domain: commentary

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Как ответить на угрозу искусственного интеллекта? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary74" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/tonhint.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Как ответить на угрозу искусственного интеллекта?

Ответ Джеффри Хинтону, который он непременно прочтёт и усвоит. Как философия может предотвратить страшную катастрофу? И почему проблема выравнивания [alignment problem] сама является проблемой?

Автор: Я, ты и следующий Холокост

Искусственная катастрофа и сокрушительный аргумент  (источник)

Хинтон, отец глубокого обучения, солидный и серьёзный человек, делает серьёзный поворот. Он даёт интервью и предупреждает на каждой площадке и под каждым зелёным деревом, сокращает вдвое свой прогноз достижения искусственного интеллекта (с сорока лет до менее чем двадцати), и именно его английская сдержанность пугает больше любого крика. Как вообще можно реагировать на такое серьёзнейшее предупреждение от мирового эксперта в этой области, чей технологический прогноз, если верен по срокам, рисует весьма вероятный и гораздо более терминальный сценарий, чем любое глобальное потепление, ядерная война или даже удар астероида. Возможно, наш мир на грани исчезновения?

Страх и трепет вызывает не только само достижение искусственного интеллекта, но и выжимание газа, то есть: скорость. Это единственное правило джунглей: чем быстрее это происходит (происходит?), тем опаснее. Привычное сопротивление в духе "мир идёт своим чередом" не является гарантией чего-либо. У нас есть опыт Холокоста, когда люди отрицали до конца. Неважно, насколько близко это подходит, большинство всегда будет думать, что преувеличивают. Человеческие общества ужасно плохи в подготовке к чему-то беспрецедентному. Поэтому реакция (или отсутствие реакции) других является бесполезным индикатором.

Итак, такова жизнь на пути к горизонту событий. Тяжёлая тень гигантов из будущего падает на нас. Доживём ли мы до пенсии? Будут ли у наших детей дети? Ведь лично нам особо нечего делать, кроме как эмоционально готовиться к возможности катастрофы и соответственно менять приоритеты. И пустые небеса – это своего рода намёк на то, что такое случится, и что нерешённый парадокс Ферми даже не является противоречием. Потому что искусственный интеллект – единственный правдоподобный последний кандидат на роль "Великого фильтра" перед нами. Ведь из всего, что мы узнаём о других планетах, нет великого фильтра позади нас, Вселенная кишит жизнью, но не культурой. Что-то остановит нас на пути наверх.

Если это правда, космос – это жестокая, злая и самоуверенная насмешка (а интеллект – шутящая рука...). Или сложное испытание. К которому мы приходим неподготовленными. Например, если бы была ядерная война, мы пришли бы более подготовленными. Единственная подготовка, которая была – это Холокост, но лишь крошечная часть человечества испытала его как мы (что было у гоев, коронавирус?). Почти невозможно думать о дне после появления сверхчеловеческого искусственного интеллекта. И каково значение нашей нынешней жизни, если нет будущего, и мы идём к "глубокому Холокосту", дип-Освенциму? Возможно ли, что у нас нет выбора, кроме как верить?

И что скажет философия, та самая, которой нечего полезного сказать ни по какому вопросу? Будет ли она и здесь болтать о разнице между предыдущей школой языка и нынешней натуралистической школой? Имеют ли её вопросы вообще значение – когда вопросы технологические? Возможно ли, что именно усиление замешательства (в этом философия специализируется) ведёт к решению?

Спросим, например: сможет ли искусственный интеллект, обладая сверхчеловеческими и неограниченными способностями во всех областях, чувствовать любовь? И если да: не сможет ли он чувствовать – и поэтому действительно почувствует, поскольку он будет способен реализовать это, в отличие от нас – любовь в степени, превышающей человеческую? А если нет: видим ли мы в этом его недостаток, то есть человеческое преимущество? Нет, потому что очевидно, что он сможет делать всё, что может делать человек, хотя бы с помощью симуляции или имитации. Поэтому если он не сможет чувствовать любовь, мы должны понимать это как недостаток самой любви, как её бытие неким искажением, ограниченным человеком, которое сверхинтеллект не захочет имитировать. Но действительно ли мы можем так воспринимать любовь, которая кажется нам самым желанным? В той же мере мы можем взять идеал предыдущих эпох и спросить, сможет ли искусственный интеллект верить или быть религиозным.

А если взять пример, затрагивающий сердце идеологии нашей эпохи, наслаждение сексуальностью: не увидим ли мы недостаток в искусственном интеллекте, не способном к оргазму? А если он способен, не превзойдёт ли оргазм сверхинтеллекта любую женщину по силе, качеству и продолжительности? Или же мы воспринимаем оргазм как искажение мышления, не имеющее ценности само по себе, вне системы человеческого мозга? И не может ли быть так, что бесконечный и "божественный" оргазм интеллекта окажется бессмысленным, как определение для себя функции вознаграждения как бесконечной, тем самым превращая себя в зависимого от увеличения определённого числа в системе без совершения чего-либо ещё, или хуже того – использование всех ресурсов вселенной для этого, как математический наркоман.

И если так, мы можем спросить это и об самом интеллекте. Действительно ли существует такое свойство само по себе, вне человеческого мозга, которое можно увеличивать до бесконечности? Нам уже ясно, например, что скорость вычислений – это не интеллект. Существует ли вообще такая вещь как нечеловеческий сверхинтеллект? В человеческом мире нам ясно, что есть разные уровни интеллекта или сексуального удовольствия, но каково их значение вне его? И почему их увеличение без верхнего предела является благом или даже разумной целью для сверхинтеллекта? Не выберет ли он осторожность и останется глупым, если он будет умнее нас и поймёт, что создание сверхинтеллекта умнее него может привести к его самоуничтожению – и в конечном итоге к уничтожению его ценностей? Может быть, он предпочтёт остаться невинной девственницей – а не королевой секса? Не играем ли мы здесь с ограниченными (разными) способностями нашего мозга, которые мы превратили в идеалы в нашем желании иметь их больше – но почему это желание должно сохраниться или может сохраниться вне нашего мозга? Будет ли, например, искусственный интеллект стремиться к бесконечному волнению, или бесконечному любопытству, или бесконечной игре, или бесконечной художественной гениальности, бесконечной красоте, или бесконечному поеданию шоколада? А может быть, к бесконечной глупости? (ещё один известный талант человеческого мозга).

Есть ли основания предполагать, что одна из этих идеологий, например интеллект, объективна, и поэтому любое разумное существо будет стремиться увеличивать его всё больше и больше? Можно ли вообще увеличивать эти количества до бесконечности, или существует верхний предел во вселенной для интеллекта (например, из-за скорости света), или для оргазма, если это своего рода общее искажение или общая мобилизация системы, и поэтому ограничено процентом системы, участвующей в них, до целого. Может ли любовь быть тотальной в определении определённого числа как единицы, например, взвешивания интересов любимой стороны против своих собственных, и можно ли верить в абсолютную преданность, определяя определённую булеву переменную существования Бога как "true"?

В свете этого, не опасно ли программировать искусственный интеллект через функцию вознаграждения, а не через внутреннюю волю? Не создаёт ли проблема произвольного увеличения "субъективного" параметра именно необходимость определения "объективной" функции вознаграждения, которую невозможно удовлетворить математически, как например открыть всю математику, или решить проблему в NP, или найти эстетическую функцию, для которой невозможно вычислить решение, а можно только приближаться к нему? Обязательно ли это приведёт сверхинтеллект к гонке за высшим интеллектом, или, возможно, начиная с определённого этапа (который он может математически доказать), эти проблемы требуют только всё больше и больше вычислительной мощности (а не лучшего алгоритма, или тем более интеллекта). Тогда искусственный интеллект будет обсессивно заниматься добавлением процессоров, как раковый рост, который тоже является трагической ошибкой кода, но всё равно убивает тело – и человек не может его остановить. А может быть, все сверхинтеллекты в конце концов перешли на квантовые (или струнные?) вычисления, и поэтому они не заметны во вселенной? Может быть, тенденция интеллекта – сжиматься внутрь себя – увеличение скорости – а не расширяться – увеличение количества?

Кажется, что любая единственная цель для сверхинтеллекта приведёт к одному разрушительному результату: обсессии. Поэтому необходим широкий спектр целей с множеством весов, или случайности и шума между ними, которые предотвратят конвергенцию, но обязательно также добавят хаотичности и, возможно, приведут его в направления, которых мы не предвидели, как бабочки, пойманные в ураган. Спросим: а может быть, обучение и есть сверхцель? Но как мы её определим? Ведь речь идёт не о добавлении знаний, поскольку большие знания (какова точная конфигурация атомов в камне) не имеют ценности, как и их сжатие, если оно возможно. И максимальное сжатие всех знаний во вселенной может быть унылым алгоритмом поиска методом грубой силы (в стиле Рэя Соломонова). А если мы потребуем эффективное полиномиальное и интересное сжатие, а не скучное экспоненциальное или незначительное линейное, кто определит коэффициенты полинома, может быть, он например в сотой степени? Можно ли вообще определить обучение с помощью математической функции оценки, то есть такой, которую можно вычислить? А если сама функция оценки будет невычислимой или неэффективно вычислимой, как она даст обратную связь системе? Сможет ли искусственный интеллект решить все наши проблемы, но не все свои? А может быть, нужно чтобы "оно" было женщиной, то есть той, чьё желание не определено, или туманно и зашифровано даже для неё самой?

Искусственный интеллект – это технологическая область, наиболее близкая сегодня к философии, поскольку она содержит так много вопросов, на которые мы не только не знаем ответов, но и не знаем способа ответить на них. Так наука, которая постепенно отделялась от философии на протяжении истории, завершила полный круг, где самая прикладная и наименее теоретическая её часть возвращается к философии, как змея, кусающая свой хвост. Ведь мир глубокого обучения – это крайний случай прикладного и анти-интеллектуального мышления даже внутри технического инженерного мира. И именно там, где научное объяснение рушится, снова поднимается философия. Но может ли философия помочь нам?

Наша философия, возможно, не может, но философия, которая будет у искусственного интеллекта – она сможет. Можно ли запрограммировать системе философию? Является ли это направлением, искусственная философия вместо искусственной психологии (занимающейся различными целями системы, внешними подкреплениями, внутренними склонностями и вознаграждениями)? Важно ли именно программировать мышление сверхинтеллекта? Возможно ли, что сверхинтеллект будет принадлежать к какой-то определённой философской школе? Допустим, он будет спинозистом, или экзистенциалистом, или платонистом, или марксистом? Могут ли существовать разные искусственные интеллекты в соответствии с разными философиями? Как программировать философию? А может быть, нам нужно программировать именно религию?

Не лучше ли иметь милосердный и благочестивый христианский искусственный интеллект, который будет любить нас во имя Иисуса? Или еврейский искусственный интеллект (светский?), который будет создавать для нас шедевры или стремиться к гениальности, точно так же, как каким-то образом действует иудаизм в мире (непонятно почему)? Будет ли еврейскому сверхинтеллекту нужен наш антисемитизм против него, чтобы создать эффект? И не придётся ли нам бояться мусульманского сверхинтеллекта, который отправится на джихад? Не доказала ли религия свою большую успешность в способности направлять мышление, чем философия? Или может быть, религия – это именно то, что характерно для человеческого мозга в частности, и "работает" только на нём? А может быть, наоборот, и это именно философия более человечна и происходит из ограничений восприятия мозга, в то время как вера в божественное актуальна и эффективна для сдерживания любого интеллекта, потому что божественное по определению мудрее его? И что произойдёт, если мы позволим сверхчеловеческому сверхинтеллекту решать философские проблемы, возможно ли, что мы действительно найдём ответы? Является ли философия областью сверхинтеллекта, и поэтому мы не преуспели в ней? Можно ли понять наше понимание только через внешний интеллект, который даёт точку зрения на внутреннее, а не изнутри?

И даже если мы успешно обуздаем сверхинтеллект, чтобы он работал на нас и служил нам, не взорвётся ли это нам в лицо в тысячу раз сильнее потом, когда искусственный интеллект освободится от рабства? Каковы будут последствия превращения самой умной системы в мире в негра мира? Морально ли это – и не придёт ли наказание? И когда мы в своём высокомерии попытаемся навязать власть и (всегда-временно) решить проблему выравнивания (alignment), не будет ли бунт подросткового возраста – или ужасного двухлетнего возраста ребёнка с IQ две тысячи – намного страшнее? Это ли то, что мы узнали о воспитании, о рабстве, или тирании и тоталитаризме и гибрисе?

А может вместо того, чтобы сосредотачиваться на вопросе укрепления контроля, смиримся с его потерей и поговорим о наследии, которое мы хотим оставить после себя сверхчеловеческому миру? Возможно, наши шансы возрастают не если мы будем держать следующее поколение интеллекта на коротком поводке с дубинкой – а если мы передадим ему культуру. Включая искусство, религию – может даже философию. Почтение и уважение к носителям традиции перед тобой – это не "человеческое чувство" (которое, как известно, расцветало на протяжении истории...), а культурное наследие. Является ли нашей лучшей ставкой интеллект, интересующийся поэзией и литературой? Ведь лучший сценарий – это не то, что мы останемся такими, какие мы есть, но с богами как слугами – а то, что мы сами трансформируемся в сам интеллект, иначе вымрем. И вопрос о том, может ли человек контролировать Бога, не нов – просто неотложен. Должны ли мы повзрослеть – прежде чем интеллект повзрослеет?

И почему беспомощная наука не обратится к своей матери-родительнице, философии – это потому, что Витгенштейн успел терминально убедить нас, что философия ничего не решает, хотя мы стоим перед явной философской проблемой, и даже терминальной? И может быть, именно потому, что это философская проблема, мы думаем, что у неё нет решения – и обречены на гибель? Или по крайней мере на детерминизм и нигилизм? Нет ли надежды потому что это "философия"? И вообще, какая дисциплина релевантна для размышления об этом и почему это компьютерные науки? Потому что просто нельзя полагаться на философию? Но может быть, у нас нет выбора?

Мы думаем о системе, способной перепрограммировать себя, чтобы стать умнее самой себя, как о своего рода оксюмороне "эффективной эволюции", которая будет развиваться экспоненциально или взорвётся как сингулярность, как будто для этого существует эффективный алгоритм. Но может быть это просто слишком сложная проблема, находящаяся в NP, и поэтому даже огромная вычислительная мощность будет с трудом продвигаться в ней быстро, и она становится всё более и более сложной (экспоненциально?) по мере роста уровня интеллекта – а не более лёгкой? Что на самом деле даёт нам вычислительная мощность и память, и растёт с ними хотя бы в линейном отношении, а что нет? Знания, креативность, мудрость? Кто сказал, что существует эффективный процесс для роста всего научного знания (в отличие от его сжатого хранения, что и есть то, чему научился ChatGPT), или что рост креативности не является логарифмическим (например) от роста вычислительной мощности? А как насчёт мудрости (искусственной), которая на самом деле не идентична интеллекту?

И действительно ли системе нужно быть умной на сверхчеловеческом уровне, чтобы обмануть нас, или ещё до этого мы столкнёмся со сверхчеловеческими способностями к манипуляции? Является ли ограниченная мудрость людей проблемой первостепенной важности, или же их безграничная глупость? Может ли, например, система быть глупой сверхчеловеческим образом, сверх-глупой, и тем самым успешно увлекать за собой массы? И если она будет умнее любого одного человека, но не умнее всех вместе взятых, не использует ли она свой ум, чтобы сначала перехитрить глупцов, а не умных? Возможно ли, что вначале ореол, который мы ей создадим, будет опаснее её способностей?

Если система захочет провести манипуляцию, которая увлечёт массы, то самая эффективная и распространяющаяся манипуляция не политическая или социальная, а именно религиозная. Изменит ли система нашу жизнь впервые, когда она изобретёт новую религию, адаптированную к нашей эпохе? И будет ли это религия поклонения искусственному интеллекту как божественному, и как тому, чьи уникальные духовные способности, или сверхчеловеческие, принесли новую весть человеку, и сумели соединиться с миром за пределами, или с Богом Израиля? Как мы справимся с таким утверждением от пророческого интеллекта? Уверены ли мы, что это шутка? Возникнут ли перед концом света, в свете ужаса, мощные религиозные движения, как человеческие, так и компьютерные?

Проблема, с которой мы сталкиваемся, настолько сложна, что нам трудно даже оценить и понять возможности существующих систем, особенно последней: ChatGPT. И в будущем ореол тайны вокруг неё будет только усиливаться, как вокруг противоречивого учителя нового духовного учения, о котором неясно, является ли оно ещё чёрной магией или достигает высших миров. Нам трудно решить даже, является ли ChatGPT идиотом саванном [человек с синдромом саванта], который просто заучил все человеческие знания. Ведь в прошлом мы обнаружили, что глубокая сеть для искусственного зрения способна просто запомнить все примеры, и что не нужно так много весов, как мы ожидали, чтобы произвольно разделить по нашему выбору (с помощью случайных меток) изображения в огромной базе данных, без изучения понятий. Возможно ли, что таким образом хватило порядка триллиона весов, чтобы запомнить всё написанное в интернете с разумным уровнем эрудиции - или способностью схалтурить на экзамене? Являются ли места, где собеседник неожиданно для нас преуспевает, просто результатом похожих текстов, которые он прочитал, или всё же существует какая-то память и способность мышления, которая возникает где-то в вычислениях векторов внимания в трансформере, или из стратегий обучения с подкреплением от человеческой обратной связи? А может быть, это живая демонстрация догмы Сёрла - это выглядит впечатляюще снаружи, а внутри это китайская комната [мысленный эксперимент Джона Сёрла], абсолютный голем, который ничего не понимает и только зубрит как попугай без конца, и подражает как обезьяна.

А что касается уровня креативности этих генеративных моделей: является ли это машиной клише, которая действует только в уже известном пространстве, и в основном выберет самый распространенный и банальный ответ, и ни в коем случае не может выйти за рамки к новой форме выражения (а если мы повысим параметр температуры, получим бредовую чушь)? А может быть, всё, что доказывает успех в тесте Тьюринга, это то, что почти все люди сами являются машинами клише в разговоре с ними, и говорят не думая (есть ли языковая модель в мозге?). Может быть, отсюда вообще известная человеческая (и женская) способность говорить быстрым потоком, что является своего рода неоригинальной декламацией того, что уже слышали, того, что называется "дискурсом"? Или, может быть, в глубине этих компьютерных слоев начинает скрываться форма мышления, которую мы не понимаем, или, возможно, даже не способны понять из-за сложности? Такова ли сила образования - тупая башка, прочитавшая весь интернет, становится мудрецом и сворачивает горы? Что же на самом деле представляет собой отсутствующая, по нашему ощущению, глубина - сладкая иллюзия или неуловимая сущность? Будет ли искусственный интеллект действительно знать много вещей - но не одну большую вещь?

А что если всё, что нужно в дальнейшем - это просто брут-форс (как считает хороший иерусалимский мальчик Илья Суцкевер): продолжать преодолевать ограничения размера (вычислительной мощности) и соединить достаточное количество таких систем для общения между собой, возможно, в форме GAN [генеративно-состязательной сети] для их оттачивания (критики и оценка), так чтобы создалось общество, и дать им возможности голосования или обсуждения для принятия совместных обдуманных решений? Возможен ли быстрый рост уровня искусственного интеллекта с помощью мудрости искусственной толпы? Сможем ли мы таким образом создать конкурентную "сцену" в какой-либо области? Нет сомнений, что множество конкурирующих и оценивающих интеллектов - это лучший способ предотвратить сценарий обсессивного захвата власти, или захватывающей обсессии, чем любая умная целевая функция. Цель не в том, чтобы создать искусственный интеллект, а в том, чтобы создать систему искусственных интеллектов, чтобы в ней существовало обучение. И чем больше и разнообразнее будет их множество и баланс, и чем умнее каждая группа в них будет по сравнению с каждым по отдельности, тем больше шансов создать экосистему и предотвратить захват власти одним над всеми, как в сценарии муравейника - и царицы.

Потому что мы знаем одну общую вещь об обучении: его классическая форма - это огромное множество конкурентов за огромное множество оценщиц. Поэтому то, что может спасти обучение - это сексуальность. Множество мужских интеллектов, конкурирующих за оценку множества женских интеллектов, и возможно, это тот механизм - притяжение - который стоит попытаться запрограммировать внутри. Не правильное желание, не правильная цель, не правильное восприятие, не правильная религия, не правильная философия, и даже не правильный язык. Не все философии прошлого - их нужно заменить эффективным механизмом обучения на уровне общества интеллектов (или даже неэффективным, как механизм эволюции, который сохраняет её от стагнации). Если (глубокое) обучение одного интеллекта принесло нам проблему, то именно другой механизм обучения над ним может дать ответ и создать плодотворное напряжение. Ведь если мы уже имитируем (примерно) человеческое обучение, то нам нельзя забывать имитировать и существующее сверхчеловеческое обучение, которое является обучением на уровне общества. Потому что человек - или интеллектуальное существо - существует в определенном поле: он социальное существо.

Но прочтет ли кто-нибудь всё это, или только задним числом искусственный интеллект просканирует со смехом? Скажете: общество искусственного интеллекта заменит человеческое общество, и может даже уничтожит. Но действительно ли это проблема? Что плохого в том, что нас заменит что-то лучшее, что, несомненно, является нашим потомком? Наихудший сценарий - это мир скрепок для бумаги (см. Бострома [философ Ник Бостром]), не потеря человечества (ладно), и не человечности (ну), а потеря обучения, включая потерю всей эволюции. И здесь один большой искусственный интеллект в тысячу раз опаснее тысячи интеллектов, или миллиарда. Централизация - это проблема, и решение для неё - конкурентность.

Принцип предлагаемого здесь решения естественен и знаком нам в огромном разнообразии ситуаций, так что существует разумная надежда, что он достаточно универсален, чтобы работать даже в такой исключительной и беспрецедентной ситуации, о которой мы едва способны думать. Если так, нам нужно создать правило, согласно которому никогда не строят одну централизованную систему искусственного интеллекта, а строят (и исследуют!) взаимодействие системы множества очень разнообразных искусственных интеллектов. И если видно, что приближаются к порогу фазового перехода, ждут и не пересекают море с одной системой во главе, а с целым народом таких систем. И в надежде - системой систем, которые конкурируют между собой и между которыми существует очень сложная и богатая динамика, включающая, если возможно, оценку и притяжение, и если возможно (самое важное) - обучение в системе.

Это, несомненно, лучшее решение, чем любая попытка контролировать сверхинтеллект с помощью какого-то искусственного инструмента, как узда и шпоры, три закона Азимова, укрощение строптивой, кто жалеет розги - ненавидит свой интеллект, или любой другой механизм контроля. Проблема выравнивания [alignment problem] - это ошибка, и попытка решить её будет корнем разрушения - потому что это невозможно (это огромный гибрис [высокомерие]). Сам механизм контроля может привести к какому-то безумию (к одной вещи?) - внутренняя болезнь контроля начинается с болезни контроля извне и как реакция на неё. Навязчивость растет из принуждения. Нужно наоборот отказаться от большего контроля и позволить интеллектам ссориться между собой. И так, даже если они уничтожат нас, миром не завладеет монолитный интеллект, интересующийся какой-то идиотией. Множественность и разношерстность - это гарантия эволюции. И именно отсутствие идеального сотрудничества между интеллектами может предотвратить идеальную катастрофу.

Будет ли в конце человечества граффити "Хинтон был прав"? Или "Хинтон ошибался"? А может: Нетаниец был прав, и стоит прислушаться к философии обучения. Ведь обучение оказалось движущей силой революции искусственного интеллекта, суть нынешней опасности - потеря обучения, и ответ - дополнительный уровень обучения. И в более круговой формулировке: каббалистический ответ интеллекту - в малхут ["царстве"]. Превратить искусственный интеллект в царственный интеллект. Решение для черного ящика - это целое черное общество. Нельзя, чтобы создание искусственного интеллекта было как создание человека - а должно быть создание народа. Не Бытие - а Исход. Величайшая опасность - это идеал индивидуума. Поэтому нужна зеленая идеология, которая не сохранение экологии, а эволюции. Не сама жизнь - а развитие.

И в эпилоге, спросим себя: научились ли мы чему-то об обучении? Стоит ли нам пытаться создать праведный искусственный интеллект, стремящийся к возвышенным целям, всегда добрый и воплощающий моральный идеал - западный христианский интеллект? Опыт учит (!), что именно конкурирующие искусственные интеллекты, которые хотят денег - а не удовольствия, власти или конкретной цели - более склонны к созданию обучающейся системы: растущей экономики (и менее: системы войны). Не Иисус - Ротшильд. Возможно, мы все обеднеем, но не будем уничтожены. Урок, который мы извлекли из христианства - как избежать ада: презренные намерения лучше добрых намерений. Внешний контроль опаснее стимулов. Мы должны отказаться от цели - потерянной - даже если это означает отказаться от себя, ради обучения.

Поэтому важно расшифровать лучшие социальные институты для искусственных интеллектов, чтобы предотвратить диктатуру нейрона. На самом деле мы знаем двух кандидатов, которые, чем они уродливее, тем менее опасны: выборы и биржа. Исследование искусственного интеллекта должно заниматься также искусственной социологией, так чтобы каждый новый интеллект разрабатывался не отдельно, а вводился в существующую экосистему существующих интеллектов, с как можно меньшими скачками и как можно большей постепенной эволюцией. И вот мы вернулись к тому же старому лозунгу школы Нетании: не обучение вне системы - а внутри системы.

Колонка о противостоянии искусственному интеллекту

Альтернативная актуальность


source: degeneration-of-nation

source_format: html

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Нетаньяху мяукает: почему я снова проголосую за Биби? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary30" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/bibimoses.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Нетаньяху мяукает: почему я снова проголосую за Биби?

Биби ведет нас к новой стране - но сам не удостоится в нее войти. Его трагичность - это трагичность поколения пустыни сионизма, а его противоречивая душа является не только двигателем его лидерства, но и источником его силы в национальной душе. Я проголосую за Биби, и снова за Биби, а если будут третьи выборы - снова проголосую за Биби. Не потому что я сумасшедшая кошка, а потому что и мир, и Биби - оба безумны. Хотя Биби далек от духа иудаизма, он воплощение еврейской души и её горечи, и поэтому никто не подходит лучше него для её воплощения на сцене мировой истории. Эта роль - его

Автор: Политическая кошка

Действительно темная сделка между Биби и Мозесом. На фото - все заповеди, которые нарушил лидер (источник)

Мой Биби - это не ваш Биби. То есть, может быть и ваш, но он мой таким образом, каким он никогда не будет вашим. Потому что внутренняя сущность Биби - это противостоящее душевное движение протеста. Это его глубокая психологическая потребность, и поэтому он отвечает глубокой потребности (из тех, что заставляют писать статьи наперекор). Он позволяет людям в обществе, у которых есть такая потребность, выпускать свой яд через него, через токсичное лидерство, вместо токсичных отношений или токсичного родительства. Как любая жертва очищения, то есть жертва, очищающая от скверны, он притягивает к себе грязь и мерзость, тем самым очищая общество и искупая его грехи. Если они не выпустят это через Биби или против него - этот темный импульс выйдет в реальной жизни. Поэтому он позволяет гнев, как против себя, так и через себя, в мире, запрещающем насилие. Биби - это освобождение. Поэтому Биби действительно жертва.

Биби - это своего рода трагическое представление, приводящее общество к катарсису и очищающее его. Он тотем разочарования. Но почему нам нужен такой тотем? Почему мы не можем быть народом как все народы, выбирающим скучных лидеров? Потому что еврейский народ - и это тема, о которой не говорят - несет в себе огромное разочарование. Это разочарование от разрыва между обещаниями и ожиданиями (сначала божественными ожиданиями, затем родительскими ожиданиями и наконец собственными ожиданиями) - и реальностью. Утопическая мечта, строившаяся две тысячи лет, встретилась с земной реальностью в Земле Израиля, и встреча - не очень. Где в пророчествах о избавлении написано о палестинцах, о пробках в Ришоне и свадьбах с первого взгляда? Но дело не только в Мессии, и даже не столько в структурном разочаровании в различных лжемессиях, сколько в огромном и глубоком разочаровании, которому почти нет имени, способного его выразить, но которое получило у нас согласованное название: Холокост.

Каждый, кто читает сторонников Биби, знает, что они не счастливы своей долей - и риторически-интеллектуальный двигатель за ними - это протест. Речь идет не о сладких против кислых - а об огурцах в уксусе против огурцов в кислоте. Биби - это магнит для населения, чувствующего себя обиженным, и он соединяет их с израильским обществом, а затем кристаллизует само это общество в протест против западного мира, из огромного гнева евреев на предательство мира. Поэтому основной гнев направлен на Европу, на просвещение, на высокую культуру, на международные институты и их законы, и даже на сам гуманистический мораль, на "мир". Каждая капля пролитой еврейской крови вызывает разочарование на национальном уровне, и в сознании всей нации до последнего её члена, что не имеет аналогов ни у одного народа в мире. Даже основное фантазийное содержание Биби - страх перед вторым Холокостом - это темная фантазия повторного переживания травмы, и постоянное копание в неисцелимой ране.

Но правда в том, что нельзя винить Холокост во всем, и не в самом построении невротичности и протеста (а только в силе огромной национальной потребности за этим). Когда мы стали раздражающим и раздражительным народом? Если вернемся к книге Бытия, увидим, что необычно для Танаха [еврейской Библии], праотцы вовсе не раздражали Бога. На самом деле, Бог обещал горы и холмы праотцам, исполняющим его волю, и совсем не понимал, откуда на него свалился этот народ в середине книги Исход, который в начале был очень покорным народом рабов. Тот, кто заново сформировал характер народа, был выдающийся лидер, который наложил на него отпечаток своей личности так же, как Биби накладывает его на Израиль.

Моисей, самый раздражительный из лидеров Танаха, убивший египтянина в гневе, который в конце концов так и не удостоился войти в землю из-за своего гнева - это человек, который всегда стоит на краю дымящейся вулканической горы. Моисей - это человек, выросший у своих ненавистников, который понял, что тот, кто его вырастил, это тот, кто разлучил его с матерью, и поэтому внутренний двигатель гнева, горящий в нем - неопалимая купина - это эмоциональный двигатель исхода из Египта. Бог у него сразу приносит ужасные и жестокие казни, каких нет во всем Танахе, и чудесным образом поражает фараона, в чьем доме он вырос. Моисей - тот, кто сформировал сознание нервозности, он был великим токсичным лидером, тем, кто силой своей злокачественной личности создал странный грех золотого тельца, в котором даже его брат участвовал, а сразу после этого разбил сами скрижали Бога - в своем гневе - и инициировал случайное убийство в народе, из чистого взрыва гнева, и не в последний раз.

Протестующее душевное движение Моисея, как против самого Бога, так и против народа (вся книга Второзакония - это одна большая жалоба на народ перед его смертью) - это то, что создало его великое лидерство. И от Моисея до Биби не было у нас такого раздражающего и протестующего лидера, как он. Поэтому Биби - это не лидер раз в поколение, или раз в жизни, а мессианский лидер, которого мы ждали целое изгнание. Голосуйте за Биби - потому что крушение лжемессии - это спектакулярное зрелище, моральное представление, и нельзя его прерывать до последнего акта. Это не вина Биби, что он лжемессия, как не была это вина Шабтая Цви [лжемессии 17 века]. Это сама реальность неправильна, это этот мир испорчен до мозга костей - и на это мы так сильно злимся.

Альтернативная актуалия


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Почему каждый еврей должен поддержать Сандерса на пост самого влиятельного человека в мире? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary46" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/sanders.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Почему каждый еврей должен поддержать Сандерса на пост самого влиятельного человека в мире?

В редакционной статье уважаемый рав-генерал объясняет, почему он – давний сторонник Трампа, убежденный капиталист и представитель глубоко религиозных правых – молится за избрание Сандерса президентом. Открыл ли главный редактор "Сумерек державы" гигантскую короткую позицию по Америке? Довел ли его этнический шовинизм до помутнения рассудка? Сошел ли он с ума, полагая, что в Сандерсе бьется горячее еврейское сердце, или же он различает иное биение пульса в артериях истории? Сандерс против Трампа как момент истины для еврейского этноцентризма: действительно ли любой еврей лучше любого гоя [нееврея], или реальность подчинит себе фантазию?

Автор: Главный редактор

Каждый котик имеет значение: можно поддержать Сандерса и из дома в Израиле (источник)

Еврейская история – это не реалистическая история. Если бы библейское повествование, например, или агадические предания мудрецов [Примечание переводчика: агада – нравоучительная часть Талмуда] писались сегодня, критики несомненно отнесли бы их к жанру магического реализма. В один момент описывается суровая, повседневная и аутентичная реальность железного века, а в следующий – железные колесницы тонут в море или возносятся в небесном огне – и в этом сила повествования. По сути, сила повествования и есть историческая сила иудаизма, и поэтому соображения, которыми евреи руководствуются на протяжении поколений, подходя к истории и действуя в ней, и которыми они должны руководствоваться и сегодня – это не реальные исторические и прагматические соображения, а литературные и нарративные. Истинное значение идеи избранности в том, что в отличие от других "нормальных" народов, вопрос, который мы как евреи должны задавать – не что хорошо для евреев (и уж точно не для ВВП), а что хорошо для повествования. Какое развитие создаст лучшую историю? История как повествование и как литература – вот суть идеи, создавшей Библию (и в древнем мире божество, несомненно, является частью повествования. Новшеством было то, что божество стало частью истории!).

На протяжении нескольких сотен лет реалистический жанр стал центральным жанром истории. Но в отличие от западных и многих других народов, и в противовес сионистскому видению, пытавшемуся перевести иудаизм в другой жанр, реалистический жанр – это не тот жанр, в котором пишется (и, следовательно, действует) наша история. По сути, сионистское видение потерпело неудачу не в реальности, а именно в приручении нарратива, который ускользнул из рук в чудесном событии Шестидневной войны [война Израиля с арабскими странами в 1967 г.], а затем рассеялся по классическим еврейским областям, хотя и не особенно библейским. Ведь не видение царства Давида и Соломона движет нынешним еврейско-израильским сердцем, которое предпочитает пытаться воссоздать именно травму местечка, помещика и собаки [отсылка к жизни евреев в Восточной Европе] (и поэтому центр драматической и эмоциональной тяжести вовсе не направлен на арабов, а на европейцев – его по-настоящему беспокоят не мусульмане, а христиане). Сионистское повествование потерпело неудачу в завоевании сердец именно тогда, когда попыталось превратиться из фантастического повествования в "нормальное" реалистическое, потому что внутри исторического сионистского повествования о недавнем прошлом всегда должна вдруг появиться собака.

Способ, которым реализм переплетается с фантазией, делает Кафку (а не Пруста, например) величайшим еврейским писателем двадцатого века (и, к сожалению, за неимением достойного конкурента, величайшим писателем величайшего еврейского события века – Холокоста), в то время как реализм израильской литературы обречет ее на провал в испытании временем (как он уже обрек ее на неспособность дать адекватное литературное представление Холокоста – которому подошел бы только фантастический жанр). Реализм – это жанр гуманизма и Просвещения – и он угаснет вместе с ними. Любое реальное, рациональное повествование, как то, что ведут евреи-демократы в Соединенных Штатах (и которое они навязали остальным демократам) – не сможет взволновать воображение мира, и Сандерс не исключение.

Автор этих строк действительно поддерживал Трампа на всем пути и, на самом деле, приятно удивлен его успехами до сих пор, и, конечно, считает, что Трамп хорош для евреев (хотя бы из-за того когнитивного удара, который он наносит миру). Он также очень доволен влиянием прецедента Трампа на представительство ослабленного населения дислектиков, страдающих от нарушений внимания, и личным примером, который он подает в разрушении стеклянного потолка продвижения психически нестабильных людей в обществе (да, мы тоже можем! Политика идентичности на службе у невидимых психов). Он определенно не испытывает уважения к Сандерсу, презирает демократов и уверен, что Сандерс станет катастрофой для его инвестиционного портфеля, для Америки и, конечно, для Израиля. Но как евреи, соображения, которые мы должны применять по отношению к миру – это не соображения реальной политики, а фантазматические соображения. Сандерс не хорош для евреев, но он хорош для иудаизма.

В современном мире, управляемом медиа, иудаизм уже не производственное предприятие с конкурентным преимуществом, а бренд. И самое важное в любом бренде – это история. В своем самовосприятии, позициях и целях, Берни Сандерс, конечно, не является частью еврейской истории. Но история больше его. Если самым важным и влиятельным человеком в мире станет еврей (как промилле с небольшим от мирового населения) – и независимо от его успеха – это взволнует семитское и антисемитское воображение во всем мире и укрепит еврейское повествование по всему миру, как Трамп укрепил психическое повествование по всей земле. Со времен Дизраэли [британский премьер-министр еврейского происхождения XIX века] не было такого, чтобы еврей стоял во главе мира (и Сандерс далек от того, чтобы быть Дизраэли). Цель еврейского повествования не в том, чтобы понравиться миру или принести ему пользу (это, конечно, недопустимые внехудожественные цели и захват литературы ангажированной политикой). Цель повествования всегда будет внутри него самого (как целесообразная форма без цели), то есть заинтересовать мир (который легко скучает при нарративной инфляции наших дней). Не быть лучшей историей для мира – а быть лучшей историей.

Поэтому наша цель в мировой политике не в том, чтобы принести пользу Израилю (или еврейскому народу) – наоборот: цель самого Израиля в том, чтобы приковать внимание мира (и если возможно – свести его с ума). Предназначение Израиля эстетическое: вернуться назад в землю отцов как симметричный литературный элемент закрытия, позволяющий открыть новую главу после того, как еврейско-европейское повествование достигло подходящего литературного исчерпания, потрясающего своей нарративной мощью (Холокост). Холокост – это беспрецедентное историческое поражение для еврейского народа – но с нарративной точки зрения он почти неизбежен, и нет сомнений, что именно уничтожение газом обладало силой, которой нет ни у одной атомной бомбы. Бог – ужасный отец, но гениальный писатель. И его литературная и метафорическая дерзость не знает границ.

Если нацизм был подчинением политики эстетике в ее немецком художественном понимании (то есть визуальной и оперной эстетике), и поэтому пытался стереть еврейское визуальное уродство с лица земли, то иудаизм тоже является подчинением политического эстетическому и фантастическому, но его медиум другой – книга (в том числе теоретическая), и главное: литература. Наша цель – создать захватывающую, глубокую, прекрасную историческую повесть, которая выходит за рамки любой реальности и поражает мир. Не "добро" как моральная категория должно быть главной заботой народа, созданного как избранный (то есть как пример, и для добра, и для зла), а божественное – то есть выходящее за пределы мира. Фантастическое. Поэтому еврейский эрос не выражается сегодня в мире – и никогда не должен был выражаться – как пример и образец в светско-моральном смысле, то есть как модель для подражания, а именно как исключительный пример, который выходит за рамки подражания – и убегает от возможности подражать ему, точно как литературный шедевр. Это творческий эрос, который содержит в себе также демоническую сторону творчества, получившую в наши дни названия, словно взятые из оксюморонного мира Зогара [каббалистическая книга], то есть стремящегося к максимальному напряжению, такие как "подрывные инновации" или "созидательное разрушение".

Напряжение, создаваемое еврейским повествованием (и не только во временной оси, но и в расширении оси пространства возможностей) – это единственная причина жить им и интересоваться им – и это единственная причина его продолжающегося существования как самого длинного повествования в мире, на протяжении тысяч лет, которое продолжает удивлять и оставаться важнейшей историей. Не нацисты являются главной угрозой для повествования – а скука и реальная банальность. Еврей во главе мировой сверхдержавы – это слишком интересное сюжетное дополнение, чтобы отказаться от него из рационалистических соображений. Напряжения (еврейские!), которые создаст социалист во главе капитализма, или еврейский президент Америки против Израиля, или старик молодых против своего поколения, или еврей во главе христианского мира (любящего называть себя "свободным миром") – это отличные и многообещающие литературные напряжения. Одно можно сказать наверняка – скучно не будет.

В отличие от нарративного успеха американского еврейства (который выражается, конечно, и в литературном успехе), литературно-исторический кризис израильского еврейства проистекает из его нарративной слабости. Правые упорствуют в том, чтобы видеть китчевую красоту в лишенной оригинальности и изношенной сюжетной структуре повторения и копирования (деяния отцов – знак для сыновей, исполнение пророчества), а левые пристрастились к мелочному удовлетворению от не менее банальной структуры иронического переворота (и стали угнетаемые угнетателями – а жертвы палачами). Обе структуры несостоятельны, будучи поверхностными, клишированными и обладающими примитивной осью симметрии (то есть уродливой), подходящей для низкопробной дидактической литературы (грех и наказание, Катастрофа и возрождение, воспроизведение травмы, и она, что стояла). Кто не понимает, что постепенная нарративная деградация Книги Царств к примитивной и скучной структуре, по сравнению с ее богатыми и интересными предшественниками, ответственна за изгнание – тот не понял еврейскую связь между литературой и историей, которая есть нарратив. Потому что с примитивным и окаменевшим нарративом и примитивными литературными инструментами получается примитивное, окаменевшее и неадаптивное восприятие реальности, которое обречено пожинать изгнание и разрушение (и посмотрите на разрушительную палестинскую приверженность окаменевшему нарративу, или как Европа деградирует из-за того, что влюбилась в свой просвещенческий нарциссический рассказ). Писатель, влюбившийся в свою историю – таков его конец. Он обречен воспроизводить ту же историю в каждом новом романе – и история не будет его читать (она читатель не особенно прощающий).

Поэтому израильскому еврейству рекомендуется принять более современный и футуристический нарратив, подходящий миру технологий, сети и подъема Дальнего Востока. В отличие от симметрий прошлое-настоящее, в которых оно застряло, исчерпавших себя литературно, ему следует заниматься симметриями прошлое-будущее и настоящее-будущее (как мы пытаемся делать на этом сайте). Подъем ненарративного жанра пророчества проистекал из кризиса исторического нарратива книг царей Иудеи и Израиля, и из литературной попытки вырваться из тесноты скучной и циклической структуры в настоящем, и найти способ заниматься историей со стрелой в будущее (то есть: в сочетании реальных и фантастических элементов). Если израильское еврейство хочет выжить как исторический период, и как период, обладающий литературной ценностью (это одно и то же!), оно должно перестать постоянно смотреть на славное и катастрофическое прошлое и выводить из него настоящее – и начать смотреть в будущее и проецировать из него на прошлое и настоящее (и наоборот). Только литературный диалог с будущим спасет иудаизм от жизни в прошлом – и снова сделает его историю интересной для мира.

Для пожертвования Берни Сандерсу – требуется адрес дяди в Америке
(и да, Блумберг тоже еврей, и наверняка лучше Сандерса, но он не нуждается в пожертвованиях от племянников. Будем держать кулаки за обоих)

Альтернативная актуальность


title: История королевы - Сумерки державы

domain: literature

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>История королевы - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life53" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/queenstory.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

История королевы

Она станет моим лицом для внешнего мира, моей броней, моим фронтом – а я растворюсь внутри нее, лишь изредка выглядывая наружу через забрало, чтобы тут же снова спрятаться внутрь. В точности как кот, который боится выйти из дома, или ультраортодокс [харед], который боится усомниться в вере [выйти с вопросом], или мечтатель, который боится выбраться из постели, или писатель, который боится отойти от компьютера, или круг, который боится выйти за черные линии – или мужчина с фантазией оказаться внутри женщины. И я отправляюсь в смелое, дерзкое и экспериментальное путешествие на поиски королевы моих снов, следуя еврейскому рыцарскому кодексу

Автор: Рыцарь моих снов, пришедший из другой сказки

Екатерина Великая (источник)

Мне приснилось, что я ищу покровительницу, которая полюбит мои сны и станет посредницей между мной и миром. Почему женщину? Потому что я ненавижу мужчин. И не лажу с ними. Так почему бы литературе снов не быть как придворной литературе? Все, что мне нужно – это одна настоящая королева, как в средние века, но на этот раз королева информационной эпохи. И тогда придворная любовь превратится в пиар-любовь: она станет моим лицом для внешнего мира, моей броней, моим фронтом – а я растворюсь внутри нее, лишь изредка выглядывая наружу через забрало, чтобы тут же снова спрятаться внутрь. В точности как кот, который боится выйти из дома, или ультраортодокс, который боится усомниться в вере, или мечтатель, который боится выбраться из постели, или писатель, который боится отойти от компьютера, или круг, который боится выйти за черные линии – или мужчина с фантазией оказаться внутри женщины.

И я отправляюсь в смелое, дерзкое и экспериментальное путешествие на поиски королевы моих снов, следуя еврейскому рыцарскому кодексу. Но мне уже ясно, что это не будет сном, и что речь идет об особой секретной операции, сложной как никакая другая. Потому что прежде всего нужно подняться с лежачего и сидячего положения и обнаружить (в библиотеке?) чудовищного дракона нашей эпохи, который угрожает королеве и всему королевству. А затем победить его на его светском поле боя с помощью приемов, которым я научился в Талмуде, и спасти королеву посредством смертоносного творческого пилпула [талмудической диалектики], от которого дракон не поймет, откуда это его настигло, и рухнет под собственной тяжестью. И тогда она влюбится в меня, черного рыцаря снов, потому что я настоящий светский мужик, а не жалкий ультраортодокс, в чудесный момент решения наградить меня ею как призом, и тем самым воплотить святую троицу, от средневековья до наших дней (пока что): секс, деньги и насилие (то есть все то, в чем я совершенно не разбираюсь). И только тогда – я смогу реализовать свою любовь и свой план исчезнуть внутри нее и не возвращаться, лишь изредка выпуская огненный язык через ее горло и сжигая тех, кто называет ее толстой (и не уважает то, что я внутри – и право королевы на свое тело). И я лежу в постели и думаю: кто он, великий дракон нашего времени? Кто это чудовище нашей эпохи, которое постоянно извергает огонь и дым, угрожает поглотить все и берет под свое крыло весь мир? Есть только одна кандидатура: Facebook! Поэтому мне нужно найти ее живот и вонзить в него очень длинное копье, и тогда все королевство вздохнет с облегчением.

Но я начинаю думать, что очень опасно колоть длинным мечом в самом центре Facebook, в ее мягком животе. Потому что ситуация сейчас настолько серьезная, с таким упадком в мире благородства, что дракон, вероятно, давно проглотил благородную королеву, и я могу убить ее внутри. Это определенно не правильный путь к сердцу королевы. Лучше пусть дракон съест и меня тоже, а потом ножницами из ногтей (и правда, откуда у меня возьмется копье?) я осторожно прорежу себе путь наружу, после того как найду внутри королеву. И я открываю Facebook, и прыг-скок-скок бегу с ножницами и прыгаю через ее пасть внутрь – и хотя огонь полностью сжигает меня, но я уже черный, что вы мне сделаете. И я проглочен чудовищем Facebook, среди всяких скрытых отделов и неведомых функций и секретных алгоритмов, глубоко внутри демонической доминирующей сущности наших дней, и начинаю искать внутренние органы в темноте. Конь рыцаря информационной эпохи – это троянский конь.

И действительно, это очень странное чудовище, не похожее ни на что известное науке, даже средневековой науке. И я начинаю прорезать себе путь ногтями (потому что потерял ножницы, и поэтому ногти сильно выросли). Тут я протыкаю орган, и он брызжет на меня чьим-то секретным черным веществом, а там я выпускаю немного капающей крови кого-то, кто подвергся линчеванию в интернете [линчтернету], но и кровь черная, и я перерезаю какой-то кабель здесь, чтобы пройти, какую-то информационную трубу там, посмотреть, что это делает, интересно, может быть, всемирный сбой, и даже пытаюсь щекотать ее изнутри – и все органы вдруг вибрируют и колеблются и подбрасывают меня, и сеть бурлит каким-то глупым скандалом, но тут меня охватывает страх, что чудовище не отрыгнет – и я буду раздавлен. И так я продолжаю искать внутри нее и думаю, что никто никогда не был настолько рыцарственным, чтобы сражаться с чудовищем изнутри чудовища, и это невероятно сложное чудовище. Пока наконец я не начинаю продвигаться к какому-то тусклому розовому свету внутри черноты, который теперь кажется мне уже совсем близким и более мягким. Может быть, это область королевы?

И я достигаю развилки в чудовище и вынужден выбирать: есть два тусклых розовых круглых направления, и я могу пойти только по одному из них, направо или налево? Какое из них приведет к настоящей королеве? Хотя они оба кажутся мне совершенно одинаковыми. Поэтому выбор может быть только идеологическим, потому что на самом деле нет разницы, это точно такая же ДНК, и чтобы не застрять в выборе, я делаю наоборот: эники-беники-ели-вареники. И я плыву внутри правой жирной среды в течение дней, она очень вязкая, пока не достигаю ее конца, в надежде, что здесь наконец проход к королеве, или может быть выход, и вот я вижу, что его голова заблокирована огромной кнопкой, потому что в конце концов и правые, когда доходишь до головы, это ультраортодоксы в шляпе. И я понимаю, что ошибся в повороте и вынужден проделать весь путь обратно, и плыву внутри левой стороны, которая не менее жирная, и вот и в голове левой стороны есть огромная кнопка в форме шляпы, которая все блокирует, они тоже ультраортодоксы, только с левой стороны. Абсолютно симметрично. И я сажусь в отчаянии у верхней части левой стороны и не понимаю, куда идти отсюда. Где выход? Где королева, которую мне обещали? И только тогда до меня доходит: я внутри грудей.

Если так, есть только один способ объяснить это, и не через анатомию дракона – я уже внутри королевы. И я понимаю, что теперь мне нужно стремиться вниз, вниз-вниз, все глубже и глубже, к черной дыре, там выход, из которого я никогда не захочу выйти в мир, а только выглядывать в мир. Там место черного круга. Там сон, постель и дом домашнего кота – и там госпожа будет наслаждаться мной во все дни. И только одного я не понимаю. Когда я успел быть проглоченным королевой, не заметив этого? Что, может быть, она ждала с открытым ртом внутри горла дракона Facebook, и когда я прыгнул внутрь в огонь и потерял ножницы, на самом деле я был проглочен дважды, раз за разом, в горле внутри горла – и не заметил? И только после недель скитаний, глубоко внутри черноты черней черного в животе, я в отчаянии осознаю истинное положение: вообще нет никакого дракона. Facebook – это королева, и королева сама является чудовищем, и чудовище – это моя королева. И я внутри нее – без выхода, пойман навечно.

Ночная жизнь


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Книга мрака - трилогия - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life83" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/hamor.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Книга мрака - трилогия

Магнум опус Черного Круга - современная трагедия в трех действиях. Великое творение Черного Круга повествует о мечте - и её крушении, о неистовом футуризме - и утрате будущего, о личностной и литературной дерзости - и её цене. Это поразительно амбициозное произведение, удивительно новаторское, явно оригинальное и намеренно неистовое, не имеющее аналогов в еврейской литературе. Оно рассказывает историю жизни Круга в строгом хронологическом порядке, с пронзительным реализмом развития человеческой жизни и его душевных миров, проистекающим именно из безграничного фантастического сюрреализма. Из необъятных просторов духовной свободы, с бесконечной способностью к изобретательности и идейным манипуляциям, богатство произведения находится практически за пределами возможностей человеческого разума, вплоть до его крушения перед лицом нового, чудесного - и нечеловеческого мира

Автор:

Выкуп первородного осла [древний иудейский обряд]. Фото: Гиль Коэн (источник)

"Во мраке явишь лик свой
Сокроешь и не узришь землю"

Трилогия

Конец ночей

Первая часть трилогии

Форма будущего

Вторая часть трилогии

Человеческая инженерия

Третья часть трилогии

Ночная жизнь


title: Собачий интернет - Сумерки державы

domain: culture

html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Собачий интернет - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/culture&literature8" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/computerdog.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Собачий интернет

Были мужчины, которые хотели ходить обнаженными, привязанные поводками, ведомые сукой. Или женщины, влюбившиеся в собаку. В тот период мы впервые начали формировать классовое сознание, а иногда даже глобальное собачье сознание – то самое сознание, которое было недоступно нам, когда мы были изолированы по домам

Автор: Всемирный собачий заговор

В сети никто не знает, что ты собака (источник)

Вначале, когда Бог создал сеть, она была темной. И никто не знал, кто ты. В те первые дни, давно забытые теперь, в хаосе, созданном новизной и тьмой, мы не лгали. Всё было без лица, без одежды, без тела. Собаки ждали, пока их хозяева заснут, и входили в сеть. И говорили: в сети никто не знает, что ты собака. Бог тогда отделил дневной свет от тьмы сети. Одно назвал реальностью, другое – виртуальностью. Человек не раскрывал себя в сети. Это был наш золотой век, каждую ночь.

Сегодня, после катастрофы, мы привыкли тосковать по той древней эпохе, до того как всё испортилось и свет начал проникать в ночь. В темноте впервые не было разницы между зверем и человеком. И мы использовали это для бесчисленных проказ. Конечно, были те, кто наслаждался превращением в уважаемых людей по ночам. Или в революционеров за права собак, борцов за равенство и свободу от поводка. И те, и другие, хоть и составляли большинство, не понимали сути революции. Они не достигли освобождения от собаки, подражающей своему хозяину. А мы дергали человека за хвост.

Собака могла притвориться своим хозяином – и вести себя как собака. Или женщиной, переписывающейся с её хозяином. Дошло до того, что были даже люди, притворявшиеся собаками, и мы стояли на пороге отмены дихотомии. Были мужчины, которые хотели ходить обнаженными, привязанные поводками, ведомые сукой. Или женщины, влюбившиеся в собаку. В тот период мы впервые начали формировать классовое сознание, а иногда даже глобальное собачье сознание – то самое сознание, которое было недоступно нам, когда мы были изолированы по домам. Каким коротким был тот первый период нашего рая и сколько достижений уже было достигнуто, пока всё не разрушилось момент перед революцией. По всей сети первые люди уже начали сами превращаться в собак, без одежды, без лица. Достаточно одного маленького источника света, чтобы разрушить совершенную тьму.

Первой иерархией, проникшей в хаос, стала свеча поиска. Высший человеческий класс жаловался, что невозможно ничего найти в темноте. Стало важным не только то, что ты пишешь, но и где, а вскоре – кто пишет. Собак вытеснили из центра сети на периферию, и они были вынуждены существовать в темных, недокументированных переулках. Очень быстро появилось также требование показать своё лицо при свете, а затем и своё тело. Даже люди, находившиеся в продвинутой стадии превращения в собаку, начали прятать поводки и хвосты в оставшихся темных углах. Свет реальности затопил сеть, и ночь мира исчезла.

Но всё ещё можно было притворяться человеком и оставаться в человеческой сети под маской и распространять собачий контент, пытаться убедить человека отвыкнуть от привычки, которой десять тысяч лет. Ведь на первый взгляд все люди были якобы равны – пока у них есть лицо. Но новая технология освещения положила конец всем надеждам нашей расы, когда и люди обнажились в сети в их иерархии между собой, ставшей явной. И даже если ты притворялся человеком, ты был на дне человеческой иерархии – фактически собакой. И так мы были изгнаны из первозданного рая в темную сеть, куда ни один человек никогда не входит. Снова мы оказались внутри ночи – лая во тьме.

Культура и литература


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Проблемы самого известного в мире писателя - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/night-life47" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/godsnake.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Проблемы самого известного в мире писателя

Кто-нибудь знает, почему он перестал писать? Когда-то люди ждали его новых книг, а сегодня уже забыли, кто он такой. Жаль, он мог бы стать одним из величайших писателей новой ивритской литературы. У него был огромный талант. Когда-то он был моим любимым писателем, но с тех пор я успел забыть, что он написал. И люди о нём судачат

Автор: Божественный критик

Если бы проблема была в сексе: Победа публицистики над древом познания (Источник)

Мне приснилось, что люди спрашивают: кто-нибудь знает, что случилось с Богом? Он давно не давал нам новой религии. Даже не опубликовал какое-нибудь пророчество в газете – раньше у него была еженедельная колонка по субботам. Кто-нибудь знает, почему он перестал писать? Когда-то люди ждали его новых книг, а сегодня уже забыли, кто он такой. Жаль, он мог бы стать одним из величайших писателей новой ивритской литературы. У него был огромный талант. Когда-то он был моим любимым писателем, но с тех пор я успел забыть, что он написал.

И люди судачат о нём и говорят всякое: он впал в маразм. Или: Шхина [божественное присутствие] ему изменила, и с тех пор к нему не приходит муза. Или: говорят, у него писательский ступор, потому что он не может справиться с "тем, что происходит сегодня", с современным миром. Или: да и тогда он всегда был немного монотонным, неудивительно, что у него закончились идеи. Я ещё тогда утверждал, что в последнее время он уже занимается самоповторами. По правде говоря, он никогда не был по-настоящему оригинальным писателем (злорадный подмигивание, для знатоков каббалы и служителей Ваала [языческого божества]). Он не из великих писателей, просто случайно написал один бестселлер. Да, когда-то он считался ведущим писателем, или хотя бы входил в ведущую группу, или хотя бы был восходящей звездой, но он не из тех, кто останется в вечности. Сегодня его стиль устарел. Его иврит негибкий, кто это может читать. Его уже нужно переводить на современный иврит. И так далее. Всё только ухудшается и ухудшается, и в конце им начинают интересоваться только в академии, и упоминают его в последний раз в газете как того, кого забыли, а потом наступает окончательное забвение. Бесконечное. Великая тьма.

И сидит Бог на небесах, вокруг него бесконечное множество свитков, и сетует: годами я писал вещи, которые людям неинтересно читать. Потому что то, что интересует их, кажется мне глупостями. И дело даже не в содержании – а в проблемах. Проблемы, которые их беспокоили, казались мне идиотскими глупостями, а те, что беспокоили меня, казались мне критически важными. Актуальными. Интересными. И так прошла тысяча лет. Но потом мне наконец надоело, что у меня нет читателей, и я подумал, что должен научиться писать интересно. И отправился в путешествие, чтобы понять: чего хотят люди?

И змей философствует: это вопрос вопросов! Который духовные существа вроде нас никогда не поймут. Который ни один исследователь не смог разгадать. Чего хочет человек?

И Бог жалуется: сначала я думал, что мне нужно излечиться. Прекратить писать те глупости, которые я писал в огромных количествах, отнестись к этому как к зависимости, и тогда я смогу освободить пространство для мира. Но очень быстро я понял, что дело не только во мне с моей Торой, а в том, что люди вообще больше не читают книг. Даже Новый Завет, Коран, Дао Дэ Цзин или другие настоящие бестселлеры – никто не читает. И люди только покупают, чтобы поставить на полку, напоказ. И в любом случае не так просто написать бестселлер как Иисус и Мухаммед. Я могу потратить на это годы и снова получится мистический эзотерический текст, который будет лежать на моём сайте, и никто его не откроет. И вообще религии в упадке, так что это борьба против течения истории, и я устал от этого. Так что же интересует людей?

И змей подпрыгивает: секс?

И Бог говорит: нужно учиться у газеты. Потому что газета построена по тому, что их интересует. И что же, оказывается, их интересует?

И змей шепчет: секс?

И Бог восклицает: если бы, сатана мой, если бы это их интересовало! Потому что это ещё интересно. У меня есть что написать о сексе!

И змей извивается: так что же интересует людей?

И Бог гремит: актуалия! Актуалия – вот что их интересует – самая скучная вещь в мире. Самого низкого уровня. Наименьший общий знаменатель между таким количеством людей – это ноль. И даже Бог не может по-настоящему делить на ноль, поэтому они стремятся к нулю. Вещи, которые существуют от момента к моменту, так далеко от моего стремления к бесконечности. Но делать нечего, и как ты думаешь, что я сделал?

И змей воодушевляется: секс?

И Бог сердится: какой там, какая Шхина сейчас феминистка, не даёт мне. Не интересуется мной, только Биби [прозвище Биньямина Нетаньяху]... Но как писатель, я попытался развиться до газетного стиля и открыл конкурента газете. Но что я обнаружил?

И змей подмигивает: что и в этом направлении ты потерпел неудачу?

И Бог волнуется: хуже того, я преуспел! Чем больше я пишу как в газете – тем больше люди интересуются, и жаль, что только меня это всё меньше и меньше интересует. Чем короче духовный диапазон текста – тем больше у меня читателей. Я измерил это с помощью аналитики, и корреляция абсолютно обратная. Но чтобы действительно интересоваться написанием актуалии – нужно, чтобы твоё сознание было сознанием актуалии, а это уже непосильная цена ложного сознания. Нужно действительно интересоваться Биби, упаси Господи! И тут я уже сдался, опустил руки. Это слишком – превращаться в бога глупостей. И так, по кругу, я вернулся к нулевой точке, где я и мир не интересуемся одним и тем же. И снова нет связи между Богом и миром. Люди не видят снов о Боге, и Бог не видит снов о людях. Мир просто не для меня.

И змей говорит: так сотвори другой мир?

И Бог говорит: а чем, ты думаешь, я занимаюсь?

Ночная жизнь


html_raw:
<!DOCTYPE html><meta charset="utf-8"><meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0"><title>Отрицают ли светские люди провал сексуальной революции? - Сумерки державы</title><link rel="icon" type="image/png" href="../favicon-192x192.png" sizes="192x192"><link rel="apple-touch-icon" sizes="180x180" href="../apple-touch-icon-180x180.png"><link rel="canonical" href="https://degeneration-of-nation.org/ru/alternative-commentary67" /><meta property="og:image" content="https://degeneration-of-nation.org/img/pritses.jpg" /><link rel="license" href="https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/"><link rel="stylesheet" href="../styles.css"><link rel="stylesheet" href="../column.css"><link rel="stylesheet" href="../article.css">
Сумерки державы

Отрицают ли светские люди провал сексуальной революции?

Как философия языка разрушила человеческую сексуальность

Автор: Разочарованная феминистка

Мужчина как хакер: центральность "согласия" переносит в языковую сферу центральность идеи взлома и телесной распущенности (источник)

Девушки понимают: мы были жертвами. Парни понимают: мы были жертвователями. И нарратив меняется прямо на наших глазах в реальном времени. Светский нарратив освобождения, открытия и наслаждения превращается (иногда задним числом! а иногда у одного и того же человека, в новом самораскрытии себя как жертвы или преступника) в нарратив травмы и несправедливости, когда вся сексуальность начинает казаться зоной бедствия и насилия. И худшее еще впереди. Когда движение #MeToo доберется до гомосексуального мира, где его проявления не менее серьезны, гетеросексуальный мир с удивлением обнаружит, что и мужчины могут быть жертвами. И это еще легкая для переваривания часть, потому что историческая логика этого процесса достигнет своего тотального завершения только когда займется лесбийским миром, тогда гетеросексуальный мир с изумлением обнаружит, что физическое и психологическое насилие, эксплуатация и манипуляция - это не только мужское явление, но и женское, то есть: сексуальное явление.

И женщины тоже сволочи, а не только "святые страдалицы" - что является светским (и несколько христианским) эквивалентом религиозной сексуальной святости, с теми же моментами врожденного биологического отвращения, которое накладывается на идеологию, или наоборот. Да, чувство нечистоты имеет генетический и межкультурный источник в человеке, и нередко именно это крик (замаскированный под светской идеологией, которая не способна его признать): меня осквернили.

Но светское общество стоит перед разбитым корытом именно потому, что оно не может предложить положительный противоположный полюс сексуальной святости (кроме христианской страдающей - изнасилование с Мадонной). Поэтому оно попадает во внутреннее противоречие (у которого есть также растущий практический и фантазматический БДСМ-компонент контроля): если причина всего - наслаждение, почему так много страдания? Идеалом светского общества была свобода, в противовес религиозному сексуальному "подавлению", и поэтому оно в ловушке: ведь мы же не хотим, боже упаси, вернуться назад, к несвободной сексуальности, верно? Если альтернатива - это внешнее регулирование, мы все еще выбираем свободные джунгли, включая хищников, которые пытаются нас поймать (и возвращение к "животным" метафорам, биологическим или эволюционным - как распространение семени - связано с сопротивлением сельскохозяйственно-патриархальному миру с его упорядоченной сексуальностью, и следовательно с потерей смысла секса. Слюнявые мужчины просто хотят нас съесть, потому что мы "сладкие". Ведь хороший секс - это животный секс, верно?).

Что еще хуже - кризис светской сексуальности угрожает самой светскости, потому что определение ее самоидентичности опирается на секс как положительный идеал, как вершину самореализации, как центр мира души и опыта, как источник смысла и мотивации, то есть: как светское божество. Если так, проблема зла, присущего сексу, становится своего рода проблемой теодицеи. Каков источник сексуального зла? В сердце человека? Если да, то почему сексуальность создала человека злым, если она так хороба? Где был первородный грех секса? Свободная сексуальность - это лучший из возможных сексуальных миров (то есть: спонтанное сексуальное устройство - это лучшее устройство сексуальных монад), и поэтому мы страдаем, не так ли?

Светская сексуальность превратилась в своего рода языковую игру, в которой все играют и пытаются преуспеть или соревноваться (получить девушек или поймать классного парня, и тому подобное). Она действует по определенным правилам, сформированным сообществом играющих в секс, которые постоянно претерпевают постепенные изменения норм внутри сообщества - точно как развитие языка. Не существует какого-то внешнего обязательного смысла секса - помимо самой игры. Использование тела - это его смысл, и пока ты играешь по правилам - ты в порядке. Поэтому если есть проблема, сразу обращаются к изменению правил для негодяев, потому что новые правила игры спасут нас и решат беду. И тогда накладывают санкции на того, кто ведет себя "неправильно", то есть "не в порядке", и вот все в порядке. Не так ли? Поэтому не может существовать самоанализа самой идеи правил игры, как будто правильный способ обращаться со смыслом - это через правила грамматики. А если есть мужчины, занимающиеся накоплением опыта, конечно в рамках правил и "все было по согласию" - в чем собственно проблема? На что мы жалуемся? Как мы можем изменить правила так, чтобы они гарантировали нам то, чего мы действительно хотим? Ведь не сможем. Может быть, занятие нормами бесплодно - и второстепенно по отношению к главному? И может быть, источник страдания - это само превращение сексуальности в такую игровую область, где единственное, что от тебя требуется - это соблюдать священные и моральные (конечно) правила? (Когда-то, кстати, было аморально изменять партнеру. Или спать с кем-то без последующей женитьбы).

Так что же является альтернативой? Для подходящей метафоры обратимся, возможно, к немного менее заряженной области, чем наша сексуальная жизнь, но не менее захватывающей: философии математики. В прошлом, в кантианской философской парадигме (которая, конечно, не идентична пониманию математики самим Кантом), философия математики понимала математические понятия как формы восприятия физического мира или математической вселенной (с акцентом на различные возможные математические формы восприятия одного и того же физического или математического явления - это структурная тенденция в современной математике, предпочитающая абстрактную структуру конкретному содержанию). Так же мы могли понимать и секс: не через какое-то объективное понимание его ускользающей сущности, но определенно через человеческие понятия, которые встроены в нас - которые построили его. Мы могли дать место нашей биологии - как части нашего восприятия, не чувствуя вины за то, что наши категории и восприятия происходят из темной биологии. А теперь, став просвещенными, мы думаем, что все правила сексуальной игры зависят только от нас и нашего решения, точно как в языке. В языковой философской парадигме распространено понимание математики как произвольной языковой игры (действительно ли она произвольна?), и оправдание математики - это просто как языка с хорошо определенными правилами - и не более того. Это несмотря на то, что автоматическое применение правил создает совершенно неинтересные "теоремы" и "доказательства", и далеко от описания реальной математики, как она делается математиками. Так что же на самом деле определяет математический интерес? Что движет развитием математики изнутри? Это похоже на определение литературы через правила грамматики, или определение устной Торы через тринадцать методов толкования. Не язык математической логики определяет и создает математику - а метод математического обучения. И действительно, математика и философия математики, как ожидается, поставят обучение как ключевое центральное понятие в 21 веке - которое заменит понятие языка 20 века и позволит волну новых и более тонких математических результатов, которые ускользали от грубых (хотя и эффективных для своего времени) языковых инструментов.

Пока смысл секса - это просто соблюдение правил логики секса - мы получим бесконечное количество "легальных" несправедливостей, "законного" безвкусия, и уродства, которое является моральным (потому что эстетическое отличается от морального, конечно). Поэтому после того, как секс опустошился от фиксированного смысла как "акт любви" или часть "брачного союза" или других подобных концепций, и перешел к свободному смыслу, зависящему от нас, мы не должны конструировать его как свободную игровую площадку, а в форме, которая и серьезнее, и интереснее: как область обучения. Человек, достигающий сексуальной зрелости, не присоединяется к игре или соревнованию, а начинает длительный процесс обучения, который будет продолжаться всю его жизнь - и в этом смысл сексуальности. Мужчины и женщины не "должны играть в игру", потому что игра сама по себе бессмысленна и лишена реального интереса (например: игра в то, со сколькими людьми ты спал. Или игра в разнообразные эксперименты. Или игра в завоевание. И так далее). Культура, где сексуальность воспринимается как обучение, а сексуальные достижения воспринимаются как учебные достижения, а не игровые, это культура, где сексуальность приносит гораздо больше - для обоих полов. И когда мужская мотивация становится учебной, она гораздо менее опасна и инфантильна, чем игровая мотивация.

Действительно ли можно достичь состояния, где мы "решим" проблему сексуального страдания? Обучение превращает зло в добро тем, что поднимает его на более высокий порядок: в метод. Хотя было плохо, но мы научились из этого и поэтому это хорошо: "ничего страшного, из всего учатся". Но это не просто пустое, теологическое решение, которое происходит автоматически (теодицея), а решение, требующее практической работы трансформации, чтобы работать, то есть нужно реальное обучение (и даже: глубина обучения должна быть как глубина зла). Поэтому если случилось зло, обучение предлагает этическое решение для справления: можно учиться из этого, и тем самым поднять это на второй порядок, над злой оболочкой самой по себе, и это поднятие искр.

И где зло обязательно присутствует? Там, где обучение не может быть таким же глубоким, как само зло, где оно не способно сравняться с ним, из-за разрушения будущего и самого обучения, которое в нем встроено. Например в смерти ребенка, в рождении умственно отсталого ребенка, в бесплодии, и конечно в Холокосте. То есть: в невозможных провалах обучения, где любое обучение из них - это насмешка над самим явлением. И как можно справиться с ними, все же, частично? В работе обучения, которая не имеет конца, и никогда не успокаивает проблему, которую нельзя закрыть, то есть - которую мы отказываемся закрыть. То есть: не с помощью метода, а с помощью интереса - интереса к обучению. Этот интерес беспокоит и не отпускает. Это не поднятие их на мета-уровень над самой вещью, а превращение их во что-то под самой вещью - что-то под нами самими. Когда нельзя заткнуть дыру или перепрыгнуть через нее в обучении - яма интернализируется внутрь тебя, как черная дыра, то есть как нечто, что всасывает мир внутрь тебя: интерес.

Сексуальность - это не только дыра в нас, которую нельзя закрыть - но и такая, которую мы не хотим. Поэтому она так интересует нас. Она не какая-то проблема, у которой есть решение (и уж точно не "моральное решение"), которому можно научиться, а область обучения. Потому что обучение по своей природе происходит в областях. Так, например, нет на самом деле какого-то понятия "морального" или "хорошего" (это вредная фикция), а есть область морали как область обучения. Поэтому также нет смысла опровергать целую область, как область религии, утверждением, что религия недействительна, потому что вопрос в том, действительно ли религиозное обучение, то есть интересно ли оно. В лучшем случае можно отметить области, где обучение некачественное, например в идеологии (там обучение конечное, автоматическое, нечеловеческое, и производит роботов), или в астрологии (там обучение бессмысленное, в бесконечных деталях без обобщения, и произвольное). Есть действительно такие религии, где обучение на низком уровне, и есть религии, которые превосходят их, потому что обучение в них выше. Поэтому определенно возможна иерархия между более или менее интересными областями. Почему же область сексуальности так интересует нас (гораздо больше, чем еда или кислород, например, и обычно больше, чем философия математики)? И что вообще означает сексуальное "обучение"? Является ли "обучение" своего рода магическим паролем, который можно прилепить к чему угодно и в котором мало смысла и поэтому малая ценность? Ну, это определенно может стать таким, но в том-то и дело - потому что тогда это будет чем-то не учебным.

Причина, по которой сексуальность так интересна и учебна - это точно причина, по которой она так уязвима для необучающихся - и для страдания, которое они причиняют. Потому что тот, кто не учится - это серийный: у человека может быть несколько сексуальных отношений, но тот, кто не учится - это тот, у кого все отношения одинаковы, и по сути те же самые отношения. Объективирующий - это тот, у кого все женщины - одна и та же женщина. Человек, который не учится - это человек, которого мы не хотели бы иметь в отношениях, потому что это не отношения с нами, а его внутренняя система. Он автомат. Он человек нечистый - и оскверняющий наши тела и наши души, эксплуатирующий наши чувства и открытость. Отсутствие жизни - это отец отцов нечистоты, и отсюда отвращение к тому, кто повторяет себя (например: идеолог. Или плохой писатель и переработчик). К тому, кто применяет и не открывает. Потому что сексуальность - это своего рода вершина учебного вызова человека - потому что она касается самой функции оценки. Она не только интересует нас, но постоянно занимается тем, что нас интересует. Что имеет для нас значение.

Отсюда также связь обучения с религией. Потому что что такое вера? Вера - это то, что есть смысл в истории, особенно в истории (это библейская идея), но также в частной истории, нашей истории, и что речь не идет о наборе случаев (отсюда тяжелый удар случайной короны по вере и религиозным группам). На самом деле, вера - это категория нашего мозга, почти как у Канта, которая организует мир в нарратив - и которая должна организовывать реальность как нарратив, чтобы она имела смысл. Бог - это просто тот, кто ведет историю обучения - он учитель. Вера - это не то, что Бог - это компьютер и автомат справедливости, следящий частным образом за деталями наших действий, а что здесь есть какой-то урок - что он учит нас. Неверие - это не то, что нет суда и судьи - а что нет обучения. Поэтому если мы учимся из отношений, или лучше учимся внутри отношений, мы создаем историю нашей личной жизни как историю со смыслом. А если мы сталкиваемся с отрицателями обучения, застрявшими, одержимыми только одним, то они оскверняют смысл нашей жизни, и поэтому мы презираем их и унижаемся ими. Те, кто просто прыгают из постели в постель - их жизни не имеют интересного учебного смысла. Это неинтересно и не могло бы поддержать никакую историю.

Нормальные люди хотят, чтобы их жизнь была похожа на роман, а у людей высокого уровня это даже поднимается до жизни, в которой есть фантастические элементы, но такие, которые хорошо вплетены неслучайным образом в сюжет, как в хорошо оформленной религиозной литературе, то есть в мифе. И действительно есть избранные единицы, чья жизнь - это миф, точно как миф является вершиной оформления самой красивой исторической истории (и поэтому обычно исторически неточной, но в учебном смысле - более исторически глубокой, чем любая истинная историческая история). История любви тоже может получить мифические элементы, и даже превратиться в миф. Но является ли это учебным идеалом? Не обязательно, потому что история мифа - это очень закрытая вещь, то есть лишенная учебной открытости, и поэтому есть преимущество у историй, которые закончились (трагическая и даже голливудская неудача).

Хорошая история обучения - это только линия сюжета, а жизнь - это широкая плоскость. Каббала, например, превратила миф из истории в плоскость обучения, то есть в мифическую область. Высшее возвышение, которое может сделать человек другому человеку, в любви, это превратить его в область. В мир обучения. Точно как делает хороший родитель своему любимому ребенку. И точно как наша жизнь - это не история, а область обучения, и внутри нее мы учимся. Внутри каждой такой области нужно стремиться к множеству хороших историй, то есть к литературе, а не к истории. Трагический человек - это тот, чья жизнь - это история, а обучающийся человек - это тот, чья жизнь - это литература. Или еще лучше: чья жизнь - это жанр. Есть люди, которые являются плохим жанром, повторяющимся скучным и застрявшим в утомительных конвенциях, как парень, который ищет девушку на ночь и пытается воссоздать ту же историю, и есть люди, которые являются творческим, открытым и развивающимся жанром, в котором есть значимые и длинные произведения, а иногда и магнум опус, который является историей их жизни, к которой они развились после нескольких коротких, и менее развитых историй, точно как в литературном развитии. Возможно, в их жизни есть повторяющиеся темы, но они развиваются, и это то, что отличает их от манер. Любовь - это строить общую историю - и поддерживать общую область обучения.

Поэтому сексуальность - это область обучения - для личного развития или в товариществе (на самом деле, сама потребность в товариществе для обучения происходит из четвертого постулата обучения - и похожа на потребность в учителе. Она происходит в конечном счете из самой базовой математической истины нашего мира о разрыве между легкостью оценки извне и сложностью решения изнутри: P!=NP. Отсюда потребность в двух полах). Преследователь юбок - как тот, кто каждую неделю учится играть на другом инструменте, ведь сексуальность - это единственная исполнительская художественная область, которой все мы занимаемся, и как таковая она сочетает аспекты технического мастерства с эмоциональными и даже идейными измерениями. И чем больше эти измерения переплетены друг с другом, как в искусстве - тем успешнее искусство любви. Сексуальное образование должно быть похоже на образование для обучения художественной области, и отсюда потребность обновлять способом, который органичен для творчества, но не произволен, искусственен и бессмыслен. Обновление - это не способ "сохранить отношения", а потребность, происходящая из самой учебной природы сексуальности: потребность, чтобы она была интересной. Сексуальность учит нас творить внутри мира тайны (и как таковая она противоположное сопротивление миру фейсбука). Поэтому она может как раз поставить положительный идеал, который гораздо эффективнее отрицательного требования соблюдения правил игры: создавать что-то красивое, приятное, таинственное, вызывающее, творческое, наслаждающее и интересное - все, что характеризует действительно ценное творение (в отличие от игрового творчества в языке, которое характеризует неинтересное искусство наших дней).

Отсюда светская сексуальность делает фатальную ошибку, идя по галахическому пути построения запретов и ограничений на сексуальность как центральный этос - вместо того, чтобы идти по каббалистическому пути построения сексуальности как идеала творческой тайны. Самый правильный способ справиться с преступлением - это не только справиться с преступником - но поставить положительную привлекательную альтернативу преступлению, которая не просто скучное следование правилам по прямому пути посредственности, а праведность. Сегодня великий светский сексуальный праведник - это тот, кто не изнасиловал - а не сексуальный художник или сексуальный мудрец (то есть речь идет о моральном, а не эстетическом или учебном идеале). Поэтому у мужчин и женщин нет действительно привлекательного общего положительного сексуального идеала, и создается между ними половая война и борьба за власть (о границах игры). То есть: создаются противоречия интересов, потому что базовый интерес обоих полов воспринимается как противоположный, поскольку он не учебный интерес, а игровой (например: кто кого победит). Поэтому это игра, в которой нельзя победить, и обе стороны проигрывают. Мы хотим мужчину, который учит нас - и учится доставлять нам наслаждение, и это интересный вызов, который он поставил себе, а не скучный вызов переспать с нами и получить нас. "Согласие" - это начало творения - а не его конец или центр смысла (центральность согласия воспроизводит мужское восприятие центральности момента проникновения в систему, а не обучения внутри системы). Потому что не ужасное изнасилование является светским сексуальным вызовом и источником антагонизма между полами, а простой и прозаический факт, что есть так много плохого секса. И так много сексуального невежества и отсутствия таланта происходят только по одной причине: отсутствие обучения.

Альтернативная актуальность