиться - глупцы не повлияют на культуру, как и политика. Возможно, культура сегодня медленнее в своей способности фильтровать шум (просто в ее области гораздо больше шума - то есть глупцов). Но будущее - отличный фильтр шума. Глупцы могут кричать хоть до завтра - никто не услышит их в будущем. Никто не заинтересуется их банальными болями или их болезненной банальностью. Культура не ценит конформизм, только политика. Решение очень простое и старо как вся человеческая культура: просто нужно подождать поколение. В этом всегда проблема - ждать поколение. Для отдельного человека это требование почти невозможное, жестокое, непосильное - но для культуры это минимальное требование.

Отсюда проистекает вечная культурная иллюзия, любимая самопровозглашенными деятелями культуры, будто в прошлом была более высокая концентрация талантов и шедевров, а настоящее убого и обделено по сравнению с ним - несмотря на ее крайнюю неправдоподобность (она стара как мир). Дело не в том, что сейчас создается меньше шедевров (вероятно, больше!), а в том, что вы не слышали о существенных разработках, слишком близких к настоящему, потому что иногда требуются даже сотни лет для такого признания (Зоар [каббалистический текст], например, все еще не получил заслуженного мирового признания!). Ваши шансы услышать о великих вашего поколения малы - потому что только обучение будущего ретроспективно отметит их как великих. И чем глубже новое направление (новизна) - тем больше времени потребуется, чтобы отметить его и отфильтровать из тысяч менее глубоких и менее долгосрочных направлений, но более политически сильных для своего времени - и конечно (в наши дни) более шумных. Лицо поколения как лицо лающей собаки - и только задним числом раскрываются кошки поколения, которые были спрятаны в своих домах и окружении.

Так движется ли культура медленнее, чем раньше, из-за огромного шума, которому требуется время, чтобы утихнуть? Возможно, но совсем не обязательно. Потому что возможно, что для культуры важен только диалог между избранными, которые действительно продвигают ее, которые беседуют намного выше над ревущим стадом толпы глупцов, которое шумит своим кваканьем до самых небес. Поэтому, в этом видении, вопрос в конечном счете является вопросом коммуникации - способности настоящих деятелей культуры идентифицировать голоса немногих других настоящих деятелей культуры, если не в этом поколении, то хотя бы в предыдущем. И здесь, возможно, интернет как раз внес положительный вклад.

Но обучающая истина в том, что и этот аспект менее важен, и есть дикое преувеличение важности диалога для прогресса обучения, которое происходит из доминирования идеи языка и коммуникации в наши дни, создающих временное искажение (то есть: только нашего времени) в пользу языковых аналогий и метафор. Верно, что есть особое обогащение в знакомстве с деятелями культуры твоего поколения, и это, вероятно, происходит реже, чем раньше, но на уровне талантливого индивида, который вносит вклад в культуру, это, возможно, менее важно, чем кажется. Верно, что психологическое бремя культурного одиночества индивида растет в текущей ситуации, где культурная политика контролируется самозванцами, и поэтому больше нет культурного центра, а только изолированные острова. Но культура растет не только из диалога, а просто из самообучения. И сегодня условия для самообучения, во всех отношениях, намного лучше, чем раньше. Интернет открывает перед нами сокровища научного знания, которое течет быстрее, чем другие части культуры, и еще не испорчено - и это, возможно, самое важное культурное знание для нашей технологической эпохи.

Острова культуры могут реагировать изолированно на свое время. Правда, не на культуру своего времени, скрытую от них из-за культурного шума и которая раскроется только в будущем - но способность к диалогу со временем важнее способности к диалогу с культурой времени. Можно учиться у самого времени! И само время движется все быстрее и быстрее к будущему, поэтому само обучение ускоряется. Поэтому для того, кто готов отказаться от признания, мы живем в раю, а для гордых деятелей культуры - наша эпоха это жизнь в аду. Поэтому отказ от себя является велением времени в текущей культуре, если вообще еще есть смысл в этом термине - текущая культура - когда культура перестает функционировать в настоящем времени и становится культурой только в будущем.

То есть: культура становится футуристической культурой. Культурой, которая существует исключительно в зеркале будущего, и только из будущего вообще можно будет увидеть ее как культуру, то есть как симфонию (многоголосую, но имеющую мелодическое движение), а не как какофонию. Будущее отфильтрует из нашей эпохи культурные голоса и отсеет политиков языка с абсолютной безжалостностью, присущей абсолютному безразличию. Мы не говорим с современниками и не будем участвовать в конкурсе криков, потому что достаточно прошептать - и будущее услышит.

И что требует отказ от жизни в этом мире ради жизни в мире грядущем? Веру. Веру в культуру и веру в дух, и прежде всего - веру в обучение. Но на чем основана эта вера в эпоху, которая верит только в материю? У каждой философской парадигмы в истории был свой способ построить культурный духовный мир за пределами видимого материального мира, то есть свой способ создать веру:

Кантианская парадигма могла верить из нашего восприятия мира, даже если сам мир материален. Вера хотя и исходит изнутри меня, но как и категории, у меня на самом деле нет другой возможности достичь материального мира без веры. Вера является частью меня, которая, возможно, не зависит от моей воли (например, фрейдистское дополнение поместило духовный мир в бессознательное - в то, что управляет мной самим). В этой парадигме культура понимается как способ восприятия, встроенный в человеческий мозг, и это ее внутреннее оправдание, без внешнего оправдания.

Языковая парадигма создала мир веры как мир дискурса, в котором есть вера (например, напыщенная витгенштейновская религиозность, которая на самом деле не верит, но играет в языковую игру веры - и молится Богу как языковая игра). Возможно, нет духовного мира, но если мы будем говорить, как будто он есть, то так у нас будет доступ к духу (отсюда светская фальшь этой парадигмы, параллельная религиозной фальши). Мы оборачиваем Бога (или другой духовный/религиозный мир) в оболочку языка - и притворяемся, будто он внутри. Если есть культурный дискурс - значит есть культура. Так что, пожалуйста, говорите культурно.

В отличие от нее, обучающая парадигма успевает создать мир веры, который вообще не зависит от онтологического вопроса, есть ли Бог или нет, есть ли духовный мир или все материя, есть ли культура или только эволюция и неврология и психология и политика и общественные науки и гуманитарные науки (которые сегодня нередко являются врагами культуры). И это потому, что все, что есть - это формы обучения - и нет мира. Если мы изучаем духовный мир, это не утверждение о существовании такого внешнего мира, который является объектом нашего изучения, а то, что есть автономная и уникальная и интересная и вызывающая форма обучения - метод - который является духовным обучением (и таким же образом - религиозное обучение). Точно так же, как есть научно-материальная форма обучения, или буддистская форма обучения, или эстетическая, или каббалистическая, или математическая. Так есть и культурная форма обучения. Больше не нужно притворяться, что мы говорим (с бездонной серьезностью, конечно) о мире, который не существует вне языка, а мы приходим изнутри - внутри обучения. То есть: обучение духу само является значением существования внутри духовного мира - изнутри. Поэтому все, что нужно, чтобы серьезно быть частью какого-либо духовного мира, существующего в какой-либо культуре, это интересоваться и учиться. Нет необходимости заниматься вопросом, есть ли Бог в мире там снаружи, а все, что нужно - это чтобы существовало интересное обучение - которое является еврейским, или религиозным, или хасидским обучением. Потому что само изучение является верой. Изучение математики это сама математика, и изучение Торы это сама Тора, а не то, что есть какая-то онтологическая Тора (или платоническая онтологическая математика), в которую нужно верить, чтобы ее изучать. Это значение веры в будущее - это не вера в какой-то онтологический будущий мир и его предпочтение настоящему, а само обучение - это вера в будущее.

Поэтому само развитие культуры является верой в нее. А культура, со своей стороны, является верой в то, что будущее услышит. Даже если путем, который мы не можем себе представить, и который иногда ироничен и хитер до бесконечности. Точно так же, как фараоны, которые так жаждали победить смерть, действительно достигли вечной жизни, но не в мире мертвых - а в музеях, как произведения культуры. Или как неверующий Бреннер получил свое "несмотря ни на что" от парадоксального хабадского мышления, которое получил в хедере [начальная религиозная школа], и позу и исповедальную прозу и жестокое самобичевание и публичное бичевание от движения мусар [еврейское этическое движение], в котором вырос. Так он основал митнагедскую [противники хасидизма] традицию в ивритской литературе (которая противостоит хасидским историям), из которой вырос продолжающийся митнагедский духовный мир внутри светского мира (душевные терзания, обличение, риторика аутентичности, стон души и право крика, которое становится обязанностью крика, движение мусар нравоучения, и т.д.). И вот сегодня возвращается спор 250-летней давности, и светские митнагедские левые содрогаются от правых хасидов и их ребе (не говоря уже о дворе). Истребитель тиранов и кремниевые мечи! Поэтому нужно бороться сегодня в нашей культуре за право шепота. Бреннер писал - и будущее даже не читало, но услышало. Если тебе есть что сказать будущему - тебе не нужно бороться. Просто пиши ему. Именно борьба людей настоящего показывает, что им нечего прошептать на ухо будущему. У них нет веры в их собственное будущее, поэтому они ведут себя на культурном рынке как торговцы. Мнения на килограмм и интеллектуалы по шекелю, на нож! Вы идете в Facebook? Машгиах [духовный наставник] сейчас дает нравоучительную беседу (поэтому это моральный долг поставить ему лайк).

Но - если несмотря на все это и "несмотря ни на что" вернемся к месту, с которого начали, что же действительно будет с "человеком"? Что культура может предложить обычному человеку? То есть - (в нашу эпоху вопрос переворачивается!) что обычный человек может предложить культуре? Является ли его ролью только поклонение и финансовая поддержка? (Лучше нет, ведь его механизмы оценки совершенно испорчены, и поэтому он портит культуру, приходя ей помогать). Что этот текст предлагает для исправления "человека" (глухого, глупого, о котором нет иллюзий, что он что-то услышит)? Большая беда самого бесплодного индивидуализма - это его отрицание будущего измерения своего существования. Да, ты знаешь, что ты не действительно талантлив, не на том уровне, который запомнится в будущем, но поскольку ты индивидуалист в своем самовосприятии, ты не можешь удержаться от того, чтобы мешать культуре, шуметь и выражать себя (и сколько шума в тебе! Ты, конечно, думаешь, что это гарантия твоей ценности, в отличие от душевного покоя и огромной концентрации, которых требует настоящее творчество). Но сама эта потребность проистекает из отрицания твоего положения в мире, включая возможности, которые он предлагает, и на самом деле великой возможности, которая была известна и центральна в мире каждого человека до индивидуалистической эпохи.

Движение мусар? Пожалуйста. Ты кривое и глупое дерево, которое никогда не выпрямится, и у тебя есть только один шанс в жизни сделать настоящий плод для культуры: Эйнштейном ты уже не станешь, но ты все еще можешь быть отцом Эйнштейна (которого, чудесным образом, тоже звали Эйнштейн!). Единственное будущее измерение существования разумного "человека", в котором он вносит вклад в культуру, известно под названием: еврейское родительство (да, это не только мама, несмотря на ее пиар). Это родительство, вся цель которого - создать гениального ребенка, который внесет в культуру намного больший вклад, чем его родители способны, с отказом от их собственного "я" ("что я для тебя сделал!"). И достижения еврейской культуры в мире - свидетельствуют, что это работает. Еврейское родительство было культурным предприятием первого ранга на мировом уровне, и если есть какая-то культурная потеря, о которой стоит скорбеть в нашу эпоху и надеяться на возвращение ее дней как прежде, то это это родительство. И это как раз проблема с культурой. Все, что она требует - это подождать поколение. Это требование невыносимо для индивида, но как индивид ты ничего не стоишь, вопреки тому, что тебе продали. Что поделать - минимальное требование культуры (поколение!) всегда является максимальным требованием от человека.

К части 1

Культура и литература