abstract: Цель предлагаемой статьи описать внутреннюю логику трансформации натурализма в символизм. Э. Золя, претендуя на безукоризненную научность представляемого им направления, стремился быть «реалистичнее» своих предшественников Стендаля, Бальзака и Флобера. Однако парадокс натурализма проявился в том, что хотя Золя целенаправленно устранял из своего творчества романтический субъективизм, последний окольным путем возвращался в него в обличье символизма. В эпоху упрочения капитализма в производстве, позитивизма в науке и натурализма в искусстве «экспериментальное» выявление логики судьбы семейного клана Ругон-Маккаров констатировало умственную, нравственную и физическую деградацию его представителей. Золя художник, в опровержение собственных теоретических предпосылок, символизирует фабульные события, чтобы не допустить их дезинтеграцию на бессвязные фрагменты. Отстаиваемая Золя необходимость переноса методов естественных наук на социальную действительность, находящуюся в компетенции «наук о духе» (В. Дильтей), рассматривается в статье как некорректная. Если объективность естественных наук базируется на том, что законы природы даны человеку априорно, то социальные законы ему заданы и должны совершенствоваться. Оставаясь объективными, они формируются при сознательно-бессознательном соучастии людей и потому составляют предмет изучения не только гносеологии, но также этики и эстетики, следовательно, подлежат моральной и эстетической оценке. Символизм как новое литературно-эстетическое направление, приходящее на смену натурализму, выступил в защиту искусства, ценностно дистанцировавшегося от утратившей самостоятельное эстетическое значение эмпирической реальности.
keywords: реализм, романтический субъективизм, эстетизм, экспериментальный роман, эпистемология, этика, эстетика